Часть 2 владение телом

Вечер. Парк. Они гуляют уже около часа Аня замёрзла. Не то чтобы сильно, но ветерок к вечеру стал прохладнее, а она, как всегда, легко оделась. Свитер — это хорошо, но куртка тонковата. Она старалась не показывать, но Дима, видимо, заметил, как она поёжилась. Дима: — Замёрзла? Аня: — Нормально. Дима: — Я же вижу. Иди сюда. Он остановился, развёл руки в стороны, типа «обнимашки». Аня засмеялась и шагнула к нему. Дима обхватил её руками прямо поверх куртки, прижал к себе. От него шло тепло, пахло той самой толстовкой, которую она стирала позавчера, и ещё чем-то своим, Диминым. Аня: — Так теплее. Дима: — А я грелка. Универсальная. И батареи чиню, и девушку грею. Тарифы умеренные. Аня уткнулась носом ему в грудь. Стоять так было хорошо. Вокруг люди ходили, но им было плевать. Дима гладил её по спине, по волосам. Не спеша, просто водил рукой. Аня: — Дим, а пойдём домой? Дима: — Устала? Аня: — Не то чтобы устала. Просто... хочу домой. С тобой. Она подняла на него глаза. Дима смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде было что-то такое... тёплое, что ли. Он улыбнулся. Дима: — Пошли. Они пошли к выходу из парка, но не быстро, а всё так же медленно, держась за руки. Аня чувствовала его ладонь — сухую, тёплую, с мозолью на указательном пальце (он где-то поработал, наверное, с инструментом). Она любила его руки. Не то чтобы красивые, но сильные, и всегда такие... надёжные, что ли. Возле выхода из парка Дима остановился. Дима: — Подожди секунду. Он подошёл к той самой вишне, с которой они стояли, и аккуратно отломил маленькую веточку. Совсем маленькую, с несколькими цветочками. Вернулся к Ане. Дима: — На память. Аня взяла веточку, посмотрела на неё, потом на него. Аня: — Ты чего? Она же завянет. Дима: — Ну и пусть. Сейчас красиво. Держи. Аня взяла. И правда красиво. Маленькая, нежная. Она спрятала веточку в карман куртки, чтобы не сломать. По дороге домой они почти не разговаривали. Аня шла и думала о том, как ей хорошо. Просто идти, чувствовать его руку, знать, что они идут в их общую квартиру, что там их кровать, их вещи, их запах. Она не думала ни о чём конкретном, просто плыла по течению. В подъезде было темно — лампочку опять кто-то разбил или перегорела. Они поднимались по лестнице, и на втором этаже Дима вдруг остановился, притянул её к себе и поцеловал. Прямо на лестнице, в темноте. Аня не ожидала, но ответила. Целовались недолго, но крепко. Дима: — Соскучился. Аня: — Мы же весь вечер вместе. Дима: — Ну и что. Всё равно соскучился. Она засмеялась и пошла дальше. Дома было тепло. Аня разулась, повесила куртку, достала из кармана веточку и поставила в маленькую кружку с водой на подоконнике на кухне. Дима тем временем ушёл в комнату, включил там свет, музыку включил тихую, какую-то спокойную. Аня: — Я чайник поставлю? Дима: — Давай. А я пока переоденусь. Аня включила чайник, достала из пакета оставшиеся пирожные (два штуки), разложила по тарелкам. Сама присела за стол, уставилась в окно. Там уже темно, только фонари светят и машины изредка проезжают. Тишина. Зашёл Дима. Он переоделся в домашнее — старые спортивные штаны и майку. Подошёл к Ане сзади, положил руки ей на плечи, наклонился и поцеловал в макушку. Дима: — Устала? Аня: — Немного. Но хорошо. Дима: — Сейчас чай попьём, и можно лежать. Он сел напротив неё. Чайник закипел, Аня встала, заварила чай. Села обратно. Они пили чай, ели пирожные, молчали. Но молчание было приятным, не напряжным. Иногда перекидывались парой фраз. Дима: — А завтра что делаешь? Аня: — Во вторую смену. А ты? Дима: — У меня выходной. Думал с друзьями пересечься, но если хочешь, можем куда-то сходить. Аня: — Иди к друзьям. Я после работы устану, наверное. Посижу дома, книжку почитаю. Дима: — Ну смотри. Если что, я вечером вернусь, принесу тебе чего-нибудь вкусного. Аня: — Договорились. Она допила чай и встала. Аня: — Я в душ. Дима кивнул, убрал кружки в раковину. Душ Аня принимала долго. Любила стоять под горячей водой, чувствовать, как уходит усталость, как расслабляются мышцы. Мысли текли медленно, ни о чём. О том, какой сегодня был хороший день. О том, что Дима — дурак, но её дурак. О том, что вишня в кружке на подоконнике — это самое милое, что он мог сделать. Вышла из душа завёрнутая в полотенце, с мокрыми волосами. Дима сидел на кровати в комнате, листал телефон. Увидел её — отложил. Дима: — Иди сюда, высушу. У них был фен, но Дима иногда любил просто водить руками по её мокрым волосам, и Аня это любила. Она подошла, села на пол перед кроватью, спиной к нему. Дима сел на край, начал перебирать её волосы пальцами, отжимать воду, массировать кожу головы. Аня: — Ммм... хорошо. Дима: — Расслабляйся. Он делал это долго, минут десять. Просто водил руками по волосам, иногда опускался на шею, гладил плечи. Аня сидела с закрытыми глазами, почти засыпала. Потом он наклонился и поцеловал её в плечо. Просто так. Губами провёл по коже, чуть выше. Аня вздрогнула, но не от холода. Дима: — Пойдём спать? Аня повернула голову, посмотрела на него. Аня: — Пойдём. Она встала, сняла полотенце, накинула свою старую футболку, в которой всегда спала. Дима лёг на свою сторону, она — на свою. Свет погасили. В комнате темно, только свет от фонарей с улицы пробивается сквозь занавески. Слышно, как где-то далеко машина проехала, и тикают часы на кухне. Аня лежала на спине, смотрела в потолок. Дима лежал на боку, лицом к ней. Молчали. Потом он подвинулся ближе, обнял её рукой, притянул к себе. Дима: — Иди сюда. Аня повернулась к нему, уткнулась носом ему в шею. Дима гладил её по спине, по пояснице, просто водил рукой. Его ладонь была тёплая, большая. Аня выдохнула, расслабилась совсем. Аня: — Дим. Дима: — М? Аня: — Спасибо за сегодня. Дима: — За что? Аня: — За ветку. За парк. За... ну, просто. Дима поцеловал её в лоб. Дима: — Глупая. Это тебе спасибо. Что ты есть. Они лежали так долго, обнявшись. Дима не отпускал, гладил, дышал ей в макушку. Аня чувствовала, как её кожа покрывается мурашками от его прикосновений. Не от холода — от того, как он это делал. Медленно, нежно, будто боялся сломать. Потом она почувствовала, как его рука скользнула ниже, под край футболки, на голую кожу поясницы. Просто лежала там, грела. Аня: — У тебя руки холодные. Дима: — Сейчас согреются. Он прижал ладонь плотнее, и правда, быстро согрелась. Аня сама не заметила, как придвинулась ещё ближе, почти вжалась в него. Дима: — Ты чего дрожишь? Аня: — Не знаю. Приятно. Он улыбнулся в темноте — она не видела, но почувствовала. Дима поцеловал её в висок, потом в скулу, потом нашёл губы. Поцелуй был долгий, тягучий, неспешный. Аня растаяла. Она любила эти моменты. Когда не надо никуда спешить, когда можно просто быть рядом, чувствовать его кожу, его дыхание, его руки. Они целовались, и её футболка куда-то задралась, и его рука гладила её живот, бока, рёбра. Просто водила, изучала, запоминала. Аня: — Дима... Он оторвался от её губ. Дима: — А? Аня: — Ничего. Просто... Она не договорила, потому что не знала, как сказать. Что ей хорошо. Что она хочет его. Что прямо сейчас, в этой темноте, с его руками на себе, она чувствует себя нужной, любимой, своей. Вместо слов она снова поцеловала его сама. Дима понял без слов. Он вообще часто понимал её без слов, хотя она молчала. Он аккуратно приподнялся, стянул с неё футболку, бросил куда-то в сторону. Сам снял свою майку. Лёг обратно, прижался к ней всем телом. Кожа к коже. Аня выдохнула — это было так... правильно. Они лежали, переплетясь ногами, руками, дышали друг другом. Дима целовал её плечи, ключицы, шею. Нежно, чуть касаясь губами. Аня гладила его спину, чувствовала, как напрягаются мышцы под её пальцами. Дима: — Какая ты тёплая... Аня: — Сам тёплый. Она провела рукой по его груди, вниз по животу. Дима замер на секунду, потом выдохнул и поцеловал её уже по-другому — жёстче, требовательнее. Аня ответила. В комнате было тихо, только их дыхание и редкие звуки с улицы. Где-то далеко залаяла собака, но им было всё равно. Был только он и она, их кровать, их запах, их ритм. Дима вошёл в неё медленно,(дадада секс) аккуратно, будто спрашивая разрешения. Аня обхватила его ногами, притянула ближе. Ей не было больно или страшно — только хорошо. Правильно. Они двигались в темноте, не спеша, слушая друг друга. Дима иногда целовал её, иногда просто дышал в шею, шептал что-то неразборчивое. Аня гладила его по спине, по затылку, зарывалась пальцами в волосы. Аня: — Дима... Дима: — Что? Аня: — Я тебя... Она запнулась. Слова застряли в горле. Но Дима понял. Он всегда понимал. Дима: — Я знаю. Я тоже. Он поцеловал её в губы, мягко, и они продолжили. Аня закрыла глаза и просто чувствовала. Его тепло, его вес, его руки, его губы. Всё это было её. Только её. Потом всё закончилось. Они лежали, тяжело дыша, мокрые от пота, переплетённые. Дима первый пришёл в себя, поцеловал её в плечо, в щёку, в нос. Дима: — Ты как? Аня: — Хорошо. Она улыбнулась в темноте. Дима встал, сходил на кухню, принёс воды. Аня напилась, он допил остатки. Лёг обратно, обнял её, притянул к себе спиной к груди. Так они любили засыпать — ложкой. Дима: — Спи. Аня: — Ага. Но она ещё долго не спала. Лежала, слушала его дыхание, чувствовала, как его рука лежит у неё на талии, как его нос уткнулся ей в затылок. Думала о том, что вот оно. То самое, чего она боялась и чего хотела. Не просто отношения, не просто секс, а вот это — когда после всего он приносит воду и обнимает, и ты чувствуешь себя в безопасности.