Акт X. Секреты

      Зрителей захлестнуло чужими… Мыслями? Эмоциями? По правде говоря, они затруднялись дать определение тому, чем их захлестнуло, но что захлестнуло – это точно. Они были уверены, что именно это самый подходящий глагол.       Если это – то, как всю жизнь себя чувствует Влади Хортон, удивительно, что она до сих пор не сошла с ума.       Мысли это или эмоции – ясно одно: они не принадлежат стоящим на песке людям. Это само Море Душ, обычно бесстрастное и безразличное ко всему, что в нём происходит, откликается на их появление. Точнее, на Его появление.       Оно знает этого человека лучше, чем тот знает сам себя. Оно любит его больше, чем тот себя ненавидит, а это почти невозможно.       - Где мы? - спрашивает ещё-не-сломанная-девочка.       - Кану-тайвод, - отвечает дурно-заплатанный-мальчик.       - Как ты запоминаешь эти названия? Язык же можно сломать!       Он пожимает плечами:       - Вопрос привычки. Несколько миллионов лет практики – и можно выговорить что угодно.       Несколько миллиардов, лениво поправляет Море.       Юный шторм смеётся. Она не верит правде, которая чаще, чем ему хотелось бы, срывается с его губ.       - Ты здесь бывал?       - Однажды. Я… подыскивал дом для дяди своей жены, - всё ещё живой трижды мертвец расстилает на песке свой пиджак и делает приглашающий жест. - Садись.       Уже-безумица-но-пока-в-хорошем-смысле плюхается рядом, продолжая разговор.       - Подыскивал дом в посмертии?       - Это не посмертие. Просто участок дна, который решил поближе взглянуть на небо.       - Ты так говоришь, словно это море – живое и разумное.       Море беззвучно смеётся.       Сказочник без сказок смеётся вслух.       - Кто это там?! - восклицает влюблённая, указывая куда-то вдаль.       Он, не отвлекаясь от сервировки возникшего из воздуха чайного столика, рассказывает про память песка. Она внимательно слушает. Ей интересно.       - Ты сегодня просто настоящий джентльмен, - говорит обманутая, принимая чашку из рук обманщика.       - Я всегда настоящий джентльмен.       - Нет, правда. Я думала, ты будешь рад отдохнуть перед следующей частью, а ты устроил мне это путешествие…       - Мне не тяжело.       - Всё равно. Спасибо.       - Не за что.       - Это ведь не…       - Что?       - Не на прощание? Мы продолжим видеться, когда закончим ритуал?       - Конечно, - лжёт человек с дырой в сердце. - Когда и сколько захочешь.       Морю всё равно. Морю нравятся его истории, хотя он давно уже их не сочиняет. Но однажды непременно сочинит хотя бы ещё одну. Море терпеливо, оно дождётся.       - Ииии, сейчас начнётся, - произносит после паузы Миротворец, поднимая взгляд на небо.       - Что начнётся?       - Не думаешь же ты, что я привёл тебя сюда всего лишь посмотреть на воспоминания песка? Здесь должно произойти крайне редкое даже по меркам Иллошафа магически-атмосферное явление, которое…       Он не договаривает, видимо, из-за начала обещанного явления.       Глядя на восхищённое лицо девушки, те, что смотрели, жалели, что иллюзия показывает только зрителей, но не представление. На мгновение, они даже вспомнили, что они – это они, а не Море.       - Я никогда не видела ничего прекраснее, - еле слышно говорит Лиза Штормвинд, глядя на невидимое для третьих зрителей небо.       - Да. Я тоже, - еле слышно говорит Крайнес Роен, глядя на профиль Лизы Штормвинд.       Полминуты они сидят в молчании, а потом колдунья моргает и огорчённо спрашивает:       - Это конец?       - Это ещё не конец дня, - отвечает хозяин Синего Замка, встаёт и галантно протягивает даме руку. - Следующий пункт можешь выбрать сама.       - Знаешь, я всегда мечтала повидать легендарные виноградники Мефуса…       - Мне… там лучше не появляться, но я могу отвести тебя, а потом забрать.       - Нет, без тебя будет не то. Придумаю что-нибудь другое. А что ты им сделал?       - Это долгая история.       Они продолжают весело болтать, собирая посуду и отряхивая пиджак от песка. Через двенадцать часов, перемазанные в саже, но счастливые, они будут разглядывать фиолетовые кристаллы в зелёной гостиной. Через восемнадцать часов он положит один из них в её сердце. Через семь дней она, сама того не зная, обменяет душу на душу и жизнь на жизнь. Через пять месяцев в Лунной Гавани умрёт торговец пряностями. Через пять лет они встретятся в бесконечных скорбных лабиринтах, не помня, что любят друг друга всем, что ещё осталось от их разбитых сердец.       Морю всё равно. Ему безразлично, сработает ли древняя машина, стёршая с лица Мультивселенной Мир чёрного обелиска. Всё равно что-то останется. Что-то всегда остаётся. В этот раз – Море и цветные нити. Тот путешественник не зря назвал его Иллошаф, что в переводе с его языка означало “последний приют”.       В море больше не будет островов, но разве это имеет значение? Будет ли грустить море, если из него исчезнут острова? Оно не заметит.       Ему будет немного жаль, если у последней истории величайшего мастера окажется печальный конец. Если последние дети мира, который решил, что добро возможно без зла, доломают в себе и друг в друге то, что ещё осталось не сломанным. Если синехвостый капитан никогда больше не поцелует свою грибную девочку. Если бесцветная смерть победит и никогда не простит себе этой победы.       Ему будет немного жаль.       Не настолько чтобы очнуться от своей ленивой дрёмы, длящейся не первый эон, и испортить такую хорошую историю вмешательством высших сил, которые сделают её слишком короткой и скучной. Но достаточно чтобы бережно баюкать в своём нутре острый и горький осколок северного ветра. И не мешать ему стремиться туда, где он обретёт смерть и свободу.       Море ещё не уверено, какой конец будет у этой истории. Но пустая воровка не знает, что разбитое зеркало всё равно способно отражать, а перестав существовать не прекращаешь быть собой. Им ещё далеко до победы, но ровно настолько же далеко до поражения.       Бинх становился все бледнее и бледнее с каждыми новыми мыслями, посылаемыми ему прямо в голову песочком.       - Ээээ, - выразил, вероятно, общую мысль Эдрик. Дэн с подозрением покосился на бутылку ардора.       Бинх, все ещё словно в трансе, продолжал смотреть на песок, ожидая что он даст ответы на все вопросы, ну или, в крайнем случае, скажет, что пошутил. Если песок, конечно, может шутить.       - Это... как-то... странно, - Эстель всё ещё офигевала. - Бинх, ты понимаешь, что происходит?       Бинх помотал головой, не в силах что-либо произнести. Слова лжеЛизы из того леса ударили ему в голову. Неужели между Лизой и Крайнесом действительно что-то было? Если так, то, во-первых, у неё всё ещё ужасный вкус на выбор партнёра; во-вторых, а что теперь? Любит ли она его до сих пор? А он её? Мимолетная ли это влюблённость или нечто большее? Принесёт ли Лизе страдания его смерть или наоборот? Бинх всей душой ненавидел Крайнеса, но теперь, как будто, появились последствия, которых он не ожидал.       - Вау, оказывается, Лиза знала Крайнеса, - сказал Тимей. - Теперь я точно уверен, что каждый с ним знаком через одно-два рукопожатия.       - Нет, ну если подумать... Крайнес же жил в Уотердипе какое-то время. Чисто теоретически они могли быть знакомы. Знаешь, - монахиня положила руку на плечо Бинха, - кажется, он к ней неровно дышит, если он вообще на такое способен. Тогда, возможно, он ей не причинит вреда. Это же хорошо! - она старалась говорить максимально обнадеживающим тоном.       Бинх снова помотал головой. Он прекрасно знал, что Крайнес положил в Лизу кристалл, питающийся её страданиями, так что верить в такой исход событий было бы очень наивно. Но говорить вслух он это не стал.       - Бинх, ты в порядке? - обеспокоенно спросил бард.       Дварф отвернулся от песка и посмотрел каким-то отстранённым взглядом в сторону Тимея:       - Да, конечно. Почему мне быть не в порядке?       - Не знаю, просто когда ты видишь, что твоя приёмная дочь вполне мило беседует с существом, которое хочет устроить конец всего, это может выбить из колеи. В этом нет чего-то плохого.       - Сейчас главное помнить, что она у него в плену, всё остальное не имеет значения, - Бинх поднялся и пошёл к себе в каюту.       - Ребят, а вы чего? - осторожно спросил Окулус.       - Ты что, ничего не видел? - удивилась Алисса. - То есть... не чувствовал?       - Я видел, как какая-то девчушка с каким-то мужичком устроили пикник на пляже.       - И всё?       - И всё.       - Ну, так скажем, это не просто "какая-то девчушка" и точно не "какой-то мужичок", - пояснил Эдрик, обратив внимание, как Алисса бочком выскользнула из кают-компании вслед за Бинхом. - В общем-то, этот мужичок - причина почему мы вообще здесь находимся.       - Ну, круто, конечно, но почему у вас всех такой вид, словно вас тазиком по голове ударили? - всё ещё не доходило до бехолдера. - Кроме картинки мы получили ещё и эмоции наблюдающего за сценой Моря, - ответила Эстель. - Было необычненько.       - Почему я вечно пропускаю всё самое интересное? - проворчал бехолдер, обиженно взвившись под потолок. - Ни тебе леса с кошмарами, ни морских эмоций!       - Хочешь покурить грёзы?       - Давай!       Эстель подготовила порцию и протянула самокрутку Окулусу:       - Прошу.       - Что ж, мы что-нибудь важное поняли из увиденного? - Тимей решил провести опрос присутствующих.       - Кажется, Крайнес трижды умирал, - прикинула монахиня.       - Значит убить его - задачка со звёздочкой.       - Я могу перечислить, что я НЕ понял, - сказал Дани.       - Что? - спросил бард.       - У тебя прямо список или слово "всё"? - уточнила Эстель.       - Нет, всякие очевидные вещи даже до меня дошли.       - Ну, ещё всегда есть вариант что, некоторые вещи нам пока и не дано понять, - философски изрёк Тимей.       - Но! - изобретатель начал загибать пальцы. - Как у междумирья отрос разум; есть ли что-то подобное у полноценных планов; почему у него такое особое отношение к этому Крайнесу; как этот Крайнес умудрился прожить несколько миллиардов лет; что подразумевается под фразой "дурно-заплатанный-мальчик", - пальцы на левой руке кончились и Дэн перешёл на правую, - нашёл ли он в итоге дом для дяди жены; если да, то каковы шансы, что мы по дороге встретимся с этим дядей; что за ритуал он обсуждал с дочкой Бинха; как морю могут нравиться истории; что за фиолетовые кристаллы, - пальцы кончились и на второй руке и он принялся их разгибать, - что за торговец пряностями умрёт в Уотердипе через пять месяцев и как он вообще со всем этим связан; что за бесконечные скорбные лабиринты; что за Мир чёрного обелиска; кто такие последние дети; что за бесцветная смерть; что за осколок ветра и куда он стремится; кто такая пустая воровка и при чём она здесь вообще и что, мать вашу, такое значит "перестав существовать не прекращаешь быть собой"?       - Что-то из этого мы даже знаем.       - Почему бы у междумирья не быть разуму? Вон, даже у всяких артефактов может сознание появиться, а это просто вещи, - Эстель принялась отвечать на вопросы. - Мире, кажется, тоже сколько-то миллиардов лет прожила, так что это не невозможно. А истории все любят, чем Море хуже.       - На некоторые вопросы можно ответить вопросом: "А почему нет? " - прикинул бард. - А Крайнес на самом деле очень древнее существо из другой Вселенной.       - А вот про торговца... - задумалась Эстель. - Кажется, отец Лизы торговал пряностями. И путём нехитрых вычислений мы понимаем, что умер он лет пять назад. И видимо Лиза как-то к этому причастна... Ой, бедный Бинх.       - Значит что-то тут не то, - вздохнул Тимей.       - Ну да, вряд ли он этого не знал.       - Он же умер в её раннем детстве.       В этот момент Окулус наконец сумел достаточно удобно ухватить косяк одним из своих глазных стебельков, сделал первую затяжку, издал какой-то странный пиликающий звук, затрясся в воздухе, дым повалил у него из глаз, изо рта, из ушей, из тех мест, где из туловища растут стебельки, все пять глаз померкли, став абсолютно чёрными, и с характерным звуком удара металла о дерево он рухнул на пол.       Эйрея от неожиданности взлетела на шкаф.       - Что это с ним? - вздрогнула монахиня.       - Может аллергия, - предположил Тимей. Он подошёл у Окулусу и внимательно осмотрел его.       Перед бардом лежала безжизненная оболочка. Даже не конструкт, а просто испорченный механизм. То, что при не очень близком рассмотрении выглядело плотью, оказалось чем-то вроде резины, под которой скрывался металлический шар. Вокруг всего тела бехолдера шла магнитная застёжка, позволяющая снять эту оболочку.       - Ась? - бард осторожно потянул застёжку, высвобождая из шкурки бехолдера металлический шар примерно в фут диаметром. - Это многое объясняет.       - Подожди, он что, не настоящий??? - воскликнула Эстель.       - Какого хрена? - вопросил Дэн.       - Окулус - металлический шар в шкуре бехолдера.       - Это я понял, но вопрос тот же.       - Может посмотришь? - предложила Эстель. - Ты же у нас по механизмам всяким.       Тимей тем временем разглядывал шар с помощью своих волшебных очков. Но понятнее ситуация не стала.       - И как давно он таким был? - задал вполне логичный вопрос Эдрик.       - Всё время? - пожала плечами монахиня. - Припоминаю, что когда я стебалась, что читаю мысли, он подозрительно быстро слинял. Надеюсь, он не шпион.       - А это чего? - Эйрея слезла со шкафа и ткнула в какой-то выгравированный на шаре символ, который остальные не заметили. Когда она убрала палец, они получили возможность рассмотреть наклонную палочку, из которой слева вниз и справа вверх выходили две изогнутых чёрточки покороче. Всё это было заключено то ли в стилизованную букву “Ш”, то ли в довольно схематично изображённую башню с зубцами.       - Дайте, взгляну, - Дэн вынул из кармана очки, вроде тех, что были у Дагны Айво и Глоурис Ларэндо, надел их и протянул руку.       - Вы давно знаете Окулуса? - спросил Тимей у тех, кто не был в их отряде.       - Да часа на полтора дольше, чем вас всех, - пожала плечами Эйрея.       - Надо у Дианы спросить, - решила Эстель. - Надеюсь, она не металлическая.       - Как думаете, можно ли его перезапустить? - кажется, Тимей переживал за судьбу механического шара.       - Для этого надо понять как он работает. Как успехи? - спросила Эстель у своего парня.       - Теперь шанс, что среди нас могут быть три кобольда в пальто, становится пугающе реалистичным. Могла ли эта сфера быть источником питания?       Эстель пожала плечами. Она во всём этом совсем не разбиралась.       - Ну, то есть она не магическая, и на ней есть что-то, что может быть товарным знаком, - продолжал разглагольствовать бард.       Дани вертел шар в руках некоторое время, потом резко сжал два противоположных полюса и тот с тихим чпоком распался на две половинки, плотно забитые шестерёнками, пружинками, цветными жгутиками, стеклянными колбочками с волосками внутри и ещё много чем, большей части чего присутствующие здесь просто не способны были подобрать названия. Ничто из этого не светилось, не грелось и не двигалось, механизм был абсолютно мёртв.       - Что ж, это явно механизм, работающий на... непонятно чём, - сделала вывод Эстель.       - Возможно, на электричестве, - Тимей уткнулся в раскрытый шар. - Но чёрт знает, как оно в нём генерировалось.       - Чёрт, а если он был как Ник, и у него было сознание, а дым его убил? - встревожилась монахиня, ощущая себя невольной убийцей.       - Ну, кажется, он вполне верил в свою настоящесть, - предположил бард.       - Какое-то сознание у него точно было, - подтвердил Эдрик.       Дэн задумчиво потёр подбородок левой рукой, а затылок правой, издал глубокомысленное "гмммм" и принялся ковыряться в начинке сферы. Кажется, он так увлёкся, что в ближайшее время ему будет абсолютно наплевать, даже если Гиперион на месте проглотит Великий Змей, а потом мимо протанцуют ламбаду бегемоты во главе с Крайнесом в бикини.       - Дым должен был вызвать грёзы, которых он, возможно, не мог выработать, поэтому выключился, - продолжала перебирать версии случившегося Эстель.       - Возможно, - согласился Тимей. - Это имеет смысл.       - И лес его не затянул, ведь он не боялся. И песочек только картинку показал.       - Нет, в лес его не затянуло, потому что нечего было затягивать.       - Ну или так.       - Как мы уже выяснили, наличие сознания не равносильно наличию души.       - Это невероятно! Фантастика! Потрясающе! - восклицал Дэн время от времени.       - Там нет ничего взрывающегося? А то у меня стрёмные флешбеки, - поёжилась Эстель, но парень её не слышал.       - Если мы восстановим Механус, тебе стоит сводить его туда, - предложил Тимей. - Ему понравится.       - С ума сошёл?! А если он там останется? Я среди железок жить не хочу.       - Короткое замыкание! - радостно заявил, оторвавшись, наконец, от сферы Дани таким голосом, словно короткое замыкание - это лучшее, что когда-либо могло случиться с Мультивселенной. - Обалдеть! Я и не надеялся когда-нибудь применить к реальной ситуации этот термин!       - А для людей, не разбирающихся в теме? - попросила уточнить Эстель.       - Это чинится? - спросил Тимей. - Или без замены деталей ему конец?       - Всё, что должно было работать, сгорело к чертям, - вздохнул Дани.       - Понятно. Жалко этого добряка. Сомневаюсь, что мы сможем найти нужные детали в этом мире.       - Я бы мог попробовать что-нибудь сделать, но, во-первых, я с такими механизмами никогда не сталкивался и про электрические цепи знаю только очень понаслышке, у нас, на Ториле, такого не встретишь, а во-вторых, как ты и сказал, без запчастей ничего не выйдет.       - Я знаю место, где, в теории, можно попробовать поискать. Но это явно не первостепенная задача. Этим нужно заниматься уже после того, как проблема с Крайнесом будет решена.       - Так может у него в каюте есть запасные? - встрепенулась Эстель. - Предлагаю позвать Диану.       - Интересно, нам придётся сказать мисс Маккуин, только что мы случайно убили её друга, или ещё и что он оказался механическим, - призадумался Дэн.       - Давайте это выясним. Лучше её сюда привести и посмотреть на её реакцию при виде останков.       Эйрея ушла и вернулась с Дианой. При виде набитого непонятными деталями металлического шара, в котором невозможно было узнать Окулуса, девушка-рыцарь только непонимающе моргнула и обвела всех присутствующих взглядом.       - Что случилось? Эйрея так и не объяснила, зачем вам всем понадобилось меня увидеть.       Эстель молча кивнула на шкуру. Диана чудом сдержала рвотный позыв, прижав ладонь ко рту и выпучив на неё глаза.       - Это не плоть, он ненастоящий, - Эстель внимательно смотрела на девушку.       - Идеальная Модель Имитации Жизни, - ввернул Тимей.       Диана медленно отняла руку ото рта и спросила побелевшими губами:       - Что это значит?       - Окулус был машиной, которая считала себя бехолдером. А потом его замкнуло, и он вышел из строя. В теории, его можно восстановить. По факту, это довольно тяжело, потому что кажется, он родом не из этого мира. Ну в смысле, не как бехолдер, а как механизм.       Диана, не глядя, с трудом нашарила рукой диван и села.       - Как это возможно?       - Соболезную твоей утрате. Как вы с ним познакомились? - Тимей меж делом предложил девушке чай. Для успокоения.       Когда она машинально приняла чашку стало заметно, как у неё дрожат руки. Её рот некрасиво искривился, старые ожоги, сделавшие всю левую половину лица неподвижной, делали эту гримасу ещё более страшной.       - Шесть лет назад, когда мне было двенадцать, я со своим наставником путешествовала по Побережью Мечей и однажды спасла Окулусу жизнь. Его завалило камнями во время селя и мы его откопали. Когда сэр Мэтью, мой наставник, стал слишком старым чтобы оставаться странствующим паладином и принял приглашение настоятеля одного монастыря, он остался моей единственной компанией.       Пока Тимей отпаивал Диану чаем, Эстель вдумчиво обнюхивала костюм бехолдера и шар. Ей хотелось запомнить запах и выявлять в будущем подобные подставы.       - То есть, ты никогда не замечала за ним ничего необычного? - спросила она у Дианы, закончив обнюхивание.       - Ну... меня удивило сначала, что он никогда не ест, но он сказал, что аберрациям это не нужно.       - Это так? - спросила монахиня у Тимея.       - Аберрации бывают разными, - ответил тот. - Странным было отсутствие негативной реакции на меня. Но я думал, он из вежливости. Дани, в теории, если там, куда мы идём, в одном из странных мест мы обнаружим совместимые детали, можешь ли ты его починить?       - Я попробую, но обещать ничего не могу. О назначении больше половины деталей тут я могу только догадываться, - честно признался эльф.       - А он когда-то упоминал в каком-либо контексте свои мечты или сны или что-то подобное? - продолжала расспрашивать Диану Эстель.       - Кажется... кажется, сны и правда никогда не упоминал, а мечты... ну, наверное, мы об этом просто не разговаривали. Он знал, что я не люблю пустых разговоров. Но он рассказывал о своём прошлом, об уровне Бездны, где живёт много таких, как он, о том, как его призвал оттуда какой-то волшебник, а когда тот выполнил его поручение, то не отправил назад, а просто отпустил.       - А как звали волшебника?       - К... К... Как-то на К.       - Крайнес? - в голос спросили Эстель с Тимеем.       - Может и Крайнес, не помню. Там, вроде, было имя и фамилия.       - Роен, - подсказала монахиня.       - Я правда не помню и мне правда жаль, у меня сейчас такая каша в голове, - Диана опустила голову и её мягко обняла Влади.       - Мы понимаем, - посочувствовал девушке Тимей. - Это тяжело. Мы ничего не можем обещать, но то, чем он является, означает, что всегда есть небольшая надежда на его восстановление.       - Предположим самое худшее: это был Крайнес, он призвал бехолдера и превратил его в это, - прикидывала варианты Эстель. - А памятуя об апельсиновых марионетках, Окулус реально мог долгое время считать себя живым и настоящим. Ну, либо он сразу его сделал искусственным и вселил сознание. Но вот уже звучит совсем жутенько.       - Я не думаю, что он вселял в него сознание. Возможно, он просто так запрограммирован. Как те анимункули с Лантана, но в разы сложнее.       - Думаешь, он врал про прошлое?       - Я думаю, что он был запрограммирован верить. Вопрос в другом. Мог ли он быть спящим агентом и неосознанно следить за нами?       - Ладно если неосознанно... - протянула Эстель. - И да, опасаюсь, что мог. В таком случае, полагаю, передать что-то, что он узнал, он вряд ли мог. Тут плохо с магическими каналами связи.       - Он не был магическим.       - Думаешь, с немагическими тут лучше?       - Я думаю, речь идёт об очень сложной технологии, которой плевать на законы магии.       - Вряд ли мы можем это узнать, пока он в таком состоянии, - сказал Роберт.       - Да, нужно сохранить его в как можно лучшем состоянии, на случай, если мы сможем привести его в норму, - согласился Тимей.       - Возможно, в одной из башен найдётся что-нибудь, что позволит его починить.       Столпившиеся у сломанного Окулуса поняли, что на дворе глубокая ночь, а дальнейшее обсуждение вряд ли к чему-то приведёт.       - Так или иначе, пора спать. - подал здравую идею бард. - Слишком много информации в одну ночь.       - Можно я... заберу его в свою каюту? - спросила Диана. Кажется, она сама не до конца была уверена, что хочет этого.       - Если считаешь, что тебе это нужно.       - Да, - она твёрдо кивнула.       - Целиком? - уточнила Эстель. - Давай мы его тогда соберём?       - Не... не надо, так будет хуже.       Дэн кивнул, свёл две половинки сферы вместе (они соединились с тихим щелчком) и отдал механизм Диане в руки. Девушка подобрала маскировочную шкурку и аккуратно свернула её так, чтоб не было понятно, что это.       Эстель посмотрела на Диану с сочувствием. И слегка подозрительно. Ведь они в одной каюте жили. Это ж как надо было притворяться... Но всё же она верила в её реакцию и в то, что она ничего не знала.       Через несколько минут после того как Бинх запер за собой дверь, он услышал, как за ней кто-то переминается с ноги на ногу и громко дышит, а потом в щель между дверью и полом просунули листок бумаги. Дварф подобрал листок с пола.       Неровным торопливым почерком Алиссы, который очень хорошо был знаком Бинху по таблицам со счётом в преферанс, там было написано: "Наверное, ты не хочешь сейчас никого видеть, но если захочешь поговорить об этом или не об этом, а о чём-то ещё, то я всегда готова тебя выслушать". Внизу стояла большая клякса, как будто Алисса долго решалась написать что-то ещё, да так и не решилась.       Бинх перевёл взгляд с двери на лист и обратно. Посмотрел на ручку двери. Потянул на себя. Алисса, которая уже успела проделать по коридору полпути до своей каюты, обернулась на скрип двери.       Дварф встретился с ней взглядом:       - Проходи.       Она моргнула, вернулась и зашла внутрь. Повисло молчание. Бинх сел на кровать, уткнувшись подбородком в свои руки, сцепленные в замок.       - Я... не знаю с чего начать.       Алисса присела рядом, касаясь его плечом, и предложила:       - С начала?       Бинх, не глядя ей в глаза, начал свой рассказ:       - Пять лет назад я погиб в лесу от руки бандита. И Лиза меня воскресила с помощью Крайнеса и фиолетового кристалла. Крайнес не рассказал всю суть процесса и ценой моего возвращения к жизни стала смерть её настоящего отца и моего лучшего друга, Эндера Штормвинда. Всё это время она искала способ вернуть своего настоящего отца к жизни. Тем временем её страдания подпитывали другой кристалл, который Крайнес поместил в неё и который приближал конец света. Я... сделал так, чтобы она всё забыла и могла жить счастливо. Но...       - Но она перестала быть полезной для Крайнеса и он похитил её для других целей?       Дварф шумно вздохнул:       - Но теперь она одна в незнакомом месте, боится и не знает, почему всё это происходит. Вся её жизнь построена на том обмане, в который она верит из-за меня. А теперь ещё оказывается, что она его любит... Любит того, кого нельзя оставлять в живых. Будет ли Лиза когда-нибудь счастлива? Что мне сделать, чтобы она была счастлива?       Алисса взяла его за руку и сказала:       - Наверное, я ещё недостаточно знаю жизнь, чтобы давать вообще кому-либо какие-либо советы... Это чудовищная ситуация, но если она правда любит этого типа - а галлюцинации от морского песка это, надо сказать, не самый достоверный источник информации - значит она просто не знает всего, что он сделал и что собирается сделать.       - Я просто не хочу сделать ей больно ещё раз, - Бинх сжал тёплую руку Алиссы в своих ладонях.       - Если ты всё ей расскажешь, она поймёт, что ты хотел её защитить. И, наверное, не сразу, но она обязательно тебя простит. Но только если расскажешь всё честно.       Дварф молча смотрел на их руки:       - Я смогу рассказать только после того, как мы закончим с Крайнесом. Иначе эта правда убьёт всё гораздо раньше, чем он.       - Значит, надо разобраться с ним как можно скорее. Чтобы вы могли, наконец, отпустить своё прошлое и строить своё будущее. Мне очень жаль твоего друга, но вышло как вышло, и этого уже не исправить. Мы не позволим этому Крайнесу навредить вам ещё больше.       Бинх резко вздрогнул.       - Но вдруг это можно исправить?       - Тогда найдём способ. Мы собираемся побывать в уйме странных магических мест и повстречать уйму странных магических людей. Наверняка где-то там есть ответ.       - Я всё думал спросить об этом Хоуп, но не уверен, хочу ли я знать ответ. Иногда надежда и неведение лучше, чем непоколебимая правда, - Бинх ещё раз вздохнул. - Спасибо, что выслушала. Можешь пока не рассказывать остальным? Я всё расскажу, но пока не думаю, что я готов отвечать на их вопросы.       - Конечно, - она кивнула и тёмные пряди скользнули по загоревшим за время плавания щекам.       - Спасибо, - Бинх наконец-то поднял голову и посмотрел ей в глаза. - ...можешь остаться сегодня со мной?       На следующее утро за завтраком Каспар спросил, куда, собственно, героям нужно в Умбракулифере, чтобы знать, где ему причаливать.       - Нам надо в Волшебный Лес, - прикинула Эстель.       - Ладно, минуем пепелище Тордрассила и бросим якорь в устье Синей.       - А... пепелище будет видно?       - От реки-то? Да нет, там дня четыре пешком по побережью. Его в принципе издалека не увидать, там ещё с тех времён когда эльфы жили какая-то магическая защита осталась.       - Просто вы сказали "минуем".       - Когда поплывём мимо - конечно видно, - Каспар начертил пальцем на столе между сахарницей и кофейником. - Там глубокая бухта между двумя мысами, на том, что подальше в море выдаётся, стоит Тордрассил, а по центру бухты впадает в море Синяя Река.       - Покажете? Хочу помолиться, когда будем проплывать.       - Да пожалуйста. Можем даже приостановиться, если захотите на берег сойти.       За завтраком Бинху и Алиссе рассказали про Окулуса и дварф подошёл к Диане, чтобы выразить соболезнования. К слову, его товарищи решили пока не доставать его расспросами о Лизе и её отце, давая другу прийти в себя после увиденного.       Эстель, после бесплодных попыток постигнуть сложную науку изготовления зелья живучести, отложила книжку в сторонку и, сварив лекарства и раздав товарищам, решила попытать счастья и расспросить Эйрею на предмет того, не завалялись ли у неё все нужные ингредиенты для варки зелья чтения памяти. На удивление они нашли всё, что нужно, и вскоре три порции в котелке отправились настаиваться в тёмный уголок на долгих две недели.       Тимей чилил и сочинял музыку, пользуясь редкой возможностью не страдать. Эдрик, с каждой перевязкой чувствовавший себя всё лучше, тоже просто отдыхал.       Жару последних двух дней прогнал солёный бриз и находиться на палубе было очень приятно, а на закате Иллошаф вновь порадовал путешественников удивительными явлениями - до тех пор, пока солнце, расплывчатое сквозь марево вечного тумана, не опустилось за горизонт, по зелёному небу плыли розовые облака.       Какой-то неясный внутренний импульс заставил Эдрика проснуться незадолго до рассвета. Он поворочался, пытаясь снова заснуть, но ничего не выходило. Тогда он вышел на палубу, подышать свежим воздухом, но и это плохо помогло - на море царил полный штиль, паруса “Гипериона” болтались пустыми авоськами, было ещё не очень жарко, но уже понятно, что сегодня температура поставит новый рекорд. Дварф обратил взгляд на восток, где сумерки уже разгорались золотым маревом, и вдруг увидел, как из этого золотого марева вылетает скачущий в сторону корабля прямо по глади воды всадник на белом коне.