15 Глава

Мы вышли из больницы. Воздух был холодный, сырой, пах мокрым асфальтом и выхлопами редких машин, туман накрыл землю. Никто из нас не говорил — всё, что рассказала Марина, всё ещё стояло в голове слишком ясно. Боков молча открыл машину и сел за руль. Я заняла переднее сиденье, Валера устроился сзади. Двери хлопнули почти одновременно. Несколько секунд в салоне стояла тишина. Только тихо щёлкнул замок зажигания, и двигатель глухо завёлся. Мы выехали со стоянки больницы. Фары выхватывали мокрый асфальт, редкие деревья и пустую дорогу. Боков курил — одной рукой держал руль, второй сигарету. Дым медленно вытягивался к приоткрытому окну. Я смотрела вперёд, на дорогу, и всё-таки сказала: — Это ничего не доказывает. Он даже не повернул головы. — Шо? — История Марины. Это не доказывает, что это Громов. В машине повисла короткая пауза. Боков медленно выдохнул дым. — Соколовская... — Нож не факт, что его, — продолжила я спокойно. — Таких ножей в магазине десятки. Он резко повернул голову. — Ты щас серьёзно? Я встретила его взгляд. — Абсолютно. Руль в его руках чуть дёрнулся, машина резко перестроилась в соседнюю полосу. — Ты шо, бывшего защищаешь? — Я никого не защищаю. Я говорю, что у нас нет доказательств. Он коротко усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего весёлого. — Ты не понимаешь, Катя? Он резко ударил ладонью по рулю. — Он учился с тобой в ментовке, он дружил с Морозовым, Морозов опознал его нож! Он, твою мать, твой бывший... — голос сорвался на рычание. — И он убивает баб, похожих на тебя! Машина резко притормозила на светофоре. Боков повернулся ко мне всем корпусом, и я увидела, как потемнели его глаза. — И охотится, блять, конкретно на тебя! Сзади Валера резко выдохнул. — Жень... — Обожди, Валер! — рявкнул Боков. Я сидела прямо, руки спокойно лежали на коленях. Но внутри всё сжалось. Потому что его слова звучали слишком страшно... и слишком логично. И именно поэтому я не могла позволить себе в это поверить. — Нож не факт, что его, — повторила я холодно. — А то, что он мой бывший, вообще не основание. Да, он ублюдок. Но не маньяк. Тишина в машине стала тяжёлой. Я на секунду закрыла глаза. В голове всплывали обрывки воспоминаний. Кухня моей квартиры. Саша у плиты, ругается, что опять всё подгорает. Его рубашка на спинке стула. Сигаретный дым на балконе по ночам. Его смех, когда я злилась. Да, он был жестоким. Ревнивым. Иногда страшным. Но серийный убийца? Я прожила с этим человеком год. Год. Я знала, как он спит, как курит, как злится, как улыбается. Видела его каждый день. И мысль о том, что всё это время рядом со мной мог жить человек, который мучает и убивает женщин... Нет. Этого просто не может быть. Я тихо сказала: — Ты хочешь сказать, что я год жила с убийцей под одной крышей? Боков замолчал. Светофор переключился, и он тронулся. Машина снова поехала вперёд. Несколько секунд слышно было только двигатель. Наконец Валера тихо сказал: — Жень, успокойся. Боков не ответил. Он смотрел на дорогу так, будто видел что-то далеко впереди. Пальцы на руле побелели. — Я таких видел, — сказал он наконец глухо. — Понимаешь? Они могут жить рядом с тобой годами. Спать в одной кровати. Жрать за одним столом. И ты никогда не поймёшь, кто они на самом деле. Я отвернулась к окну. Фонари встречных машин скользили по стеклу длинными жёлтыми полосами. — Моя чуйка меня ещё ни разу не подводила, — тихо сказал Боков. Я повернула голову. Он наконец посмотрел на меня. И в его взгляде была не только злость. Там был страх. Настоящий. — А тут она орёт так, шо у меня уши закладывает. И знаешь, шо самое хуёвое? — он на секунду замолчал. — Я боюсь, шо если я ошибусь... ты следующая. В машине стало тихо, даже Валера ничего не сказал. Только двигатель тихо гудел, унося нас в сторону отдела. Мы приехали в отдел, хлопали двери кабинетов, пахло кофе, бумагой и табачным дымом. Мы только успели пройти на второй этаж, как из глубины коридора вынырнула Настя с папкой в руках. Она сразу заметила Бокова. И, конечно, заулыбалась и активно завиляла бёдрами. Я непроизвольно закатила глаза. — Евгений Афанасьевич, вот информация о Громове, вы просили, — пропела она, подходя к нам и демонстративно игнорируя меня и Валеру. Она протянула папку Бокову. Я перехватила её раньше. — Настя, если ты закончила представление, давай сюда, — сказала я спокойно и уже открыла папку. — Вообще-то я давала её Жене, — тут же взвилась она. — А не тебе. Ты что себе позволяешь? Я медленно подняла глаза. — Для тебя он Евгений Афанасьевич, не забывайся. Он твой начальник. Я сделала лёгкий акцент на «для тебя». Краем глаза заметила, как у Бокова дёрнулся уголок губ. Настя тут же вспыхнула. — Ой, а сама-то? Тебе он такой же начальник! Но ты ему тыкаешь! Он слова против не сказал, зато ты возомнила о себе тут бог знает кого! Я листала папку, но её визг уже начинал раздражать. Кабинет был в двух шагах. Я остановилась и посмотрела на неё. — Настя, если у тебя есть рабочие вопросы — говори. Если нет, иди работать. Она покраснела. — Я надеюсь, ты в свой Петербург скоро свалишь. Ходишь тут королеву отдела строишь. Женя идём, — она повернулась к Бокову, — ты же видишь, как она себя ведёт. Женя стоял рядом, скрестив руки на груди, и наблюдал за всем этим с явным удовольствием. Я усмехнулась. — Слушай... если тебе так спокойнее, можешь считать, что я тут временно. Я закрыла папку и посмотрела ей прямо в глаза. — Но обращаться ко мне всё равно будешь по фамилии. И по имени-отчеству. Как положено. Настя фыркнула. — Да что ты возомнила... Я перебила её. — А если сильно повезёт — будешь обращаться по другой фамилии. Она на секунду растерялась. — В смысле? Я спокойно пожала плечами. — Выйду замуж за Бокова. Переведусь сюда. И буду бесить тебя до конца твоих рабочих дней. В коридоре повисла короткая тишина. Боков тихо прыснул,Валера закашлялся, явно пытаясь не заржать. Настя побледнела. — Размечталась! — выпалила она и, резко развернувшись, зацокала каблуками дальше по коридору. Я толкнула дверь кабинета и зашла внутрь. Через несколько секунд за спиной послышались шаги. В кабинет вошли Боков и Козырев и оба уже откровенно ржали. Женя закрыл дверь и прислонился к ней спиной. — Соколовская... — выдохнул он, всё ещё улыбаясь. — Ты шо, блять, устроила? Я бросила папку на стол. — Воспитание ваших сотрудников. Валера сел на край стола и покачал головой. — Нет, серьёзно... момент с фамилией был сильный. — Особенно про замуж, — добавил Боков с ноткой стёба в голосе. Я посмотрела на него. — Не льсти себе. Он усмехнулся и подошёл ближе, опершись руками о стол. — А я и не льщу. Просто интересно... откуда такие планы. Я скрестила руки на груди. — Я это сказала только потому, что она мечтает за тебя замуж выйти. Пусть немного опустится с небес на землю.— я чуть прищурилась. — Надеюсь, ты жениться на ней не надумаешь. Валера тихо присвистнул. — Опа... Боков медленно поднял бровь. — Не переживай, Соколовская, — сказал он лениво. — У меня есть планы жениться на другой женщине. Он сказал это спокойно, будто между делом. Но посмотрел при этом прямо на меня. Я почувствовала, как внутри что-то неприятно кольнуло. — Сочувствую этой бедняжке, — ответила я так же спокойно. Валера тихо рассмеялся. — Господи... вы двое когда-нибудь разговариваете нормально? — Нет, — одновременно ответили мы с Боковым. Женя усмехнулся, взял папку со стола и постучал по ней пальцами. — Ладно, — сказал Валера. — Отставить семейные разборки. Женя посмотрел на меня. — Работать будем, Соколовская? Я протянула руку. — Дай сюда. Он прищурился. — А может я сам почитаю? — Боков. — Соколовская. Мы несколько секунд смотрели друг на друга. Валера тяжело вздохнул. — Господи... я чувствую, это будет очень длинная ночь. Квартира встретила меня тишиной. Оля уже спала — я слышала это по ровному дыханию из комнаты. В коридоре горела только маленькая лампа у зеркала, и от этого стены казались немного чужими, будто я попала не в своё жильё, а в чью-то декорацию. Я тихо закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. День вымотал. Больница, показания жертвы, спор с Женей, этот проклятый разговор про Громова. Я провела рукой по лицу. Нет. Это невозможно. Да, Саша был жестоким. Да, он мог ударить, мог орать, мог довести до истерики. Но... маньяк? Нет. Я слишком хорошо его знала. ...или думала, что знала. Я прошла на кухню и включила свет. Лампочка вспыхнула тускло. Часы на стене показывали почти два часа ночи. Я достала сигареты. Оля меня за это убьёт. Открыла окно и закурила, опираясь локтями на подоконник. Ночной двор был почти пустой. Только редкая машина проезжала по улице, и где-то вдалеке лаяла собака. Дым медленно уходил в темноту. Я думала о Бокове. О том, как он смотрел на меня в кабинете. Не злился. Он боялся. И от этого становилось ещё тяжелее. Я уже собиралась затушить сигарету, когда вдруг заметила движение во дворе. Машина. Тёмная. Она стояла у самого края парковки, почти в тени деревьев. Я нахмурилась. Машина стояла слишком долго. Фары не горели. Двигатель не работал. Просто силуэт. Я прищурилась, пытаясь разглядеть номер. Бесполезно. Слишком темно. В этот момент в коридоре зашуршало. — Кать... Я вздрогнула. Оля стояла в дверях кухни, сонная, растрёпанная, в моей старой футболке. — Ты чего не спишь? — пробормотала она. — Курю, — ответила я, не отрывая взгляда от окна. Она подошла ближе, зевнула. — Ты опять грузишься? — Угу. Оля налила себе воды, сделала несколько глотков и только потом посмотрела на меня внимательнее. — Ты какая-то странная. Я ничего не ответила. Она подошла к окну и выглянула во двор. — На что смотришь? Я машинально снова посмотрела вниз. Машины не было. Я резко выпрямилась. — Что? — спросила Оля. — Тут... машина стояла. — И? — Просто стояла. Мы обе смотрели во двор несколько секунд. Пусто. Только фонарь качался от ветра. Оля пожала плечами. — Может, уехали. Я ничего не ответила. Она повернулась ко мне и вдруг прищурилась. — Кать. Я затушила сигарету. — Что? — Ты напряжена как струна. Я попыталась усмехнуться. — Работа такая. Она покачала головой. — Нет. Я тебя знаю двадцать лет. Это не работа. Я отвела взгляд. — Оль... — Что происходит? Я молчала несколько секунд. Потом тяжело выдохнула и опустилась на стул. — Оль... я, возможно, главная цель маньяка. Она моргнула. — Что? Я посмотрела на неё. — Все жертвы похожи на меня. На кухне повисла тишина. Оля медленно поставила стакан на стол. — В смысле... похожи? Я провела рукой по волосам. — Рост, волосы, телосложение, возраст, почти копии. Он следит за мной, оставляет послания… Оля побледнела. — Господи... Она осторожно села напротив. — И... что он с ними делает? Я резко выдохнула. Перед глазами снова всплыли фотографии из дела — кровь, порезы, тела. Я сжала пальцами край стола. — Он... — голос сорвался. — Он их убивает, Оль. — я резко подняла глаза на неё. — Насилует. Мучает. Режет их ножом. Слова начали вырываться быстрее. — Он издевается над ними часами, понимаешь? Они всё это время живые. Всё чувствуют. Он режет им кожу, пишет на теле какие-то слова, как будто... как будто они для него вообще не люди. — А так понимаю вы подозреваете Сашу? Я резко встала, стул скрипнул по полу. Голос сорвался почти на крик. — И Боков хочет, чтобы я поверила, что это Саша?! Что я два года жила с человеком, который делает ТАКОЕ?! Я тяжело дышала. — Я спала с ним в одной кровати, Оля! Я готовила ему ужины! Я... — я запнулась. — Я любила его. Последнее слово прозвучало тихо. Оля смотрела на меня испуганно. Я провела рукой по лицу. — Он был мудак, да. Он бил меня, орал, изменял... — голос снова сорвался. — Но маньяк? — я покачала головой. — Нет. Я не могу в это поверить. Кухня снова погрузилась в тишину. С улицы донёсся шум проехавшей машины. Оля медленно протянула руку через стол и взяла меня за пальцы. — Кать... Я подняла на неё глаза. — Если это правда... — сказала она тихо. — ты должна держаться рядом с этим своим Боковым. Я невольно усмехнулась сквозь усталость. — Это ещё почему? Она пожала плечами. — Потому что он смотрит на тебя так, будто готов убить любого, кто к тебе подойдёт. Я тихо выдохнула. — Возможно. Оля сжала мою руку сильнее. — Тогда не отталкивай его. Я посмотрела в тёмное окно. И вдруг снова почувствовала то же странное ощущение — будто где-то в темноте кто-то наблюдает. Я медленно закрыла окно. — Оля... — М? — Если это правда... Она внимательно посмотрела на меня. — Тогда он уже где-то рядом. И от этой мысли по коже пробежал холод. Утро в отделе началось тяжело. Небо за окнами было серое, душное, будто ночь так и не ушла до конца. В коридорах пахло кофе, старой бумагой и табачным дымом. Где-то хлопали двери, у дежурки кто-то спорил, но всё это проходило мимо меня. Я сидела за столом и уже в третий раз читала одну и ту же страницу дела. Буквы расплывались. Потому что мысли были совсем не там. Я посмотрела на часы, почти десять, а Жени всё ещё не было. Я постучала ручкой по столу. — Кать, ты сейчас стол продолбишь, — заметил Валера, не поднимая головы от бумаг. — Работай, Валер. Он усмехнулся, но ничего не ответил. Я снова посмотрела на часы. Где его носит? Он никогда не опаздывал. Никогда. Дверь кабинета резко распахнулась. Мы с Валерой одновременно подняли головы. В проёме стоял Боков. Он выглядел так, будто ночь вообще не спал. Щетина, покрасневшие глаза, мятая рубашка, пиджак небрежно перекинут через плечо. Он молча прошёл в кабинет и бросил ключи на стол. Я поднялась. — Ты где был? — Работал. Валера поднял брови. — Интересно. Женя сел за стол, достал сигареты и спокойно сказал: — Я ночью следил за Громовым. В кабинете стало тихо. — Ты что сделал? — спокойно спросил Валера. — Следил. Я уставилась на него. — Один? Он закурил. — Женя, ты серьёзно сейчас? — Абсолютно. Я шагнула ближе. — Ты поехал к человеку, которого подозреваешь в серии убийств, один? Он поднял на меня глаза. — И? — И ты не подумал, что он может быть опасен?! Женя усмехнулся. — Катя... ты сейчас серьёзно? — Да! — Ты думаешь, шо я твоего бывшего не пересилю, если шо? — Дело не в этом! — резко ответила я. Он раздражённо выдохнул дым. — А в чём? — В том, что он мог заметить слежку! — голос сорвался. — Ты хоть понимаешь это?! Женя нахмурился. — И шо? — И всё! Он бы просто исчез! Скрылся! Уехал из города! Мы его ищем месяцами, а ты поехал и решил поиграть в одинокого героя?! Валера тихо сказал: — Так, спокойно... Но мы уже смотрели друг на друга. Женя резко поднялся со стула. — Я хотел убедиться. — В чём?! — В том, шо это он. — И убедился? Он замолчал на секунду. — Нет. Я усмехнулась. — Отлично. Просто блестяще. Он провёл рукой по волосам. — Он вёл себя чисто. — Или он просто умнее, чем ты думаешь! — Катя... — Нет, подожди! — я уже не могла остановиться. — Ты поехал к возможному серийному убийце. Один, без группы, без прикрытия. Ты вообще понимаешь, что могло случиться?! Женя резко шагнул ко мне. — Со мной? — Да! Он усмехнулся, но глаза оставались холодными. — Не драматизируй. — Я не драматизирую! Валера тяжело выдохнул. — Жень... Женя даже не посмотрел на него. — Он в какой-то момент просто исчез, — сказал он. — Как исчез? — Вышел из подъезда, сел в машину. Через двадцать минут я его потерял. Я покачала головой. — То есть ты всю ночь следил за человеком... и потерял его? Он резко посмотрел на меня. — Не начинай. — Я не начинаю. Я констатирую. Он шагнул ближе. — Ты сейчас злишься не из-за слежки. — Да неужели? — Да. — Тогда из-за чего? — Потому шо думаешь, шо со мной что-то могло случиться. Я сжала челюсть. — Я думаю, что ты мог всё испортить. Пауза. Он смотрел на меня несколько секунд. — Уверена? — Абсолютно. Он усмехнулся. — Ладно. Я резко отвернулась, взяла со стола сигареты. — Прекрасно, — тихо сказала я. — Работайте. — Катя. Я остановилась у двери. — Что? — Я просто хотел убедиться, что он не навредит никому. Я сжала ручку двери. — В следующий раз убедись, что ты сам живой вернёшься. И вышла. Я стояла у входа в отдел и курила уже вторую сигарету подряд. Августовский воздух был тёплый, липкий. Двор был почти пустой — редкие машины проезжали мимо, где-то вдалеке шумел город. Я затянулась глубже. Чёрт, меня бесило всё. И больше всего — собственные мысли, потому что я действительно испугалась. Когда он сказал, что следил за Громовым. Один. — Чёртов Боков... — пробормотала я и выбросила окурок. Потом медленно вернулась в отдел. Когда я вошла в кабинет, Валера сидел за столом, а Женя стоял у окна и курил. Оба замолчали, когда я вошла. Я села за стол, повисла тяжёлая тишина. Я уронила голову в руки и в этот момент зазвонил телефон. Резко и громко. Я автоматически подняла трубку. — Соколовская. Несколько секунд в трубке было тихо, а потом раздался мужской голос. Спокойный и знакомый, настолько, что внутренности сжались. — Здравствуй, Катя. Сердце провалилось куда-то вниз, глаза сами расширились. — Громов. В кабинете стало тихо, Женя и Валера одновременно повернули головы ко мне. Саша тихо усмехнулся, я это услышала. — Всё-таки помнишь, я думал ты совсем из-за работы забыла про своего любимого. Я сжала трубку. — Что тебе нужно? — Поговорить. Я чувствовала на себе взгляды Жени и Валеры. — Нам не о чем разговаривать. — Ошибаешься.— пауза. — Я знаю, что ты меня ищешь. Я сглотнула. — Ты что-то перепутал. Он тихо рассмеялся. — Катя... По спине пробежал холод. — Передай своему следаку, что он херово следит. Я резко подняла глаза на Женю. — Он тебя потерял сегодня ночью. Женя медленно выпрямился. — А я его — нет. — тишина. — Мы скоро увидимся, тебе понравится. Связь оборвалась. Я медленно положила трубку и вдруг поняла, что у меня трясутся руки. — Это... — голос сорвался. — Это был он... — я подняла глаза на Женю. — Он знал. Он знал, что ты следил за ним. Он сказал... сказал, что ты его потерял... Слова начали путаться. — Он наблюдает за мной... он где-то рядом... он сказал, что мы скоро увидимся...ч-что мне понравится... Слёзы сами покатились по лицу. Женя оказался рядом мгновенно. Он взял меня за плечи крепко. — Тихо... Катя, смотри на меня. Я тяжело дышала. — Всё хорошо. Слышишь? Всё хорошо. Я рядом. — его голос был низкий и спокойный. Он провёл рукой по моим волосам. — Ничего он тебе не сделает. Я сжала его рубашку пальцами. Валера стоял рядом, побледнев. Но в этот момент внутри Бокова уже поднималась другая волна. Он слушал слова Кати, видел её слёзы, дрожащие руки — и в груди начинала расти ярость. Громов, он не просто объявился. Он позвонил прямо сюда. В отдел, спокойно, уверенно, будто всё это — игра. И хуже всего было другое. Он знал про слежку. Значит, видел его. Видел, как он стоит у подъезда, как следит. Значит, всё это время он наблюдал и за Катей тоже. Эта мысль ударила сильнее всего. Женя вдруг очень ясно понял одну простую вещь: пока Катя остаётся в этом деле — Громов будет приходить за ней. Снова и снова. Он будет звонить, смотреть, играть. И рано или поздно — подойдёт ближе. А он не сможет быть рядом каждую секунду. И от этой мысли внутри что-то окончательно оборвалось. Женя резко отпустил её, его лицо изменилось. Злость настоящая накрыла лавиной, он схватил со стула пиджак. — Всё, блять. Хватит с меня. И пошёл к двери. — Женя, куда ты, блять? — спросил Валера. Он даже не остановился. — В Генпрокуратуру. Я вскочила. — Что?! Он повернулся, глаза были холодные. — Я отстраняю Соколовскую от дела. — Ты не имеешь права! Он усмехнулся. — С моим влиянием — имею. Я шагнула к нему. — Это моё дело! Хорош вечно пытаться выгонять меня из расследования! — Нет, Катя, — тихо сказал он. — Теперь это моя проблема. И в этот раз, я серьёзно. Он посмотрел на меня так, будто принимал решение, которое самому ему не нравилось. — И ты больше в него не лезешь. И вышел из кабинета быстро, не оборачиваясь. Несколько секунд я просто стояла, пытаясь осознать, что произошло. В голове всё ещё звучали его слова: «Я отстраняю Соколовскую от дела.» А потом меня будто кто-то толкнул. Я резко сорвалась с места и выбежала в коридор. — Боков! Он уже почти дошёл до лестницы. — Женя! Он остановился, но не обернулся. Я догнала его, схватила за руку и резко развернула к себе. — Ты с ума сошёл?! Ты не имеешь права так делать! Он посмотрел на меня холодно. — Имею. — Нет, не имеешь! Это моё дело! — Уже нет. — Да кто ты вообще такой, чтобы решать за меня?! В коридоре стало тихо. Несколько сотрудников у дальних кабинетов обернулись, но быстро сделали вид, что заняты своими делами. Я почти задыхалась. — Ты не можешь меня отстранить! — Могу. — Нет! Я шагнула ближе. — Это моё расследование! Моя работа! Он смотрел на меня несколько секунд. А потом вдруг резко шагнул вперёд и прижал меня к стене, удерживая за плечи. Не грубо, но так, что я мгновенно замолчала. — Ты ваще понимаешь, шо происходит? — тихо сказал он. — Да понимаю! Маньяк позвонил, и ты решил устроить спектакль! Он усмехнулся. — Спектакль? — Да! Потому что ты решил поиграть в героя! Он сжал мои плечи сильнее. — Я не играю, блять. — Тогда что ты делаешь?! Он молчал несколько секунд, глядя мне прямо в глаза. А потом тихо сказал: — Я пытаюсь не дать ему тебя убить. Я замерла. — Женя... Он провёл рукой по лицу. — Он звонит тебе в отдел, Катя. Он знает, где ты. Он знает, шо я за ним следил. Он, блять, играет с нами. — И что? — голос сорвался. — Это моя работа! Он посмотрел на меня так, будто я сказала что-то совершенно безумное. — Твоя работа? — Да! — Нет. — Да! Я упрямо подняла подбородок. — Я следователь. И если это Саша, то я должна... — Да срать мне на твоего Сашу! Его голос сорвался так резко, что я вздрогнула. Он вдруг замолчал. Несколько секунд просто смотрел на меня. А потом сказал тихо: — Я люблю тебя, Катя. Мир будто остановился. Я смотрела на него несколько секунд, а потом вдруг что-то внутри окончательно оборвалось. Я отрицательно замотала головой. — Нет... — тихо сказала я. Он нахмурился. — Шо? И вдруг меня накрыло. — Нет, так нельзя! — голос сорвался.Я резко вырвалась из его рук. — Ты не можешь так просто это говорить! Он смотрел на меня, не понимая. — Катя... — Нет, подожди! — я почти кричала. — Ты не можешь то отталкивать меня, то говорить, что любишь! Ты не можешь решать мою судьбу, а потом просто... просто отгонять меня! — на глазах стояли слёзы. — Ты думаешь, это так работает?! Он молчал. Я провела рукой по лицу. — Ты решаешь, что мне можно делать, а что нет. Отстраняешь меня, запрещаешь. А потом... говоришь это. — голос дрожал. — Кто ты такой, чтобы так решать? Зачем ты вообще это сказал? Он смотрел на меня несколько секунд. И впервые за всё это время в его взгляде появилась не злость, а боль. Он тяжело выдохнул. — Я уже однажды потерял любимую женщину. Я замолчала. Он отвёл взгляд. — И больше этого не допущу. Я смотрела на него, пытаясь понять. — Ты не понимаешь... — тихо сказал он. — Я не позволю, чтобы с тобой случилось то же самое, что и с Марусей. Я покачала головой. — Женя, ты сейчас совершаешь огромную ошибку. Он ничего не ответил. — Если ты меня сейчас отстранишь, он ляжет на дно, — сказала я. — Понимаешь? Он исчезнет. Мы больше его не найдём. Женя молчал. — Это конец дела, — тихо сказала я. Он сжал челюсть, но было видно — он уже всё решил. В этот момент из кабинета выбежал Валера. — Вы что тут устроили?! Женя повернулся к нему. — Козырев. — Чего? — Следи за ней. — В смысле? — Ни на шаг от себя не отпускай. Валера нахмурился. — Женя... — Я серьёзно. Он посмотрел на меня. — И шо б одна она нигде не ходила. После этого он развернулся и быстрым шагом пошёл к лестнице. — Боков! — крикнула я. Но он уже не остановился, через несколько секунд хлопнула входная дверь. Коридор снова стал тихим, я стояла посреди него, тяжело дыша. Валера осторожно подошёл ближе. — Катя... Я не ответила, потому что в голове уже складывалась совсем другая мысль. Женя прав. Маньяк играет, он наблюдает, звонит. Он хочет, чтобы я боялась. Я медленно вытерла слёзы. Если он охотится на меня...значит, меня и нужно показать. Мысль была безумной, но другой не было. Я подняла глаза на Валеру. — Валер. — Что? — Поехали. Он нахмурился. — Куда? Я посмотрела в сторону лестницы, где исчез Боков. — За ним. — Зачем? Я тихо сказала: — Потому что я знаю, как остановить это безумие. Валера несколько секунд смотрел на меня. — Катя... — осторожно сказал он. — Мне уже не нравится, как это звучит. Я усмехнулась. — Мне тоже. Но внутри уже всё было решено. Я стану приманкой. И Громов клюнет. Вопрос был только один. Кто из нас переживёт эту встречу.