Первые встречи

Недружелюбные тучи укрыли угрюмый город меланхоличными оттенками серого. Грязного, если долго всматриваться в паутину трещин на старом асфальте, хмурого, когда смотришь на своё отражение, а оно недовольное, в ответ как с упреком глядит и не двигается. Давящего. Леон ощущал этот серый на своём плече, немного в оттянутом кармане поношенной куртки, хотя совсем недавно он считал её идеально новой, а теперь едва сдерживался от того, чтобы не выкинуть её в мусорный бак в ближайшей подворотне. Та милость, на которую его сослали во время очередной миссии, выпустила клыки и когти аккуратно в телячью кожу новой дубленки. С дырой посередине живота и вывороченной линией корявой молнии, мужчина накинул её себе на плечи в суматохе взлетавшего вертолёта. Всё равно время впереди было холодным, его собственные суставы начинали всё чаще реагировать на перемену погоды, и разгуливать по многолюдным улицам города в одной лишь футболке считалось чем-то свыше его уровня урезанной социализации. Только вот улицы были пустыми, если не считать редких окриков со стороны проезжей части, чьих-то смазливых личиков, улыбавшихся из-за стекол магазинов и вырвиглазной неоновой вывески далеко вниз по улице. Всех остальных людей серость загнала глубже в свои квартиры, позакрывала за ними двери и укрыла одеялами от страха подальше. Леон не мог разделить их очевидно правильного желания, как ни старался. Правда, старался он так себе, и его попытка привнести нормальности в и без того очевидно не нормальный жизненный уклад потерпела громкоголосую неудачу у холодильника. Когда он уезжал со своей холостяцки скромной жилплощади две затянувшиеся недели назад, в холодильнике оставался алкоголь. Сегодня его не оказалось ни на верхней, ни на последней полке. Он не нашел его в условном тайнике среди внутренностей кухонного шкафчика, не дотронулся пальцами до прохладного стеклянного горлышка позади дивана и не услышал радостного бутылочного звона под ванной. Кто-то любезно похозяйничал в его отсутствие, и Леон нехотя перебирал в голове возможные два варианта, три варианта, если совсем углубляться в подробности. Но Крис бы оставил ему хотя бы виски на донышке, значит, такая вероятность неумолимо сводилась к нулю. А в разорванную куртку всё активнее толкался злополучный ветер, пробирался к телу ближе, к самим мыслям даже, и Леон медленно стянул куртку с плеч, когда оказался у правильной двери. В конце концов, это заведение считалось без малого приличным, без многого почти что стоящим, и приходить туда в испорченной одежде было признаком дурного вкуса. Леон перекинул через локоть куртку, оглянувшись в поисках подходящей мусорки, заметил лишь отблеск давно минувшей неоновой вывески. Пожал плечами, и толкнул приветливую знакомую дверь рукой. Звякнул колокольчик над входной дверью, пропуская в идеально приглушенный свет, переполненный запахом вермута и русской водки. Мужчина шагнул внутрь бара без малейшего раздумья, и совсем ненадолго задержался, придерживая дверь открытой для крайне угрюмого, выходившего на улицу гостя.

***

Среди отполированной деревянной мебели, тянущейся ковровой дорожки и звуков натираемого до блеска хрусталя, тут и там маячило название заведения. За годы его частого посещения Леон так и не удосужился запомнить хотя бы первые его буквы. Он называл его коротко и просто, лаконично, так, что каждое слово само слетало с языка. Оставалось при этом громким, звонким, привлекавшим нужное количество внимания, если бы когда-то ему довелось произнести его вслух.

Бар «Пошли они все к чёрту».

Но его натренированное произношение, делавшее неофициальное название почти что мелодией для ушей, так и оставалось тихим, пробурчавшим под нос и совершенно незаметным для остальных. Леон не распространялся о том, куда именно он срывается после каждой миссии. Чаще всего он переступал порог бара даже раньше, чем оказывался в своей квартире. Потому что здесь было чертовски спокойно, бармен вежливо улыбался ему из-за стойки, ловко доставая первую бутылку крафтового пива из охлаждения. Никакого постороннего шума, соседской возни, уличной суматохи. Никогда в этом не признаваясь, мужчина почти что любил это место за медленный тягучий джаз, игравший из крохотных незаметных настенных колонок, игравший вживую, если ему выпадал случай попасть на субботнее представление. В этот раз Леон обсчитался ровно на один день, и музыка была ненастоящей. А он всё равно был тут, променявший навязанное желание быть дома на мягкий свет теплых потолочных лампочек. Леон замер, осматривая знакомое помещение с бархатистым воздухом, проникавшим внутрь его закрадшейся тревоги, и свел брови к переносице. Мимо ушей промчалась сменившаяся мелодия. Здесь, в месте дорогого вина по личным заказам, неумело разложенного покера на столах и горькой последующей выпивки, цену которой рационально завышали в зависимости от толщины пустевшего бумажника, она сидела под самой яркой лампой. На высоком барном стуле, немного покачивая аккуратной ножкой в такт музыке. Взгляд Леона невольно задержался на изгибах, украшенных длинной черной юбкой, подчеркнутых до совершенства расстегнутой в двух пуговицах блузкой. На том, как красиво исчезал свет в волнах её светлых волос. Кем бы ни была вечерняя гостья, она не подходила принципам заведения ни на грамм, ни на пинту, потому что мужчина давно сумел изучить здешних обывателей с потрескавшимися масками успеха. А она не замечала ни этого, ни того, что на барной стойке от разбитых бокалов следы глубокие остались и давно уже. Нет, девушка перемешивала соломинкой цветное блестящее дно своего коктейля под тихое завывание музыки. Она не отвечала бармену, но услужливо при нём делала вид, будто изучает винную карту. Судя по тому, что рядом пустели три одинаковых бокала на высокой ножке, незнакомка вовсе не собиралась изменять выбранному коктейлю. И не это было заманчивым в ней, в её обтягивающем гламурном наряде, подходящим больше под торжественный выход в место высокой культуры, чем посещения низа гастрономической иллюзии забродившего выбора. Просто она сидела рядом с тем местом, где всегда сидел Леон. Не сумев изменить своей привычке, мужчина опустился рядом с незнакомкой на высокий стул, жестом обращая на себя внимание неизменного бармена. Его тихое, к ней лишь обращенное приветствие, осталось без ответа. Только вот она повернула голову и её глаза, её прекрасные светлые глаза, с его взглядом встретившись, оказались точно такими же потухшими. Леон засмотрелся в них непозволительно долго.

***

В первый раз она с ним не заговорила.

***

Измученный в сырости проливного дождя, обозленный на проблемы городского транспорта и своё собственное до абсурда желание поскорее напиться, Леон толкнул рукой поскрипывающие двери бара в очередную застоялую пятницу. Его хлипкий пластиковый телефон, чудом работавший после многочисленных падений, продолжал к жестокости судьбы принимать звонки вкупе с чередой бесполезных сообщений, вспыхивал при этом надоевшим прямоугольником яркого экрана. И так отвратительно вибрировал в боковом кармане намокших джинсов. Леон надавил на нём красную кнопку с телефонной трубкой не глядя, не различив и последних подсвеченных цифр в требовательном номере. Бросил бесполезное, уже почти доломанное, устройство на стойку и заказал себе выпить. Двойную порцию для начала. Ему хотелось пропустить обязательный здесь ритуал повышения градуса и миновать сегодня пиво. Нужно было крепче и больше, поэтому он без зазрения совести дважды щелкнул пальцами. Количество граненых стаканов с виски помножилось дружелюбными стараниями бармена. А телефон заново зазвонил, заверещал прямо-таки, и Леон упорно принялся вжимать ему проклятую красную кнопку в корпус. Только вызов не сбрасывался, действовал ему на нервы, на его замученные перемешанные в месиво мысли. Он расскажет о миссии в подробностях завтра ближе к вечеру, когда протрезвеет и проспится. Сейчас же ему катастрофически необходимым было напиться и уснуть ближе к полуночи в совершенной тишине его пустой корпоративной квартиры. Леон выругался, отпустив кнопку сброса, когда вызов не оборвался в своём надменном старании испортить ему вечер. И телефон исчез из его напряженных рук, точно его там никогда и не было. Оставил после себя остекленевшее ощущение невесомой желанной пустоты. Удивительную тишину, немного больше спокойствия, чем требовалось. Удивленный, мужчина отпил прохладного виски, и заметил её запоздало. Краем взгляда, когда незнакомка отпустила красную кнопку его умолкшего телефона. Она его выключила, отвлекшись от своего нового коктейля. А Леон не сумел в себе найти к ней слов благодарности, ни единого, он просто потянулся к её руке за телефоном. Ухмыльнулся и перекинул его через поверх головы бармена прямиком в устеленное мягкими салфетками черное мусорное ведро. Он её присутствие ощутил, может быть, сразу же. Потому что на платье ней было пыльно-розовым, удачно оттенявшим пьяный румянец щек, просто он на неё не отвлекся. Девушка проследила за трагедией выключенного телефона. Перевела потухший свой взгляд Леону на лицо, различила свежерассечённую губу, немного наклонила голову. Чтобы увидеть, что левая рука мужчины была плотно перевязана чуть повыше локтя, а сам он наверняка питался в последние дни обезболивающими вместо нормальной пищи. И ничего не сказала, самую чуточку повела бровью. То, что она пила сегодня, напоминало солнце, утопленное в бокале. Засмотревшийся на неё Леон не решился спросить названия. Оставил это для третьего раза.

***

В третий раз её в баре не оказалось.