Картина 4

Улицы Рузавина были кривые, как пьяные стихи. Гончар выучил их и шел теперь, повторяя, точно с похмелья. Светлая спальня надоела ему, как больничные покои. Глупость барышни была стерильна. Умные женские хитрости она впрыскивала вакциной - привязывая, удерживая. Надо с кем-то быть. Нужны люди. Люди - воздух, дома - тиски. Попадая в комнаты - дышишь, в самом городе - задыхаешься. Однажды Гончар выплеснул вино на ее ослепительно-белую шелковую скатерть, еще и смеялся при том паскудно и зло. Но барышня! Смех ее оказался еще паскуднее и злее. Она плеснула из бокала тоже, и ее вино разлилось шире оставленного Гончаром. - Обыграла! Обыграла! Барышни всегда принимают правила игры, выдуманной теми, кто их не любит, и выигрывают.