Глава 32. Сэм Арден опаздывает на работу

Сэм проснулся оттого, что кто-то настойчиво и совершенно безжалостно требовал от него идти на работу. Первые несколько секунд он не понимал, кто именно. В комнате было ещё по-утреннему серо. Свет за окном только начинал пробиваться сквозь неплотно задёрнутые шторы, потолок над головой казался плоским и чужим, а левая рука почему-то свисала с матраса и лежала костяшками пальцев на холодном полу. Телефон продолжал надрываться где-то совсем рядом. Сэм, не открывая глаз, протянул руку вправо. Ничего. Провёл ладонью по простыне. Тоже ничего. Ещё немного вправо. Вместо телефона обнаружилась чужая пятка. Сэм открыл глаза. Он лежал на самом краю матраса — настолько на краю, что правая половина тела ещё каким-то чудом держалась наверху, а левая уже вполне определённо собиралась продолжить ночь на полу. Одеяла на нём не было вообще. Сэм медленно перевёл взгляд. Сьюзан спала посреди матраса, раскинувшись так широко, словно квартира принадлежала ей как минимум по праву завоевания. Одеяло она каким-то образом умудрилась собрать вокруг себя целиком: часть подмяла под бок, часть зажала между коленями, остальное натянула почти до подбородка. Одна рука была вытянута над головой, вторая лежала поперёк той половины матраса, на которой ещё вечером предполагалось размещаться Сэму. Самого Сэма оттуда, очевидно, выселили во сне. Телефон снова завибрировал на полу. Сэм покивал сам себе. Ну да. Всё как в старые добрые времена. Сьюзан территориально доминировала, даже не просыпаясь. Он осторожно приподнялся на локте, нашарил телефон под краем матраса и поднёс к лицу. На экране было время. Сэм моргнул и посмотрел ещё раз. Под цифрами бодро пульсировала подпись будильника: «РАБОТА!!!» — Твою мать. Он чуть не вскочил сразу. Точнее, попытался. Правая нога запуталась в простыне, левая окончательно соскользнула на пол, и Сэм только в последний момент удержал равновесие ладонью. Сьюзан даже не шелохнулась. — Ну конечно, — пробормотал он. Если выйти прямо сейчас, если не завтракать, если лифт приедет сразу и если Господь наконец хотя бы раз за последние несколько недель решит обратить внимание лично на Сэма Ардена, то он, возможно, опоздает только минут на десять. На пятнадцать. Двадцать максимум — а за такое Мюррей, по рассказам Виктории, людей или душил, или отправлял в бухгалтерию проводить инвентаризацию. Сэм уже вскочил, сделал два шага в сторону двери и вдруг остановился, снова посмотрев на надпись «РАБОТА!!!» — Так. Вчера его непосредственный работодатель раскрыл его как шпиона. Мысль была настолько простой, что почему-то только сейчас добралась до сознания целиком. Сэм нахмурился. Вообще-то… Он сел обратно на край матраса. Матрас просел, Сьюзан что-то недовольно пробормотала во сне и ещё сильнее завернулась в украденное одеяло. Телефон снова запиликал. — Выруби звук, Сэм, ради бога, — глухо сказала Сьюзан, не открывая глаз, и повернулась лицом в подушку. Сэм выключил будильник, и наступила тишина. Он почесал затылок. Ситуация действительно требовала некоторого осмысления. Работал он у человека, то есть синестрийца, за которым шпионил. Синестриец недавно вслух признал, что знает, что Сэм за ним шпионит. Из чего, казалось бы, логично следовало, что сотруднику не следует утром являться на рабочее место как ни в чём не бывало. С другой стороны… Сэм задумчиво посмотрел в стену. Его ведь не уволили. По крайней мере, официально. Не было ни письма, ни звонка, ни сообщения, ни короткой формулировки вроде «Арден, можете больше не приходить», которую он, признаться, вполне ожидал получить ещё вчера вечером. А шпионский провал сам по себе увольнением не являлся. Наверное. В трудовом договоре такого пункта точно не было. Там наверняка были опоздания. Нарушение внутреннего распорядка. Появление на работе в состоянии алкогольного или наркотического опьянения. Даже какая-то отдельная длинная формулировка про нанесение ущерба имуществу посольства. Про работу на земную разведывательную структуру — ни слова. Он посмотрел на Сьюзан. Та спала. Разумеется. Вчерашний скандал с родителями, дождь, поздний чай, длинный рассказ о том, что мать в очередной раз считает её работу журналисткой кратчайшей дорогой в могилу, — всё это Сьюзан перенесла с присущей ей стойкостью, а потом легла на чужой матрас и моментально отключилась. Сэм ещё секунду посидел неподвижно. До аванса оставалось три дня. Вот это уже был серьёзный аргумент. — Ладно, — решил он. Сьюзан не ответила. — Шпионский провал — не увольнение. Сьюзан снова не ответила. — Подумаю об увольнении после аванса. От подушки донеслось что-то, отдалённо похожее на сопение обиженного ежа. Сэм поднялся. На сборы ушло пятнадцать минут. Пять из них он чистил зубы, умывался холодной водой и одновременно пытался вспомнить, где лежат запасные брюки. Ещё две — искал чистые носки. Они, как оказалось, сушились на батарее в спальне. Остальные восемь минут ушли на галстук. С галстуками Сэм никогда особенно не дружил. Когда-то мать пыталась его научить. Потом отец. Потом Лайолот, которая минут десять терпеливо показывала, куда продевать широкий конец, а после четвёртой попытки сказала: — Арден, ты либо издеваешься, либо тебе физически противопоказана офисная одежда. Сэм склонялся ко второму варианту. Сегодня галстук тоже сопротивлялся. Сначала узел оказался где-то на уровне груди. Сэм каким-то образом завязал конструкцию, которая вообще не напоминала известные человечеству узлы. Он посмотрел на себя в зеркало. Развязал. Попробовал снова. — Почему люди просто не договорились носить верёвку вокруг шеи безо всяких узлов? Сьюзан что-то невнятно сказала. Сэм прислушался. — Что? — Купи себе галстук на резинке. У моего младшего брата такой. — Ему восемь, Сьюзан. — А тебе двадцать пять, и что? Сэм не нашёлся, что ответить, чтобы не сделать себе же хуже. С третьей попытки получилось почти прилично. Сэм затянул узел, поправил воротник и внимательно рассмотрел своё отражение. Выглядел он, пожалуй, даже слишком нормально. Человек, которому предстояло прийти на работу после того, как работодатель узнал, что тот за ним шпионит, по мнению Сэма, должен был выглядеть как-то иначе. Более драматично. Возможно, с заранее написанным завещанием во внутреннем кармане пиджака. Вместо этого из зеркала на него смотрел немного невыспавшийся молодой мужчина в чёрном костюме, с кое-как завязанным галстуком и волосами, которые с одной стороны ещё помнили подушку. Сэм пригладил их мокрой ладонью. Стало хуже. Он вздохнул. На кухне обнаружились вчерашняя кружка Сьюзан, две ложки, пакет чая и половина бутерброда в холодильнике. Сэм машинально потянулся к бутерброду, но остановился, и посмотрел на него. Сьюзан вчера вечером почти ничего не ела, а он мог поесть в посольстве. Сэм закрыл холодильник. Через несколько секунд открыл снова, откусил совсем маленький кусок с края бутерброда, тщательно завернул остаток обратно и снова поставил на полку. Потом нашёл запасной стакан, налил воды и выпил залпом. На часах уже было совершенно неприличное время. Сэм сунул телефон в карман, схватил с кресла пиджак, на ходу влез в него и уже почти вышел в прихожую, когда остановился. Ключи нашлись на тумбочке возле двери. Проблема была в том, что у него был один комплект, а Сьюзан оставалась в квартире. Если он запрёт дверь снаружи, она сможет открыть её изнутри, но потом… Сэм нахмурился и положил ключи обратно, выругался себе под нос и пошёл в спальню. Сьюзан лежала теперь поперёк матраса. Как она умудрилась изменить положение настолько радикально за пятнадцать минут, почти не просыпаясь, Сэм предпочёл не выяснять. Одеяло по-прежнему принадлежало ей безраздельно. Из-под него торчала только одна босая ступня и несколько спутанных после вчерашнего дождя прядей светлых волос, растрепавшихся по подушке. Пластырь на лбу немного отклеился с одного края. Сэм задержался в дверях. — Сьюзан. Никакой реакции не последовало. — Сьюзан. Она едва заметно шевельнула плечом. — Я на работу. В ответ раздалось согласное мычание. По крайней мере, Сэм решил считать его согласным. — В холодильнике половина бутерброда. Сьюзан глубже зарылась лицом в подушку. — Я оставлю тебе ключи. Они у меня одни. На этот раз мычание прозвучало немного отчётливее. Сэм подождал. — Ты услышала? — М-м. Она приоткрыла один глаз и смотрела на него несколько секунд с таким выражением, будто вопрос был возмутительно сложным для половины восьмого утра. — Спасибо, Сэм. И закрыла глаз, откинувшись назад на матрас. Он постоял ещё секунду, глядя на неё. Вчера вечером появление Сьюзан в квартире казалось чем-то почти сюрреалистичным. Она ворвалась к нему мокрая от дождя, злая на мать, с пластырем на лбу, с сумкой через плечо и таким видом, словно прийти спустя бог знает сколько времени именно к Сэму было самым естественным решением на свете. А утром всё вдруг стало ещё более естественным. Сьюзан украла одеяло. Вытеснила его с матраса. Игнорировала будильник. Теперь спала в его толстовке, пока он собирался на работу, где его, возможно, собирались уволить, допросить или хуже — отправить инвентаризировать бухгалтерию. Сэм неожиданно улыбнулся, тихо прикрыл дверь спальни, и вернувшись в прихожую, положил ключи на тумбочку так, чтобы их невозможно было не заметить. Захлопывать дверь он не стал — аккуратно притянул её за ручку, проверил, что электронный замок сработал, загоревшись красным, и только после этого пошёл к лестничной клетке. Ждать лифт времени не было — в пятидесятиэтажном жилом доме, особенно с утра, он мог ехать до нужного этажа минут пятнадцать. Сэм, к счастью, жил всего лишь на тринадцатом этаже. Это можно было пережить. Он ещё раз мысленно перебрал всё, что мог произойти сегодня на работе. Его могли уволить. Могли вызвать для разговора. Могли сделать вид, что ничего не случилось. Последнее почему-то пугало сильнее всего. До аванса оставалось три дня. Три дня он как-нибудь переживёт. А потом уже можно будет сесть и спокойно подумать, что делать человеку, которого раскрыли как шпиона. Желательно — после получения денег. С этой здравой мыслью Сэм сбежал вниз по лестнице, едва не пропустив последнюю ступеньку, и наконец вылетел на улицу. ___ Сэм всё-таки опоздал. Не катастрофически. Не настолько, чтобы можно было сразу развернуться, пойти домой и объявить самому себе, что возвращаться уже поздно и судьба, очевидно, против. Минут на пятнадцать. По меркам Мюррея — примерно на полжизни. По меркам человека, которого накануне раскрыли как шпиона, — вообще сущая мелочь. Последнее соображение неожиданно приободрило. К посольству Сэм подошёл уже почти в хорошем настроении. По дороге он успел купить кофе, выпить половину, вспомнить, что ничего толком не ел где-то с момента вылета из Лондона, и остановиться у маленькой пекарни на углу, где за стеклом лежали пончики, выглядевшие так, словно каждый из них лично обещал сделать человеческую жизнь хоть немного терпимее. Сэм выбрал самый большой. Продавщица щедро присыпала его сахарной пудрой, видимо, пожалев Сэма из-за его потрёпанного вида. Уже через две минуты Сэм обнаружил белое пятно сахара на рукаве пиджака, ещё одно — на пальцах, а после третьего укуса наверняка обзавёлся ими и на лице, но проверять не стал. Пончик был тёплым и вкусным. Жизнь определённо налаживалась. Он бодро поднялся по ступеням, протолкнул стеклянную дверь плечом и вошёл в знакомый просторный холл, одновременно дожёвывая слишком большой кусок. У стойки охраны всё было как обычно. Светились экраны, кто-то ругался из-за временного пропуска, у ресепшена рядом с Викторией отирался синестриец в защитном шлеме охраны — наверняка Калиас. Никто не смотрел на Сэма. Никто не бросился его останавливать. Никто даже не сказал: «Мистер Арден, пройдёмте вот сюда». Это обнадёживало. Сэм приблизился к турникету, и вот здесь настроение немного испортилось. Он вытащил пропуск, посмотрел на него, потом на считыватель. За спиной уже кто-то нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Сэм приложил карточку. На одно короткое мгновение он совершенно ясно представил, как экран вспыхивает красным. Доступ запрещён. Охрана поднимает головы. Двери блокируются. Из стены выдвигается пулемёт. Ну, последнее вряд ли. Хотя с синестрийцами Сэм уже старался ничего окончательно не исключать. Считыватель пискнул, и загорелся зелёный. Сэм замер. Турникет приветливо раздвинул створки. Он посмотрел на зелёную лампочку, потом зачем-то ещё раз на карточку. Пропуск работал. — Простите, — недовольно произнёс мужчина за его спиной. — Да. Точно. Извините. Сэм поспешно прошёл вперёд. Вот и всё. Его пропуск не заблокировали. Он всё ещё числился сотрудником. Следовательно, утренняя теория была верна. Шпионский провал действительно не являлся увольнением. По крайней мере автоматически. Сэм снова откусил пончик. — Сэм! Он едва не подавился. Из-за стойки поднялась Виктория и приветливо махнула рукой. — Доброе утро! Сэм прожевал. — Доброе. Виктория вдруг нахмурилась. — Господи. Сэм машинально оглянулся. — Что? — У тебя шея. Он потрогал воротник. — Что с ней? — Она фиолетовая. — А. Он совсем забыл. Виктория привстала, пытаясь рассмотреть повреждение получше. — Сэм, что случилось? — Ничего. — Это выглядит не как ничего. — Ерунда. — Тебя душили? Этот вопрос прозвучал достаточно громко, чтобы охранник в шлеме ненавязчиво повернул голову в их сторону. Сэм немедленно поправил воротник. — Нет. Виктория выразительно посмотрела на него. — Немного. — Что?! — Это была скорее… дискуссия. — Какая дискуссия заканчивается вот этим? Сэм задумался. Вообще-то довольно много. Особенно в последнее время. — В Лондоне слегка повздорил с одним итальянцем. — С итальянцем? — Да. — Из-за чего? Сэм посмотрел на неё с самым серьёзным выражением, на какое был способен с пончиком в руке. — Из-за чая. Виктория несколько секунд молчала. Он улыбнулся, пока она не успела спросить ничего более конкретного, и попятился в сторону лифтов. — Я опаздываю. — Ты уже опоздал! — Поэтому и тороплюсь. — Сэм! — Потом расскажу! Этого обещания он выполнять, разумеется, не собирался. Двери лифта начали закрываться, и Сэм в последний момент протиснулся внутрь. Двери сошлись, он прислонился затылком к зеркальной стенке, и выдохнул. Долго. С чувством. — Отлично. В зеркале перед ним стоял вполне живой Сэм Арден. Костюм был на месте. Галстук тоже. Шея действительно выглядела немного подозрительно, но воротник почти всё закрывал. На правом плече красовалась сахарная пудра. Сэм стряхнул её ладонью. Потом обнаружил ещё немного на лацкане. Сдул. Пудра поднялась белым облачком и осела ещё дальше по пиджаку. — Отлично, — повторил сам себе Сэм. Лифт мягко тронулся вверх. Вот теперь действительно всё было хорошо. Он вошёл. Пропуск работал. Виктория ничего не знала, что вообще было невероятным достижением — обычно она знала всё, включая стоимость новой рубашки посла и то, что Мюррей играл на выходных в гольф. Охрана его не задержала. В здании не объявили тревогу. Даже Мюррей, если повезёт, ограничится длинной лекцией о дисциплине, производительности и том, что «часы существуют не для украшения стен, Арден». Сэм снова посмотрел на пончик. Оставалась примерно половина. Он счастливо откусил ещё кусок. Лифт проехал один этаж и остановился. Сэм продолжал жевать. Двери открылись, и счастье закончилось. В лифт вошёл Сейра. Если бы лондонские тучи научились носить длинные мантии, безукоризненно укладывать волосы и каким-то образом блестеть, они выглядели бы примерно так же. Сейра был хмур. Не сердит даже. Именно хмур. Сосредоточенно, глубоко и, судя по всему, уже давно. Он шагнул внутрь, не поднимая глаз от планшета, на котором быстро прокручивал какие-то строки. На Сэма он не посмотрел вообще. — Доброе утро, — рассеянно пробормотал Сейра. Двери закрылись. Сэм застыл. Пончик остановился на полпути ко рту. Одна сторона уже была надкусана, и теперь Сэм стоял с ним в руке совершенно неподвижно, боясь даже прожевать то, что уже находилось во рту. Сейра продолжал читать. Лифт поехал вверх. Сэм старательно смотрел на цифры над дверями, внезапно поняв, что вполне мог уволиться дистанционно сегодня же. По электронной почте. По телефону. Через Мюррея. Через Викторию. Через почтового дрона. Да хоть написать заявление, привязать его к кирпичу и бросить через забор в фонтан посольства. И пойти работать куда-нибудь ещё. Например, тренером в фитнес-зал, как говорила мать. Почему нет? Он был в хорошей форме. Там наверняка давали скидку на абонемент. Да и шансы встретить в спортзале любого синестрийца, а особенно Сейру, были примерно нулевые. Сэм наконец сглотнул кусок пончика. Сейра перевернул страницу на планшете. Надо было что-то сказать. Не говорить было ещё хуже. Если стоять молча после уже произнесённого приветствия, это выглядело подозрительно. Хотя подозрительнее, чем уже было, пожалуй, некуда. Сэм собрал остатки мужества. — Доброе утро, сэр. Сейра подпрыгнул на месте. Совсем чуть-чуть, но Сэм увидел. Посол резко поднял голову от планшета и первым делом посмотрел не прямо на него, а в зеркальную стену лифта, и увидел отражение. Глаза его широко распахнулись. Он обернулся. Сэм почувствовал, как рука с пончиком сама собой медленно опускается. Сейра смотрел на него. Секунду. Другую. Он явно пытался каким-то образом совместить находящегося перед ним Сэма с картиной мира, которая до этого момента казалась ему вполне понятной. Взгляд опустился к галстуку. Потом к воротнику. На воротнике оставалось немного сахарной пудры. Сэм этого не знал, но по выражению лица Сейры понял, что обнаружилось ещё что-то. Он машинально отряхнул грудь. Стало только хуже. Сейра перевёл взгляд на пончик. — Что вы здесь делаете, Сэмюэль? Это был очень хороший вопрос. Сэм быстро завёл руку с пончиком за спину. Как будто проблема заключалась именно в нём. — Я… Сейра ждал. — Пришёл на работу, сэр. Сейра моргнул. Сэм почувствовал необходимость добавить: — Немного опоздал. Молчание. — Пробки. Сейра продолжал смотреть. Сэм нервно кашлянул. — У лифта. Что именно означали пробки у лифта, Сэм и сам не знал, но фраза уже прозвучала. Обратно её было не забрать. Сейра моргнул ещё раз, чуть медленнее обычного, и опустил планшет. — Сэмюэль. — Да, сэр? Сейра вздохнул. Не раздражённо. Скорее как человек, которому судьба с утра выдала ещё одну задачу, хотя предыдущие тридцать семь он тоже не просил. — Вам не стыдно? Сэм замялся. Ну вот. Началось. Он неловко пожал плечами. — Ну… немного, сэр. Сейра молчал. — Но я опоздал всего на пятнадцать минут. Выражение лица Сейры не изменилось. Сэм, чувствуя, что почему-то только ухудшает ситуацию, торопливо продолжил: — Не говорите Мюррею, пожалуйста. Он меня… Сейра закрыл глаза. Сэм мгновенно заткнулся. В лифте стало очень тихо. Гудел только механизм где-то над потолком. На табло сменялись этажи. Сэм стоял, прижав пончик за спиной к ладони, и начинал подозревать, что сахарная пудра сейчас окончательно перейдёт на брюки. Сейра всё ещё не открывал глаз. Он явно собирал остатки терпения где-то внутри. По кусочкам. Сэм решил ему не мешать. Наконец Сейра медленно вдохнул, открыл глаза и посмотрел на Сэма. Это был взгляд существа, страдающего всей своей сутью. Не злого, не угрожающего, даже не особенно возмущённого. Просто глубоко, почти философски измученного тем фактом, что Сэм существует, пришёл сегодня на работу и, судя по всему, считает главной проблемой пятнадцатиминутное опоздание. — Сэмюэль, идите вы… — начал Сейра. Сэм напрягся. Сейра сделал паузу. По его лицу было видно, как первоначальное окончание вполне земной фразы героически погибает где-то между инопланетным мозгом и языком. — …в бухгалтерию, Сэмюэль. Сэм моргнул. — В бухгалтерию? — Да. — Зачем, сэр? Сейра снова прикрыл глаза. — Там нужно перенести кулер. Сэм посмотрел на него. — С водой? Сейра медленно поднял голову. Сэм понял. — Всё. Понял. Иду, сэр. Лифт остановился, и двери открылись. Сэм посмотрел на цифру. Это был не этаж бухгалтерии. Сейра посмотрел на него. Сэм вышел.