Глава 33. Сэм Арден покупает сосиски

Следующие два рабочих дня Сэм проводил великолепно. То есть в основном в столовой и на диване в зоне отдыха. Разумеется, он иногда всё-таки работал. Таскал какие-то бумаги между отделами по просьбе Виктории, снова помог бухгалтерии передвинуть кулер ровно в то же место, откуда вчера передвигал его, и полчаса делал вид, что внимательно слушает Мюррея, пока тот объяснял ему что-то про обновлённый внутренний регламент безопасности. Но при первой же возможности Сэм исчезал. Столовая для этого подходила идеально. Во-первых, она находилась достаточно далеко от кабинета посла. Во-вторых, там были еда, кофе и несколько мягких диванов у окон. В-третьих — и это было главным, — Сейра сюда не ходил. Никогда. По крайней мере, Виктория утверждала именно так. Ещё в первые недели работы Сэм однажды спросил её, почему посол не появляется в общей столовой хотя бы иногда. Виктория сама толком не знала, и ответила, что это какие-то синестрийские разногласия, разобраться в которых было нереально, если ты не Мюррей. Сэма такой ответ вполне устроил. За всё время работы Сэм и сам ни разу посла в столовой не видел. Отсюда следовало, что либо посол обедал где-то ещё, либо не ел вообще. Может, он всё таки фотосинтезировал. Этот вариант Сэм тоже не исключал. С другой стороны, в Лондоне Сейра ел картошку фри. Сэм это видел собственными глазами. Хотя теперь, задним числом, начинал подозревать, что поедание картошки было не обычным последствием голода, а каким-нибудь неудачным межкультурным экспериментом. Возможно, после него Сейра окончательно решил, что земная пища не стоит риска. Сэм ничего не исключал. Особенно после суток в полицейском изоляторе Новой Зеландии. Что было ещё интереснее — за эти два дня Сейра, похоже, вообще не предпринял ничего по поводу самого Сэма. Пропуск продолжал работать. Пароль от рабочего планшета никто не поменял. Письмо об увольнении на почту не пришло. Мюррей вёл себя как обычно. То есть с утра требовал расписаться на десяти листах, после обеда жаловался на чужую некомпетентность, а один раз вызвал Сэма к себе исключительно затем, чтобы спросить, почему таблица в документе съехала на три миллиметра вправо, хотя Сэм не оформлял никакие документы. Из чего следовало, что Сейра ему ничего не сказал. Это было странно. Хотя… Сэм задумчиво покрутил ложку в чашке. Сам Мюррей был шпионом МИ-5. Если, конечно, можно было верить человеку, который говорит, что он из МИ-5. Чёртовы британцы. Эта мысль всё ещё вызывала у него лёгкое внутреннее раздражение. Мюррей, оказывается, всё это время не просто был занудным административным начальником, способным прочитать получасовую лекцию о правилах хранения степлеров. Он ещё и работал на британскую разведку. Причём, если верить всему, что Сэм успел узнать, Сейра об этом тоже прекрасно знал. Сэм нахмурился. Тогда, с другой стороны, зачем Сейре было сообщать одному шпиону, что другой шпион тоже оказался шпионом? Прозвучало даже мысленно плохо. Сэм попробовал ещё раз. Зачем послу было говорить Мюррею о Сэме, если Мюррей сам… Нет. Стало только хуже. Он мысленно махнул рукой. В любом случае рабочая атмосфера в синестрийском посольстве была явно нездоровой. Посол знал, что его охранник работает на американцев, а заместитель работает на британцев. Американцы знали про британцев. Британцы знали про американцев. Что именно знали синестрийцы, не считая самого Сейры, Сэм уже даже не пытался представить. А посреди этого сидела Виктория, которая знала, кто с кем спит, кто сколько получает и кто зачем вчера вызывал курьера. Возможно, самым опасным человеком в здании вообще была она. Сэм сидел в самом дальнем углу столовой, почти полностью спрятавшись за большой кадкой с растением. На Земле такое назвали бы пальмой. По крайней мере, если не смотреть слишком внимательно. У него был толстый тёмный ствол, длинные листья и что-то отдалённо напоминающее крону. На этом сходство заканчивалось: листья были фиолетовыми, покрыты весёлой жёлтой крапинкой и иногда, когда мимо проходил человек, чуть-чуть поворачивались вслед. В первый раз Сэм решил, что ему показалось. Во второй — что растение реагирует на движение воздуха. В третий он предпочёл больше об этом не думать. Название он не знал. На маленькой металлической табличке у кадки оно было написано по-синестрийски, и Сэм даже пытался прочитать первые два символа, но быстро понял, что жизнь слишком коротка. Поэтому для себя называл его пальмой. Пальма обеспечивала прекрасное укрытие. Если немного сдвинуть стул вправо, от входа оставались видны только ботинки Сэма. Он проверял. Дважды. Сегодня он расположился особенно удачно: поставил планшет на край стола, открыл какой-то документ, чтобы для случайного взгляда выглядеть занятым, и заказал кофе через экран меню. Во всяком случае, собирался заказать кофе. Обычно он брал капучино. Но в этот раз он одновременно думал о Мюррее, Сейре, МИ-5, пропаже Лайолот из связи, и том, насколько вообще реально работать в здании, где каждый второй человек, похоже, шпионит за каждым первым. Палец ткнул не туда. Сэм этого не заметил. Через несколько минут маленький робот-официант приехал, жужжа колёсиками, и остановился рядом с ним. На его подносе стояла чашка, от которой поднимался пар. Сэм машинально забрал её, пробормотав: — Спасибо. Робот, не оценив вежливости, уехал, что-то пробибикав слегка оскорблённым тоном. Сэм, продолжая читать новости на экране, одной рукой подтянул чашку ближе, отхлебнул и замер. Вкус был странным. Не отвратительным. Это было бы даже проще. Он был подозрительным. Сначала сладким. Потом прохладным, хотя сам напиток был горячим. Потом где-то на языке появлялась лаванда, а следом — совершенно непонятный металлический привкус, будто кто-то очень тщательно вымыл ложку, но забыл смыть средство. Сэм нахмурился и поспешно отодвинул чашку ото рта. Посмотрев внутрь, он только теперь заметил цвет. Напиток был голубым. Не слегка голубоватым. Не белым с каким-то оттенком. Голубым. Насыщенно, откровенно, совершенно противоестественно голубым. Сэм несколько секунд смотрел в чашку. Потом память наконец услужливо подбросила ему разговор с Викторией примерно трёхмесячной давности. Она тогда показывала ему меню столовой и отдельно ткнула пальцем в одну позицию. «Вот это не бери». Дримкитория. Синестрийский напиток, запрещенный для ввоза на Землю из-за её галлюциногенного эффекта для людей Сэм вспомнил, и медленно опустил взгляд на чашку. Потом ещё раз прочитал название на экране заказа. «Лавандовый раф» — Твою мать. Он даже не стал размышлять, резко наклонился в сторону и выплюнул всё, что ещё не успел проглотить, прямо в кадку с фиолетовой пальмой, тут же закашлявшись. Кофе — или что бы это ни было — попал не в то горло. Сэм согнулся над столом, прижав кулак ко рту, кое-как вдохнул, снова кашлянул и оглянулся. Столовая жила своей жизнью. Большинство присутствующих ничего не заметили. Двое людей у дальней стены обсуждали что-то, глядя в планшет. Синестриец, который недавно командовал тем, куда Сэму нужно перенести кулер, спокойно ел суп. Робот-официант провёз мимо тарелку с чем-то зелёным. И только с противоположного конца зала на Сэма смотрел Фатанор. Синестрийский медик застыл с вилкой в руке. На вилке висел кусок чего-то белого. На лице Фатанора не было ни тревоги, ни удивления, только глубокая раздражённая усталость. Та самая, с которой врач смотрит на пациента, которого два дня назад предупредил не делать какую-нибудь очевидную глупость, а пациент всё равно сделал её, причём прямо у него на глазах. Сэм медленно выпрямился, вытер рот тыльной стороной ладони, и неловко улыбнулся. Очень дружелюбно. Как будто только что вовсе не выплюнул галлюциногенный синестрийский напиток в кадку местной флоры. Фатанор смотрел ещё секунду, потом закатил глаза, очень по-человечески, и вернулся к обеду. Сэм перестал улыбаться. — Прекрасно. Он осторожно сел обратно. Фиолетовая пальма рядом с ним тихо зашуршала листьями. Сэм медленно повернул голову. Один из листьев, кажется, наклонился чуть ниже. — Даже не начинай. Растение ничего не ответило. Сэм снова посмотрел на чашку. Голубая жидкость совершенно невинно колыхалась внутри. Сверху даже была пенка. На пенке робот-официант нарисовал сердечко. Это почему-то делало происходящее ещё подозрительнее. Сэм подтянул чашку поближе, но пить больше не стал. Вместо этого наклонился и принялся рассматривать содержимое. Пахло лавандой. Вероятно, для маскировки. И чем-то ещё. Чем-то сладким, знакомым и совершенно неуловимым одновременно. Он осторожно поводил чашкой из стороны в сторону. Жидкость оставляла на белой керамике ярко-голубой след. — Что же ты такое? В меню под названием напитка мелким шрифтом была строка по-синестрийски. Сэм увеличил её пальцами. Это не помогло. Он знал язык достаточно, чтобы в случае крайней необходимости понять надпись «НЕ ВХОДИТЬ» на двери, и распознать некоторое количество ругательств. Описание инопланетного кофе явно относилось к более высокому уровню. Он взял планшет, и открыв камеру, сфокусировал её на тексте и нажал в уголке кнопку автоматического перевода. Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда Сэм в третий раз перечитывал слова «сниженная степень нейросенсорного воздействия» и пытался решить, насколько именно слово «сниженная» должно было его успокаивать. На экране высветился номер Сьюзан. Сэм тут же взял трубку. — Привет. Гудки мгновенно оборвались. Он моргнул и посмотрел на экран. Вызов был завершён. — Эм. Наверное, связь опять барахлила. Он нажал «перезвонить», и поднёс телефон к уху. Прозвучал короткий сигнал, потом ещё один, и механический голос ИИ сообщил, что абонент занят. Сэм нахмурился. Это было странно. Впрочем, Сьюзан вполне могла случайно нажать не туда. Хотела позвонить кому-нибудь из редакции и машинально ткнула его имя. Или у неё опять завис телефон — он помнил, что она вчера жаловалась на него, но новый покупать не собиралась, потому что «этот ещё вполне живой». Сэм пожал плечами и написал: «Как дела?» Ответа не последовало. Сообщение висело непрочитанным. Он ещё несколько секунд смотрел на экран и убрал телефон. Наверное, занята. Сегодня Сьюзан снова собиралась задержаться в издательстве. Что-то у них там происходило с очередным материалом о протестах — статья, фотографии, комментарии, какие-то срочные правки перед публикацией. Сэм слушал её утром вполуха, потому что одновременно пытался сделать тост и не сжечь рубашку отпаривателем. Вчера всё получилось наоборот: Сьюзан задержалась дольше него, а ключи были у неё, поэтому Сэму пришлось встречать её после работы. Он даже объявил это официальным поводом. Сьюзан сказала, что повод был «так себе», но встретить её всё равно позволила. Сегодня ключи были у Сэма, и это всё равно было неудобно. Надо было сделать копию. Сэм посмотрел на время. Было без двадцати пять. — О. Рабочий день формально заканчивался в пять. Формально. На практике Сэм заканчивал работать тогда, когда заканчивались мероприятия, на которые выходил посол, а расписание Сейры обладало удивительной способностью превращать нормальную человеческую жизнь в набор внезапных поездок, приёмов, переговоров и катастроф. Например, в полёт через половину земного шара на угнанном самолёте с двумя наёмными убийцами. После Новой Зеландии Сэм вообще перестал считать фразу «рабочий график» чем-то конкретным. Но эти два дня Сейра его не вызывал. Ни разу. Расписание в почте было блаженно пустым, что само по себе выглядело подозрительно. Сэм ещё раз обновил страницу. Ничего. Ни совещаний. Ни приёмов. Ни поездок. Ни даже короткого сообщения от Мюррея в духе «Арден, где вы?». Он посмотрел на голубую дримкиторию. Пенка почти осела. Напиток выглядел ещё менее аппетитно, чем пару минут назад. — Знаешь что, — сообщил кружке Сэм. — Ещё одну попытку выпить кофе я предприму завтра. Фиолетовая пальма тихо шелестнула рядом. — Именно. Он встал. До пяти оставалось пятнадцать минут. Как раз столько, сколько обычно требовалось, чтобы дойти до ресепшена, застрять там рядом с Викторией и выслушать последние новости о том, кто с кем поссорился, кто что заказал и почему Мюррей сегодня с утра опять «совершенно невыносим». Сэм закрыл ноутбук, подхватил планшет и двинулся к выходу. У самой двери столовой он едва не врезался в двух синестрийцев. Оба были в тёмно-синей форме службы безопасности. — Простите. Один автоматически посторонился. Они продолжили разговор на синестрийском и прошли мимо. Сэм сделал ещё шаг. Потом остановился и обернулся. Странно. Он знал службу безопасности посольства довольно хорошо. Не по именам, конечно, но в лицо — почти всех. За месяцы работы Сэм успел насмотреться на них в коридорах, у входов, на мероприятиях и рядом с Сейрой. Этих двоих он раньше не видел. Один был высокий, с коротко остриженными светлыми волосами. Второй — ниже и заметно шире в плечах. Они не выглядели потерянными. Наоборот, шли так, словно прекрасно знали, куда направляются. Сэм проводил их взглядом. В дальнем конце столовой Фатанор перестал есть. Он положил вилку и чуть нахмурился. Синестриец из бухгалтерии за соседним столом тоже почему-то замер, держа чашку у самого рта. Сэм этого почти не заметил. Мало ли. Может, новая смена. Иногда кто-то приезжал, а кто-то из работников посольства возвращался на Синестру — временно или совсем. Он развернулся и пошёл дальше. У ресепшена стало ещё страннее. Виктории не было. Её кресло стояло пустым. На столе лежала открытая папка, рядом — кружка, а экран компьютера был включён. Сэм невольно замедлил шаг. Виктория почти никогда не оставляла стойку вот так. Если уходила, обычно появлялась девушка из соседнего отдела или кто-нибудь из секретариата. Сейчас за стойкой не было никого. Зато охрана у входа разговаривала между собой заметно оживлённее обычного. Трое синестрийцев в шлемах стояли почти вплотную, один что-то показывал второму на экране наручного устройства, третий всё время оглядывался на стеклянные двери. Когда Сэм прошёл мимо, они на мгновение замолчали. Все трое посмотрели на него. Сэм тоже посмотрел. — Добрый вечер. Один коротко кивнул. Сэм пошёл дальше. Через несколько шагов разговор за спиной возобновился. Он нахмурился. Синестрийцы и так постоянно на него подозрительно смотрели с первого дня работы. Но может, что-то всё таки узнали? Телефон снова оказался в руке, и Сэм набрал Сьюзан. Пошли длинные гудки, и никто не ответил. — Ну давай. Включилась голосовая почта, и Сэм отключился. Написал: «Скоро буду дома» На улице было приятно. После чуть душных коридоров воздух казался почти холодным, хотя день оставался тёплым. Сэм расстегнул верхнюю пуговицу пиджака и решил идти пешком. До дома было не настолько далеко. Да и после почти целого дня, проведённого преимущественно в столовой, движение ему не помешало бы. Погода была хорошая. А вот город — не очень. Сначала Сэм не понял, что именно его беспокоит. Машины ехали. Люди шли по тротуарам. Работали кафе. На перекрёстке кто-то смеялся. И всё же вокруг ощущалась какая-то нервозность. Люди чаще обычного проверяли телефоны. У газетного киоска собралась небольшая толпа. На дороге дважды проехали полицейские машины. Где-то далеко завыла сирена. И пахло дымом, не сильно, едва заметно. Сэм поднял голову, пытаясь понять, откуда тянет. В соседнем районе этой ночью снова были беспорядки. Он утром видел новости. Не такие крупные, как у аэропорта, где Сьюзан получила свой пластырь на лбу, но достаточно серьёзные: сожжённые машины, разбитые витрины, драка с полицией, слезоточивый газ. Сэм поморщился. Кажется, кого-то ещё задержали. В лозунгах Сэм уже запутался — экоактивисты, правые, левые, серые, зелёные — всё смешалось в одну толпу, принявшуюся доказывать политическую позицию через сожжение машин, половина из которых наверняка была куплена в кредит каким-нибудь неудачно припарковавшимся офисным менеджером, который имел к политике примерно такое же отношение, как сам Сэм. Последние недели город явно сходил с ума. Впрочем, возможно, в последнее время он просто начал обращать на это больше внимания. Мастерская по изготовлению ключей находилась почти по дороге. Сэм вспомнил о ней уже проходя мимо, развернулся и зашёл. На всё ушло минут десять. Мастер долго вертел его электронный брелок в руках, потом вставил куда-то в устройство, несколько раз посмотрел на экран и наконец выдал второй. Голубой. Ярко-голубой. Сэм взял его двумя пальцами. — Другого цвета не было? — А что не так? — Ничего. Брелок совершенно нелепо напоминал ему синестрийский флаг. Сэм решил, что это уже профессиональная травма. Он расплатился, убрал оба ключа в карман и направился в магазин. С едой дома ситуация была, мягко говоря, не очень. Если не считать половины вчерашней пиццы, двух яиц, пачки масла и кетчупа. Сьюзан утром заявила, что кетчуп едой не считается. Сэм не согласился. В супермаркете было непривычно людно. Он едва протиснулся с корзиной между двумя тележками у входа и сразу пожалел, что не пришёл позже. Все куда-то спешили. Кто-то набирал консервы. У касс уже стояли очереди. У воды толкались сразу несколько человек. Сэм посмотрел на часы. Ну конечно. Пять с небольшим. Люди возвращались с работы. Сам он просто редко бывал в магазине в это время. Наверное, поэтому и казалось, что происходит что-то необычное. На полках, правда, многое уже разобрали. Сэм не нашёл хлеб, который обычно покупал. Пока искал другой, мужчина перед ним буквально из-под носа забрал последнюю пятилитровую бутылку воды с нижней полки. Сэм проводил бутылку взглядом. — Серьёзно? Мужчина не услышал. У молочного отдела дела шли не лучше. Любимого йогурта Сьюзан не было вообще. Сэм пару секунд задумчиво смотрел на пустое место на витрине, будто нужная упаковка могла материализоваться от одного его недовольства. Не материализовалась. — Ладно. Он взял сосиски, подумал, и положил в корзину вторую пачку. Стоило наконец признать правду. Если купить одну, Сэм съест примерно две трети, и для Сьюзан останется слишком мало. К сосискам добавились курицу, сыр, яйца, молоко, какие-то хлопья и два яблока, которые Сэм взял исключительно для создания иллюзии здорового разнообразного питания. Домой он дошёл уже с тяжёлым пакетом в одной руке и телефоном в другой. Ручки пакета неприятно врезались в пальцы. Открыв дверь в подъезд и подойдя к лифту, он нажал кнопку вызова. Ничего не произошло. Он нажал ещё раз. Кнопка не загорелась. Сэм уставился на панель. — Только не сегодня. Он раздражённо потыкал кнопку ещё несколько раз, словно лифт мог изменить решение от настойчивости. Не изменил. Рядом на маленьком дисплее вообще ничего не горело. Наверное, отключили. Сэм посмотрел на лестницу. Потом на пакет. Тринадцатый этаж. — Ненавижу этот дом. Ответа, как обычно, не последовало, и пришлось идти. Первые пять этажей дались нормально. На восьмом Сэм переложил пакет в другую руку. На десятом начал серьёзно размышлять о том, что людям совершенно незачем было строить здания выше трёх этажей. На двенадцатом остановился перевести дыхание. Он был в хорошей форме. Объективно. Но лестницы оставались лестницами. Сам процесс подъёма по ним казался Сэму примерно таким же бессмысленным по своей сути, как армейские марш-броски: ты мучаешься час, чтобы оказаться там, куда нормальный человек добрался бы на машине. Сэм наконец поднялся на площадку своего этажа и остановился. На секунду в голове слегка поплыло. Совсем чуть-чуть. Как будто пол едва заметно качнулся. Сэм прислонился плечом к стене. — Вот зараза. Дримкитория. Он всё-таки успел проглотить глоток. Хотя, с другой стороны, после тринадцати этажей с пакетом продуктов ему могло стать дурно и без помощи инопланетной химии. Сэм пару раз глубоко вдохнул. Прошло. И никаких разноцветных единорогов видно не было, хотя Виктория описывала эффект как «весьма красочный». Уже успех. Он дошёл до своей двери, поставил пакет на пол и достал новый голубой брелок, приложив к замку. Заодно можно было проверить. Ничего не произошло. Обычно маленький индикатор возле панели вспыхивал белым, потом зелёным. Сейчас он оставался тёмным. Сэм попробовал ещё раз. — Да ладно. Никакой реакции. Он нахмурился. Вот зараза. Не работает. Сэм посмотрел на голубой брелок уже с откровенным подозрением. Мастер и правда выглядел каким-то слишком довольным. Наверняка где-то накосячил. Прекрасно. После тринадцати этажей возвращаться обратно в мастерскую хотелось примерно так же, как добровольно сунуть руку в работающий блендер. До завтра подождёт. Сэм убрал копию и вытащил старый ключ. Замок снова не отреагировал. Он замер, посмотрел на брелок, и снова приложил. Ничего. Теперь это уже было странно. — Что за… Сэм ткнул пальцем в панель. Она была полностью мёртвой. Может, электричество? Хотя в коридоре горел свет. Он раздражённо толкнул дверь ладонью, и она вдруг приоткрылась на пару сантиметров. Сэм застыл и очень медленно убрал руку. Дверь тихо скрипнула и остановилась. Она была не заперта, и замок был явно полностью мертв. Несколько секунд Сэм просто смотрел на щель. В квартире было темно. — Какого чёрта?.. Первая мысль была почти нормальной. Замок сломался. Вторая — хозяин квартиры мог зайти. Но хозяин предупредил бы. Да и если бы он вошёл своим ключом, система всё равно работала бы. Третья мысль была уже значительно хуже. Кто-то сломал замок. Сэм вспомнил старнный звонок Сьюзан. Короткий вызов. Сброс. Потом «абонент занят». В животе неприятно провалилось что-то тяжелое. На секунду перед глазами почему-то возник Джакора, улыбающийся, в голубой форме пилота и фуражке. Потом — девушка-наёмница. Оба остались в Новой Зеландии, в полицейском участке. По крайней мере, последний раз Сэм видел их именно там. Что было потом, он не знал. Девушка уже один раз сбежала из-под полиции. А Джакора, судя по всему, воспринимал полицию скорее как временное неудобство. Сэм медленно выпрямился. Сьюзан могла вернуться раньше. Могла вообще не успеть уйти утром. Он ушёл первым. Сэм вытащил телефон и набрал её номер ещё раз. Ответа не было, только гудки. Он прислушался. Из квартиры не доносилось ни звука. На лестничной клетке было тихо, только где-то за окнами шумел город. Это ничего не значило. Телефон могли отключить полностью или выключить звук. Сэм медленно поставил телефон на беззвучный режим и сунул обратно в карман. Потом потянулся под пиджак. Пальцы легли на кобуру. Пистолет вышел легко. Предохранитель тихо щёлкнул. Сэм приблизился к двери. Сквозь щель было видно только темноту. Свет в прихожей не горел. Он несколько секунд думал, как лучше войти. Открыть медленно? Если внутри кто-то есть и ждёт, он получит слишком много времени. Резко? Тогда либо он сразу увидит угрозу, либо окажется идиотом с пистолетом в собственной пустой квартире. Второй вариант Сэм предпочитал больше, если честно. Он вдохнул, шагнул назад, и ударил дверь ногой. Она распахнулась с грохотом. Ручка врезалась в стену. Что-то рядом с дверью рухнуло на пол — судя по звуку, узкая полка, на которую Сэм обычно бросал ключи. Он сразу шагнул внутрь, подняв пистолет. На потолке щёлкнул датчик движения, и вспыхнул свет. Сэм замер. На него смотрели стволы оружия. Очень много стволов. Минимум пять. Может, семь. За первую секунду он не успел сосчитать. По всей его прихожей каким-то совершенно немыслимым образом расположился отряд полицейского спецназа. Один стоял у стены. Двое — у двери в комнату. Ещё один выглядывал из кухни. На всех были бронежилеты, шлемы, оружие. И всё это в его квартире. В его очень маленькой квартире. Несколько секунд никто не двигался. Сэм стоял с поднятым пистолетом. Они стояли с поднятыми пистолетами и автоматами. Он сглотнул. Как ни странно, испугаться по-настоящему Сэм пока не успел. Всё выглядело слишком странно. Настолько, что мозг отказывался воспринимать происходящее всерьёз. За плечом одного из бойцов, на ручке двери в ванную, висела футболка Сэма. Та самая, в которой утром ходила Сьюзан. Сэм уставился на неё, потом снова на спецназ, и медленно поднял руки вверх. Никто не расслабился. Из кухни вышел мужчина. Сэм его узнал почти сразу. Рыжие волосы, усталое бледное лицо — капитан Лирс. Тот самый полицейский, которого он видел после покушения на Сейру. Лирс посмотрел на пистолет в руке Сэма и тяжело вздохнул. Так, будто лично Сэм только что испортил ему остаток дня. — Пистолет положи. — Да. Сэм очень медленно опустился, положил оружие на пол, убрал руку и выпрямился, снова подняв обе ладони. Один из бойцов тут же ногой отодвинул пистолет к стене. Сэм смотрел на Лирса. — Можно спросить, что... — Нет. Сэм замолчал. Лирс запрокинул голову и на секунду посмотрел куда-то в потолок, провёл ладонью по лицу, и начал быстро говорить. С таким выражением и таким тоном, что Сэму сразу стало ясно: капитану смертельно надоело каждое слово, которое сейчас обязан произнести. — Сэмюэль Арден, вы арестованы по обвинению в покушении на жизнь посла Синестры Алиона Сейры. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Сэм моргнул. Лирс продолжал: — Вы имеете право на адвоката. Если вы не можете оплатить адвоката, он будет предоставлен государством. Парни, наручники. Кто-то шагнул сзади. Сэм не пошевелился. В голове только что произошло что-то вроде короткого замыкания. Лирс говорил дальше — про законодательство Соединённых Штатов, международное право, дипломатический статус, ещё что-то. Сэм перестал слышать примерно на слове «посла». — Простите. Лирс остановился. Сэм смотрел на него. — Покушении на кого?