Вторая сыгранная партия

В перешептывании покалывающего зимнего ветра, в его серебристых отблесках раззадоренных вихрящихся снежинок, музыка усмиряла свой голос. Делалась тише, медленнее в тяжести каждой верно взятой ноты. Правильнее, сочащаяся из-под потолка и тени протертых крохотных динамиков. Через приоткрывшуюся дверь на улицу в суматоху заснеженного города. Чтобы только увидеть его издалека и тепла, в котором она привычно обитала. Показаться белесым дыханием в холоде, яркой вспышкой загоревшейся лампочки над головой и отблеском в двух, с неба упавших, звёздах. Оказавшихся бриллиантами в подаренных серьгах. Леон невольно взглянул на их отблеск, когда Грейс поправляла уложенные волосы, и едва не пропустил озвучивание хода. Заговорщицки подмигнул сидящей возле него маленькой девочке. И дружелюбному бармену, получившему в качестве чаевых плотную стопку сложенных купюр. Потому что детям нельзя было находиться в баре ни в его утреннем сонном состоянии, ни, тем более вечером. Все обстоятельства, приводимые в качестве аргументов, отсеивались одним единственным весомым «нет». Так и оставшимся в воздухе и недовольстве на накрашенных женских губах, когда стоимость скромного заказа смело увеличилась в чеке на приписанный к счету с правой стороны ноль. – Я даже не знала, что здесь в меню есть молочные коктейли. – Грейс ловко переставила с подноса две яркие порции, белую к себе ближе, розовую же передвинула к сосредоточенной девочке. Подцепила ей вишню десертной ложкой. – Держи, дорогая. – Лучше, чем апероль? – перед Леоном мгновением позже оказалась до краев наполненная кружка горького свежесваренного кофе. Он не хотел его, но в месте, где напитки заменяли слова, невозможным казалось ничего не выбрать. Тем более, что Грейс была с ним, смотрела на свой коктейль с тем игривым обожанием, с которым не встречала ещё ни один свой алкогольный напиток. Даже если тот блестел от шиммера, переливался в золотистом свете, обещал ей расслабленный вечер. Нет, она хотела этого тихого утра. Мужчина криво усмехнулся, перехватив её взгляд, и позволил себе в кофе щедро бросить верхушку из взбитых сливок. Не из её порции вовсе. А он над ней именно попросил включить эту самую яркую лампу. Хотя девушка пробыла у барной стойки меньше одной, плавной от джаза, минуты. – Совершенно нет. – Грейс многозначительно подняла брови, пробираясь в глубину взбитых сливок трубочкой. Громко ойкнула, заслышав знакомый звук перемешивания, и посмотрела на девочку. – Какое там число? – Не моё. – потому что разлинованный под игру лист перед Леоном был почти весь перечеркнут, и ведущий вынимал под конец совершенно не те шары. Мужчина откинулся на спинку красного диванчика, прикрывая глаза. – Но удача ещё не отвернулась. На пальце Грейс было его кольцо, такая же форма, такой же материал, та же гравировка на внутренней стороне, не чувствуемая кожей, ощущаемая бесконечно мыслями. Он подарил ей его после того, как они поздравили друг друга с Рождеством во второй раз, в третий же год их знакомства, если не сбиваться со счета. Под блеск мигающей гирлянды передал маленькую зеленую коробочку, чтобы её глаза так очаровательно и испуганно округлились от волнения. И голос дрогнул, в гласных запутавшись, в звуках его собственного имени, когда Леон накрыл тонкие пальчики Грейс своей горячей ладонью. Немного приоткрыл коробочку, а там два кольца вместо одного на мягкой бархатистой подушке. Она тогда так громко облегченно выдохнула, щелчком трясущихся пальцев заказывая себе по привычке последнюю до третьей порцию, что смех Леона стал громче музыки. На пальчике Эмили кольцо было великоватым, но она носила его, постоянно поправляя, перемещая с указательного на большой и обратно. Не подпускала к себе мысли снять и на минуту. Леон взглянул на эту маленькую упрямую ручку, разделывающуюся с засахаренной вишней, и улыбнулся. Однажды, это кольцо станет ей мало, и девочке придется носить его на мизинце, как и Шерри, или на цепочке на шее, как это делала Эшли. Как и все, чьи души помнили голоса страдавших исчезнувших городов. – Тшш. – Грейс прижала палец к губам, поймав тишину незримо за все притихшие ноты, медленно покачала головой. Эмили хихикнула в ладоши, задев мужчину локотком. – Тихо и внимательно, все слушаем. Не способный сдержать улыбки, Леон вместе со всеми прислушивался к тому, как зарождался под чужими пальцами следующий ход. Как бочонок звучал, о другой ударяясь округлыми стенками, как медленнее крутился настольный барабан. – Четыре! – девочка не смогла сдержать восторга, заслышав число первой, и отставила свой коктейль далеко в сторону. Почти что на самый край от себя, и Грейс пришлось подхватить его от угрозы неизбежного падения рукой. – У тебя есть четыре? – Посмотри. – с тихим смехом, Леон повернул к ней лист, освободив руки. Поймал на себе задорный взгляд девушки и лишь немного пожал плечами. – У неё быстрее получиться, чем пока я сфокусирую взгляд, знаешь, возраст. – Ты невыносим. – одними губами произнесла Грейс, стараясь не рассмеяться, потому что это наверняка бы отвлекло девочку. Зажала трубочку у коктейля губами, а все равно улыбнулась. Ему. – Не четыре, не четыре, тоже не четыре. – Эмили радостно склонилась над листом, где среди всех чисел лишь одного оставалось не перечеркнутым, и отчего-то оно именно для неё представляло наименьший интерес. Леон ненавязчиво указал на него мизинцем, отвернувшись в сторону. – Есть, у него есть все! – Тогда кричи «бинго», иначе я не выиграю. – подсказал мужчина, и принял из рук Грейс черный маркер, которым обводил выигрышные числа. Он так и не удосужился узнать, какой приз был в этой игре. Ведь его призом были две спутницы, весело перешептывающиеся между собой. Смотрящие на него всегда украдкой, с хитростью в прищуре светлых глаз. Разместившиеся на бархатистых красных диванчиках в пятницу. В баре, где он привык всех посылать к чёрту. – Бинго? – Эмили попробовала слово, точно на вкус, тяжеловатое и счастливое. Подняла вверх свою тоненькую ручку, привлекая к их столику ведущего. – Бинго!