Часть 3

Когда за Эсдес закрылась тяжелая ледяная дверь, в камере воцарилась противоестественная тишина. Последняя таблетка, оставленная ею как высшая милость, начала действовать почти мгновенно, разливая по телу фальшивое, вязкое тепло. Наруто свернулся калачиком на обледенелом полу, прижимаясь щекой к тому месту, где только что стояла её нога. Но это блаженство было недолгим. День седьмой и восьмой. Тьма в голове. Наркотик, смешанный с ледяной чакрой Эсдес, начал выжигать нейронные связи. Наруто пытался вспомнить лицо Сакуры, но оно расплывалось, превращаясь в белое пятно. Он шептал имя «Саске», но не мог вспомнить, кем был этот человек — братом, врагом или просто плодом его воображения. — Коноха... — прохрипел он, царапая ногтями лед. — Оранжевый... куртка... Слова теряли смысл. Понятие «Хокаге» казалось чем-то из детской сказки, которую он когда-то слышал, но забыл финал. Вместо лиц друзей перед глазами стоял только холодный, пронзительный взгляд голубых глаз Эсдес. Она становилась центром его вселенной, вытесняя всё остальное. День девятый. Ломка. Когда действие последней дозы закончилось, начался ад. Без регенерации Курамы тело Наруто не могло бороться с токсинами. Его колотило в конвульсиях, зубы стучали так сильно, что изо рта пошла кровь. Но страшнее физической боли была психологическая пустота. Без Эсдес мир казался лишенным кислорода. Он ползал по камере, гремя цепью, и скулил, прислушиваясь к каждому звуку за дверью. Его разум, доведенный до предела, начал воспринимать её отсутствие как самое суровое наказание. — Госпожа... — шептал он в бреду, уже не помня собственного имени. — Пожалуйста... вернись. Он больше не хотел свободы. Свобода была пугающей, пустой и холодной. Он хотел только её руку на своей голове, её запах и ту маленькую таблетку, которая прекратит этот кошмар. Он вылизывал пол там, где она прошла несколько дней назад, пытаясь уловить остатки её присутствия. Когда на исходе десятого дня замок в двери наконец щелкнул, Наруто не попытался напасть или убежать. Он из последних сил подполз к порогу, звеня цепью, и замер, уткнувшись лбом в пол, не смея поднять глаз без разрешения. Эсдес вошла, холодная и величественная, как всегда. Она посмотрела на дрожащее, сломленное существо у своих ног и удовлетворительно улыбнулась. — Скучал по мне, мой верный пес? — спросила она, слегка коснувшись его подбородка носком сапога. Наруто издал приглушенный всхлип, который был одновременно мольбой и приветствием. В этот момент он окончательно перестал быть Наруто Узумаки.