Глава 11.

      Покинув Айварстед, Риза ещё долго слышала за спиной шум реки. Дорога вилась сквозь осенний лес Рифта, уводя всё дальше от деревни. На пути изредка встречались покосившиеся участки когда-то огибающего дорогу низкого заборчика, старые и почти развалившиеся столбы фонарей, сейчас уже не освещающих дорогу путников. Сумерки постепенно сгущались, но даже сквозь их серость она различала золото листвы. Под сапогами мягко шуршали опавшие листья, хрустели сухие веточки и мелкие камни. Воздух пах влажной землёй, водой и прелой листвой. Почти по-домашнему. Правда, данмерка до сих пор не могла однозначно сказать, есть ли у неё место, которое можно было назвать домом. Она шла без остановки, сбавив шаг единожды только для того, чтобы свериться с картой, освещённой мягким сиянием магического шара света.       Со временем лес начал меняться. Золотые широколиственные сосны стали редеть и постепенно пространство начали заполнять высокие и величественные сосны, добавляя в воздух запах хвои. Редкие следы повозок, просматривающиеся на дороге, становились всё старше, будто въевшимися в землю и камень шрамами. Следы пребывания людей давно остались позади. Дорога перестала выглядеть так, будто ей часто пользовались.       Ветер усилился, принося с собой прохладу со стороны близлежащей Глотки Мира. Риза стала плотнее кутаться в плащ, ощущая проходящий под одеждой воздух и вызывающий мурашки. Замедлив шаг она заметила, что ночь давно опустилась на лес и пустила глубокие тени среди деревьев, усиливающиеся от мерцания магического света. Шар света следовал за данмеркой, освещая путь, но не отпугивал диких животных. В частности, волков. Пара представителей этих хищников следовали за ней, не решаясь подойти ближе из-за странного источника света, но со временем они становились увереннее. Риза всё ближе стала слышать рычание, смешанное с глухим писком. Пальцы сжимались сильнее на рукояти клинка, а слух напрягался, улавливая каждый шорох, шелест кустарников и травы, тяжёлое гортанное дыхание животных.       В какой-то момент одна из особей стремительно подобралась ближе, но отступила сразу же, когда заметила в руке данмерки искры, совершенно не похожие на плывущий в воздухе источник света. Они окутывали ладонь добычи с опасным треском. Риза остановилась, прислушиваясь. Движение за спиной тоже остановилось, слышалось только дыхание. Не имея желание вступать в схватку с голодными хищниками, данмерка усилила разряды и направила поток электричества туда, где шевельнулась тень с горящими глазами. Послышался глухой скулёж, рычание и следующий поток прошёл чуть в сторону. Волки засуетились, порыкивая будто обиженно и спустя ещё пару разрядов хищники отступили. Наступила тишина, перебиваемая шелестом ветра среди крон деревьев, задевающим невысокие кустарники. После использования магии и поддержания шара света, Риза осознала, как она вымотана. Ноги стали ощутимо гудеть, спина напряжена, а голова будто стала тяжелее.       Всю дорогу мысли приходили, но не задерживались в сознании. Иногда перед глазами всплывал образ Нарфи, потом быстро исчезал. Всплывала улыбка Мориа и так же быстро растворялась. Даже воспоминания о минувшей ночи казались сейчас какими-то далёкими и нереальными, будто произошли не с ней. Словно весь прошедший день состоял из нескольких разных жизней. И Риза поняла, что практически бездумно брела в ночи среди леса. Она поймала себя на том, что уже несколько минут смотрит под ноги на камни, на землю, на свою дрожащую тень.       Небо окончательно потемнело. Между ветвями сосен уже проглядывали звёзды, а Массер и Секунда освещали холодным светом верхушки гор. Только в этот момент она задумалась о ночлеге. Остановившись, данмерка огляделась. Вокруг был только лес, дорога и тишина. Тяжело выдохнув, она сошла с дороги и поднялась на небольшой пригорок, рассчитывая найти место, где можно переждать ночь. Сначала она заметила провалившуюся крышу, потом очертания стен. И только подойдя ближе поняла, что перед ней старая охотничья хижина. Половина крыши обвалилась внутрь, дверь отсутствовала. Одно из окон давно лишилось ставней, но стены всё ещё стояли, а значит внутри должно быть сухо. После целого дня пути, беспрерывных дум и нервного напряжения этого было более чем достаточно.       Риза поднялась на крыльцо, которое жалобно скрипнуло под её весом, и шагнула внутрь. Хижина встретила её запахом сырого дерева и пыли. Она замерла на пороге, позволяя глазам привыкнуть к темноте. Шар света данмерка отозвала ещё на пригорке, окончательно погружая пространство вокруг себя в ночную темноту и уступая право рваному лунному свету стелиться у неё под ногами. Внутри было пусто. Когда-то здесь явно жили охотники или лесники. У дальней стены сохранились остатки грубо сколоченной лежанки, рядом стоял покосившийся стол, лишившийся одной ножки и опирающийся на сложенные друг на друга камни. В углу чернел старый очаг. Половина крыши над дальней частью комнаты провалилась внутрь. Через дыру были видны звёзды и покачивающиеся на ветру ветви деревьев, но место всё ещё оставалось сухим, а это было главным. Риза медленно обошла помещение, проверяя каждый угол. Старые следы животных, пара обглоданных костей, давний помёт какого-то зверя. Ничего опасного и никаких следов жизни.       Удовлетворившись этим, она закрыла оконный проём остатками деревянной ставни, насколько это было возможно. Очистив пространство на полу у окна от мелкого мусора и камешков, она расстелила спальник и опустилась на него. В этот момент она окончательно почувствовала, насколько устала. Она расстегнула плащ и положила его себе на ноги. Потом долго сидела неподвижно, прислонившись затылком к стене.       Снаружи шумел ветер, хижина поскрипывала старыми досками. Из пролома в крыше тянуло прохладой и свежим воздухом. Она смотрела на звёзды, на тонкий серп одной из лун. В голове не было уже мыслей ни о Нарфи, ни о Климмеке, ни о Мориа. Мысли закончились и осталась только усталость.       Риза медленно опустилась на спальник не снимая сапог и укрылась плащом, кутаясь в него плотнее. Клинок она положила рядом, под спальник, чтобы можно было быстро схватить в случае опасности, - старую привычку она так и не смогла искоренить, особенно среди леса, в заброшенной хижине и на чужой земле, - после чего закрыла глаза. Она ожидала, что сон не придёт. Что снова будет лежать в темноте, перебирая события последних дней. Но стоило голове коснуться мягкого спальника, как усталость оказалась сильнее. Последнее, что она услышала, был протяжный вздох ветра где-то за стеной.       А потом пришёл сон.

***

      Сначала не было ничего. Ни ощущений, ни мыслей. Ни даже собственного дыхания. Риза медленно начала осознавать, что это снова случилось. Она снова была здесь. В том месте, которое не имело ни названия, ни формы.       Подняв руки, она попыталась рассмотреть их. Пальцы послушно шевельнулись, но движения она не ощутила, будто её тело существовало отдельно от неё самой. Будто мысль двигала марионеткой. При этом она точно знала, что находится внутри собственного тела и именно это ощущение пугало. Риза коснулась своего лица. Во всяком случае ей показалось, что коснулась, но прикосновения не почувствовала. Ни кожи. Ни тепла. Ничего. Только знание о том, что движение произошло. Странное чувство, почти неправильное.       Потом пришёл звук. Плач. Тихий и настолько далёкий, что сперва Риза решила, будто ошиблась. Словно кто-то рыдал под толщей воды, или за стеной из камня. Плач был прерывистым, иногда переходил в тихий вой. Потом снова затихал. Риза ждала. Ждала, когда пространство снова начнёт течь и меняться. Когда появятся знакомые образы, когда ей покажут того, кто плачет. Но ничего не происходило. Лишь звук становился всё отчётливее. Всё ближе, всё больнее. А потом резко оборвался, будто кто-то перерезал натянутую струну. Наступила тишина.       И вместе с ней вернулось Оно. То самое Присутствие. Теперь уже знакомое, почти привычное. Оно больше не вызывало того беспокойства, которое вызывало раньше. Не потому что стало менее странным, просто Риза успела привыкнуть к его невозможности. Она почувствовала его за спиной, словно пространство едва заметно колыхнулось, как поверхность воды от лёгкого прикосновения, но не стала оборачиваться.       Она удивлённо замерла. Раньше такого не было. Раньше Оно просто существовало. Без направления, без расстояния, без положения в пространстве. А сейчас она точно знала, где оно находится. Где-то позади, совсем близко. От этой мысли по телу пробежало странное напряжение. Первое собственное ощущение, которое принадлежало ей самой. Оно не двигалось, не говорило. Не пыталось привлечь внимание. Просто было рядом. Наблюдало и будто чего-то ждало. Так же, как ждала сама Риза.       И тогда впереди появилась точка света. Крошечная. Настолько маленькая, что её легко можно было принять за обман зрения. Но она существовала. Мерцала. То разгораясь чуть ярче, то почти исчезая. Риза смотрела на неё, щуря глаза. А потом поняла — это был не свет. Это был костёр. Очень далёкий. И возле него кто-то сидел. Расстояние исчезло само собой. Она не шла и не двигалась. Но костёр вдруг оказался ближе, потом ещё ближе. Словно сама пустота подталкивала её вперёд. Плач больше не возвращался. Оставались только тишина и Присутствие за спиной. Оно следовало за ней. Или она следовала за ним - Риза не могла понять. Костёр становился всё отчётливее. Маленький, жалкий. Почти потухший. Он освещал круг земли размером всего в несколько шагов. За пределами этого круга начиналась густая темнота. Плотная, непроницаемая.       У костра сидела невысокая фигура, сгорбленная и обхватившая плечи руками. Она слегка раскачивалась вперёд и назад. Будто замерзала, или пыталась успокоиться. Фигура не замечала её. Продолжала что-то бормотать себе под нос. Слова невозможно было разобрать. Они тонули в расстоянии, хотя расстояния больше не существовало.       Потом ветер донёс обрывок фразы.       — …вернётся…       Тихо, надломленно. Почти шёпотом. Фигура подняла голову и Риза увидела, что перед костром лежит тело. Маленькое. Завёрнутое в старое одеяло. Настолько неподвижное, что сомнений не оставалось — мёртвое. Риза нахмурилась. Она хотела подойти ближе, но мир снова дрогнул, как поверхность воды после брошенного камня. Костёр погас, тело исчезло, фигура тоже. Осталась только пустота.       И тихий детский голос. Совсем рядом. Настолько близко, что Риза невольно обернулась.       — Не уходи… — голос дрожал. — Пожалуйста… Не уходи…       Снова пришло ощущение движения. Не её собственного. Чужого. И тогда впереди начали проступать новые образы. Серые, размытые. Будто нарисованные углём на мокрой бумаге: дом, река, мост. И две детские фигуры, сидящие на берегу. А потом картинка снова сменилась и она снова видела костёр, но фигура перед ним изменилась. Риза смотрела на сидящего у костра ребёнка. Худого, сутулого. С острыми коленями, выглядывающими из-под слишком коротких штанов. Он сидел, подтянув ноги к груди, и смотрел в огонь. Не шевелясь и не замечая её присутствия. Словно находился здесь совершенно один. Пламя отражалось в его глазах. Именно тогда Риза поняла — она уже видела этот взгляд. Совсем недавно. На другом берегу реки деревни, в разваливающемся доме. В глазах человека, который ждал слишком долго.       Нарфи.       Ребёнок медленно поднял голову. Его лицо оставалось детским, но глаза принадлежали взрослому мужчине. Уставшему, одинокому, потерянному. От этого зрелища по спине Ризы пробежал холодок. Мальчик посмотрел прямо на неё, но будто не видел. Смотрел сквозь, куда-то дальше. Туда, где её не существовало. Потом тихо заговорил.       — Она обещала вернуться, — голос был совсем детским. — Она всегда возвращалась, — он опустил взгляд обратно к костру, пошевелил палкой угли. — Рейда никогда не врала.       Он сказал это так уверенно, словно пытался убедить не кого-то другого, а самого себя. Пламя дрогнуло и мир вокруг поплыл. Костёр стал больше, потом меньше. Потом снова больше. Как будто сон не мог определиться, что именно показать. Мальчик исчез и на его месте сидел взрослый Нарфи. Осунувшийся, с всклокоченными волосами и в своём нелепом балахоне. Потом он снова стал ребёнком, и снова взрослым. Образы накладывались друг на друга, не разделяясь до конца. Словно для этого места между ними не существовало разницы. Риза нахмурилась. И тогда рядом за её спиной снова шевельнулось Оно. Она почувствовала странный импульс, будто её мягко подталкивали смотреть дальше. Не на Нарфи, не на костёр. А куда-то глубже. Туда, где начиналась причина всего этого.       Ребёнок вдруг поднялся. Медленно. Неуверенно. Он оглянулся через плечо, словно услышал чей-то голос, и пошёл вперёд. В темноту. Туда, где не было ничего, кроме едва различимого силуэта старого дома. Риза невольно двинулась следом, а Оно последовало за ней. Дом оказался маленьким. Таким маленьким, что Риза сперва удивилась, как в нём вообще могли жить двое. Низкая крыша, покосившиеся стены, крошечное окно. Внутри пахло дымом, рыбой и чем-то варёным. Тёплым, домашним. Ребёнок остановился на пороге. И вдруг улыбнулся. Так искренне, что Риза не сразу узнала его. Перед ней стоял не Нарфи, которого она знала. Не безумец, не нищий, а просто мальчик, который вернулся домой.       — Рейда! - он бросился вперёд. Из соседней комнаты появилась девушка. Молодая, с растрёпанной косой. В простой шерстяной юбке и закатанными по локоть рукавами. Увидев влетевшего в дом мальчишку, она устало закатила глаза.       — Опять весь в грязи.       — Я не весь!       — Нарфи…       — Почти не весь.       Это заставило её тепло рассмеяться. Рейда шагнула ближе и провела рукой по его волосам, сразу пытаясь пригладить особенно торчащие пряди, но безуспешно.       — Ты ел?       — Да.       — Не ври.       — Немного.       — Нарфи.       — Совсем немного.       Она тяжело вздохнула. Потом достала откуда-то миску и сунула ему в руки. Мальчик немедленно уселся за стол, будто именно этого и ждал. Риза наблюдала молча. Образы были на удивление чёткие, но голоса звучали словно под водой. Постепенно она начала понимать, что происходит - она смотрела не воспоминание, не сон. Не чужую память. Она смотрела на то, что осталось от Нарфи. На причину, по которой он продолжал ждать.       Мальчик что-то очень быстро рассказывал, размахивая руками и путаясь в словах. Рейда слушала вполуха, иногда улыбалась. Иногда качала головой, а иногда поправляла его одежду или убирала волосы с лица. Совершенно обычные движения. Незаметные, почти бессмысленные. Но именно в них было что-то настолько болезненно живое, что Риза почувствовала странную тяжесть в груди. Потому что поняла — Нарфи ждал не просто сестру. Он ждал весь этот мир. Этот дом, этот смех. Эти простые разговоры. Ту жизнь, которая исчезла вместе с ней.       Рейда вдруг подняла голову и посмотрела прямо туда, где стояла Риза. На мгновение данмерке показалось, что девушка её видит. Что сейчас нахмурится, спросит, кто она такая. Но вместо этого мир дрогнул, словно отражение на воде. Стены начали расплываться, голоса стали далёкими. Рейда исчезала. Дом исчезал. Остался только Нарфи. Он сидел за столом. Всё ещё ребёнок. Сжимая в руках пустую миску и впервые выглядел испуганным. Будто уже чувствовал, что что-то заканчивается. Что-то очень важное. И где-то за спиной Ризы снова шевельнулось Оно. Терпеливо. Молча. Показывая ей следующий фрагмент истории.       Мир снова дрогнул, стены дома расползлись серым туманом. Потолок исчез, голоса полностью растворились. Остался только ветер. Холодный, сырой. Осенний. Риза моргнула и обнаружила себя на берегу реки. Той самой. Узкой, быстрой, бегущей между камней. На противоположном берегу стоял дом. Ещё целый и не разрушенный временем. Не прогнивший и живой. Из трубы поднимался дым. На верёвке сохло бельё. У двери лежали аккуратно сложенные дрова. Перед домом сидел Нарфи. Ребёнок. Он болтал ногами, устроившись на большом валуне и смотрел на дорогу. Иногда вставал, иногда подходил ближе к берегу. Потом возвращался обратно. Ждал. Время текло странно. Солнце несколько раз меняло положение, тени удлинялись. Потом снова становились короче. Облака проносились по небу слишком быстро, но Нарфи оставался на месте. Ждал.       Потом появился Климмек. Моложе, с более тёмными волосами. Он подошёл к мальчику и что-то сказал. Нарфи отрицательно замотал головой. Климмек опустился рядом, положил руку ему на плечо, что-то объяснял. Нарфи слушал, а потом вдруг разозлился. Резко сбросил руку и вскочил. Закричал что-то. Риза не слышала слов, только отчаяние. Климмек замолчал. Он поднялся, постоял ещё немного. И ушёл. Нарфи остался один. Он снова сел на свой камень и продолжил ждать.       Мир снова дрогнул. Теперь возле дома лежал снег. Дыма из трубы больше не было, верёвка исчезла. Окна потемнели. Нарфи стал старше. Ненамного, но заметно. Он всё так же сидел на том же самом камне и смотрел на дорогу.       Ждал.       Мир дрогнул ещё раз. Снега не стало — наступила весна. Потом лето. Потом снова осень. Дом начал ветшать. Провисла крыша, покосился забор. Нарфи стал ещё старше, но продолжал сидеть на том же месте.       Ждал.       Риза почувствовала, как внутри начинает расти тяжёлое чувство. Потому что понимала — Оно показывает ей не события. Оно показывает ей годы. Годы, которые этот человек провёл в ожидании. Пустые. Одинаковые. Бесконечные.       И тогда всё исчезло. Дом, река, небо. Сам Нарфи. Осталась только темнота. А потом в этой темноте вспыхнуло пламя. Не костёр. Свеча. Одна, потом вторая, третья, четвёртая. И где-то совсем рядом Риза снова услышала плач. Только теперь она знала, кому он принадлежит.       Слабый дрожащий свет начал выхватывать из мрака очертания комнаты. Риза узнала её сразу. Разрушенный дом Нарфи, а на полу сидел Нарфи. Взрослый, тот самый, в старом балахоне и с растрёпанными волосами. С опущенной головой. Он не раскачивался, не бормотал. Не разговаривал сам с собой. Сейчас он был удивительно тихим. И от этого зрелища становилось не по себе. Перед ним стояли свечи не идеально ровным кругом, почти хаотично. Будто их расставляли дрожащими руками. Некоторые почти догорели, некоторые только начали плавиться. Посреди них лежал кулон. Тот самый. В кривой металлической оправе. Нарфи смотрел на него не мигая. Очень долго. Потом поднял руки. И только тогда Риза увидела на его ладонях засохшую кровь. Кожа была изрезана и покрыта корочкой. Но Нарфи смотрел на них так, будто сам не понимал зачем порезал себя.       Нарфи открыл рот. Но вместо привычного бормотания прозвучал совершенно ясный голос. Хриплый и уставший.       — Милосердная Матушка… — он замолчал, сглотнул. Будто не знал, что говорить дальше — Я устал… - повисла долгая тишина. Тяжёлая. Нарфи смотрел на кулон, на свои руки и снова на кулон. Потом продолжил. — Я больше не могу ждать, — его голос дрогнул. — Она всё не приходит. Я честно ждал, — на последних словах он зажмурился и вдруг стал похож на того ребёнка у костра. На того мальчика, который сидел возле дороги. На того мальчика, который верил, что сестра обязательно вернётся домой. — Пожалуйста… — почти прошептал он. — Сделай так, чтобы больше не было больно.       Свечи дрогнули, пламя вытянулось вверх. И впервые за весь сон Риза почувствовала, как Оно за её спиной словно становится ближе. Словно именно этот момент оно и хотело показать.       Нарфи сидел неподвижно, опустив голову. Не прося мести. Не называя имени жертвы. Не требуя наказания. Только повторяя одну и ту же фразу. Снова. И снова. И снова.       — Я устал ждать… Устал… Устал ждать…       И чем чаще он её повторял, тем тише становился голос, пока наконец не растворился совсем, оставив после себя только тишину и мерцание свечей. Постепенно образ начал распадаться. Сначала исчезли свечи, потом растворился пол. Потом сам Нарфи. Его голос ещё несколько мгновений продолжал звучать где-то в пустоте. Тихий, уставший. Почти сломленный. А потом исчез и он.       Риза снова осталась одна. Если это место вообще позволяло быть одному. Вокруг простиралась привычная пустота. Только Присутствие никуда не исчезло. Оно по-прежнему находилось где-то рядом. Спокойное, терпеливое. Наблюдающее. Риза опустила взгляд, хотя понятия не имела, существует ли здесь низ. Мысли медленно укладывались в голове одна за другой. Она вспоминала Авентуса, старый дом в Виндхельме. Пыль, свечи. Мальчика, отчаянно пытающегося достучаться до Тёмного Братства. Тогда ей казалось, что она понимает его. Ребёнок оказался один на один со своей болью, никто не пришёл. Никто не помог. Поэтому он призвал смерть. Только не для себя. Для другого. Для того, кто причинял ему страдания.       И вот теперь Оно показало ей ещё одного ребёнка. Ребёнка в теле взрослого человека, который тоже остался один. Который тоже звал смерть. Только просил совсем о другом. Он просил не мести и не справедливости. Не наказания. Он просил освобождения. Риза вдруг поймала себя на мысли, что между ними почти не было разницы. Оба слишком долго ждали. Оба больше не верили, что помощь придёт. Оба нашли единственный ответ там, где остальные видели лишь ужас.       Смерть.       Мысль оказалась неожиданно тяжёлой. Она медленно выдохнула. Именно тогда Риза поняла ещё кое-что — Нарфи не был её целью, не был контрактом. Он был человеком. Таким же потерянным, как когда-то Авентус. Таким же потерянным, как многие другие. Возможно… Таким же потерянным, как она сама. От этой мысли внутри стало странно тихо. Не легче и не тяжелее. И Присутствие рядом будто одобрительно шевельнулось. Словно именно это оно и хотело показать. Не смерть Нарфи, не Чёрное Таинство. А то, что иногда самые отчаянные молитвы звучат одинаково, даже если одна из них просит жизнь, а другая — смерть.       Риза медленно повернулась туда, где сильнее всего ощущалось Присутствие. Глаза по-прежнему не видели ничего, только пустоту. Но Оно никуда не исчезло. Наоборот. Сейчас оно ощущалось отчётливее, чем когда-либо прежде. Пространство впереди дрогнуло, словно тонкая ткань под порывом ветра. Потом ещё раз. И постепенно перед ней начали проступать знакомые очертания. Высокий силуэт с неясными границами. Собранный из теней и света одновременно. Он стоял неподвижно, молча. Так же, как стоял всегда. Риза смотрела на него в ответ. Потом силуэт медленно поднял руку, протягивая её вперёд. На мгновение память услужливо напомнила ей боль. Ту самую, которая сопровождала каждую предыдущую встречу. Боль, разрывающую сознание и от которой хотелось кричать. Но страха не было. Поэтому Риза тоже подняла руку. Медленно, почти осторожно, словно боялась спугнуть видение. Или саму себя.       Ничего не произошло. Между ними оставалось всего шаг. Там, где у силуэта должно было находиться лицо, проступило что-то похожее на улыбку. Лишь намёк, очертание. Риза сама не заметила, как выдохнула. И шагнула вперёд, навстречу. Её пальцы коснулись протянутой ладони и она удивлённо замерла. Ладонь оказалась настоящей, материальной. Холодной, но не ледяной. Прикосновение было странным, будто она коснулась лёгкого пуха. Именно так она представляла облака в детстве и их ощущение в ладони. Мягкими, почти невесомыми. Силуэт осторожно сжал её пальцы. Совсем слегка, будто проверяя, действительно ли она здесь.       Риза подняла взгляд. Очертания улыбки никуда не исчезли и стали будто чуть заметнее, теплее. И в этот момент всё изменилось. Силуэт дрогнул, поплыл. Контуры начали распадаться, терять форму. Растворяться. И вдруг… В голове вспыхнул образ. Так быстро, что она едва успела его увидеть.       Это было женщина. Она была похожа на неё саму, но в то же время и не похожа совсем. Риза не разглядела деталей, только мягкую улыбку, красные глаза и длинные чёрные волосы. Что-то знакомое и одновременно совершенно чужое. Образ исчез прежде, чем она успела понять. Прежде, чем успела вспомнить. Прежде, чем успела спросить. Мир раскололся, пустота дрогнула.       И всё оборвалось.

***

      Риза проснулась сразу, резко распахивая глаза. Будто она вынырнула из окутывающей ее толщи воды на поверхность. Она смотрела в перекошенный потолок хижины. Сквозь пролом в углу пробивался солнечный свет. Тонкий луч пересекал комнату и упирался в противоположную стену. С улицы доносилось пение птиц и шум ветра среди деревьев, шелестящий среди травы. Обычные звуки обычного утра. Настолько реальные после пустоты сна, что казались почти оглушающими.       Риза лежала ещё несколько минут. Она медленно моргнула, потом ещё раз. Пытаясь зацепиться за ускользающие образы: Нарфи, ребёнок у костра, свечи, голос. Всё это постепенно расползалось в памяти, откладываясь в сознании лишь общими чертами и обрывками мыслей. Но сильнее всего ускользало лицо, которое было последним перед тем, как вынырнуть в реальность. Она нахмурилась, пыталась вспомнить черты, но память удерживала лишь мягкую улыбку.       — Что же ты хочешь от меня? — вздохнула Риза, проведя ладонью по лицу, сжала переносицу, прикрывая глаза. Внезапно она ощутила слабый укол раздражения от того, что ничего не понятно. Что это за силуэт? Что за безграничное «нечто» и зачем оно ей показывает всё это? Почему в этот раз не было боли и облика того, кого она старательно пыталась забыть? И главное — почему каждый раз оставляет больше вопросов, чем ответов? Риза резко выдохнула через нос, будто надеясь вместе с воздухом избавиться от этих мыслей. Не получилось. Она села на лежанке, откидывая плащ и разминая затёкшие мышцы спины.       Снаружи день уже вступил в свои права. Солнечный свет пробивался между деревьями, а ночной холод отступил.И только лёгкая прохлада всё ещё напоминала о близости гор. На мгновение Риза поймала себя на мысли, что хотела бы рассказать кому-нибудь о произошедшем. Хотя бы попытаться объяснить. Но почти сразу усмехнулась. Кому?       Назиру? Он решит, что она слишком долго нюхала алхимические реагенты Фестуса.       Бабетте? Та наверняка потребует подробностей и начнёт строить самые безумные предположения.       Астрид? Скажет меньше думать о всякой ерунде и больше о контрактах.       Усмехнувшись уже искренне, Риза поднялась на ноги, отряхивая плащ, затем накинула его на плечи, застёгивая. Собрав спальник, она стянула его ремешком и перекинула через голову за спину. Провела пальцами по лезвию клинка, зачем-то оценила остроту и подумала о том, что стоит попросить Арбьёрна заточить его. Вспомнив его излюбленное обращение — «вкусняшка», она слегка поморщила нос и вложила клинок в ножны. Собрав слегка растрепавшиеся волосы в высокий пучок, она поправила лямку спальника, обхватывающую поперёк груди и потянулась. День только начинался, а до Фолкрита было ещё далеко.       Риза уже перестала удивляться резкой смене климата и погоды в Скайриме. Чем дальше она шла, тем острее становился холод. Холодный ветер пробирался под одежду, заставляя ёжиться, а при дыхании в воздух уходили слабые облачки пара. Старые деревья поднимались высоко в небо, заслоняя солнце густыми кронами. Между скалами уже лежал снег. Сначала отдельными островками в тени валунов, потом целыми полосами вдоль дороги. Казалось, что за один день можно пройти сразу несколько времён года, что и наблюдала сейчас данмерка, всё дальше отдаляясь от золотого леса Рифта.       Постепенно лес вокруг стал редеть, сменяясь невысокими пригорками, камнями, а дорога стала шире. Иногда вдоль дороги начали встречаться старые остовы низкого заборчика, изъеденные временем, дождями. Иногда каменная кладка, заменившая в последствии этот заборчик, но тоже была словно истёрта временем. Вездесущие горноцветы умудрялись даже тут пустить свои корни и торчали голубыми и красными головками из снега.       Дорога постепенно начала спускаться вниз. Сквозь деревья стали проглядывать стены. Сначала Риза приняла их за очередные скалы. Но потом детали стали отчётливее и она различила башни, остатки домов и разрушенные укрепления. Чем ближе она подходила, тем яснее становилась картина. Крепкие когда-то стены было проломаны в нескольких местах, крыши домов обрушились, а каменные башни стояли искалеченными обломками. Некоторые были словно разломаны чудовищной силой. Будто кто-то взял их рукой и отбросил в сторону и каменная кладка, скорее всего, лежала где-то среди руин разрушенного города. Город выглядел мёртвым, а разрушенные крыши домов выглядели сожжёнными. Ризе даже казалось, что она до сих пор видит дым и чувствует запах гари. Последнее действительно ощущалось в воздухе, когда она подошла к перекрёстку, одна из дорог которого вела к воротам города. Чёрные полосы копоти раскрасили уцелевшие участки стен и обугленные балки торчали из-за стен словно кости.       Прочитав название на указателе, Ризу слегка напряглась. Хелген. Город, который был разрушен драконом и откуда Мориа чудом бежал. Она вспомнила выражение лица босмера, когда он говорил об этом. Он улыбался привычной дурашливой улыбкой, совершенно беззаботной, а голос оставался спокойным, с толикой веселья. Но в зелёных глазах читалась тревога, граничащая с почти животным ужасом.       Риза долго смотрела на руины, которые когда-то были процветающим городом. И невольно представляла огромную тень, скрывающую солнце. Его пламя, безжалостно пожирающее людей и дома. Крики, ржание лошадей и рёв дракона. Но воображение не хотело складываться в чёткую картину, лишь диктуя смазанные образы. Передёрнув плечами она отвела взгляд. Сегодня её путь лежал дальше, к живым. К тем, кого ещё можно было встретить на дороге. Мысли о драконах, сожжённых городах и чужих кошмарах она решила оставить здесь, на перекрёстке. Среди руин Хелгена, где им и следовало оставаться. Она поправила лямку на плече и зашагала дальше, в сторону Фолкрита.       Примерно через час пути Риза стала замечать, как природа снова сменилась. Снег начал с каждым шагом снова исчезать и сквозь редкие участки белого покрывала проступали пожухлые кусочки травы. Затем снег совсем пропал и вернулась привычная влажность владений Фолкрит. Лес становился гуще, горы как будто бы ниже. Со временем мысли пропали и Риза стала замечать запахи: хвои, сырой земли, грибов и вездесущего горноцвета.       А через некоторое время услышала за спиной приближающийся скрип телеги, мерный цокот копыт по камню дороги и мелодичный свист. Она остановилась и посмотрела назад. В ее сторону действительно двигалась телега, запряжённая двумя лошадьми. На козлах сидела сутулая фигура. Риза отошла в сторону, чтобы дать проехать, но телега остановилась и свист прервался. Данмерка подняла взгляд и встретилась с изучающим, живым взглядом старика. Он изучал данмерку ещё пару мгновений после чего улыбнулся       — Доброго дня, путаница! — живо поприветствовал он.       — И вам доброго дня, — ответила Риза. Она совершенно не горела желанием общаться со случайными путниками, но игнорировать было глупо, а бежать в чащу было ещё более странно.       — Куда путь держишь? — спросил он слишком живо для старика. — Я вот с Сиродила еду. Торговать буду с местными, — он слегка поёрзал на месте. — Правда, не уверен пока откуда лучше начать, — он пожевал губы. — Так куда путь держишь?       Риза поджала губы, переступая с ноги на ногу. Посмотрела на дорогу и думала как бы солгать, но не придумала ничего. Потому что внезапная мысль о том, что старик может подвезти её пересилила нежелание общаться. Ноги предательски напомнили о том, что она движется практически без остановки уже добрую половину дня и ни разу за всё время даже не присела.       — В Фокрит, — коротко ответила она.       — А-а, как я сразу не догадался, — посмеялся старик. — Так давай я подкину, — на старческих губах появилась широкая улыбка, отчего на щеках и у глаз проступили глубокие морщины. — Не планировал заезжать в этот мрачный город, но смотрю на тебя и аж самому тяжко становится, — Риза невольно порадовалась тому, что самой ей не пришлось ни о чём просить старика. Она раздумывала о том, стоит ли предложить ему плату за помощь, но мужчина видимо принял это за замешательство и бодро проговорил. — Да не бойся, девочка. Не укушу и не обижу, — махнул он рукой как на какой-то пустяк. — Прыгай в повозку и располагайся. А насчет оплаты даже не думай. Дочку мою напомнила. Она тоже любила пешком путешествовать       Риза ещё несколько секунд смотрела на старика. Потом на телегу. Потом снова на старика. Тот терпеливо ждал, слегка покачиваясь на козлах, будто совершенно не сомневался, что она согласится.       — Дочку мою напомнила, — повторил он, поправляя поводья. — Такая же упрямая была. Пока ноги не сотрутся, ни за что в повозку не сядет, — Риза усмехнулась, отчего старик просиял, словно добился маленькой победы. — Ну вот, уже лучше. А то стоишь такая мрачная, будто собралась кого-нибудь хоронить. Ты же не собираешься никого хоронить? — спросил он слегка настороженно.       От этих слов данмерка едва заметно поморщилась. К счастью, старик этого не заметил. Или сделал вид, что не заметил. После короткого колебания Риза всё же отрицательно мотнула головой на заданный вопрос и подошла к телеге. Схватилась за деревянный борт и легко забралась внутрь. Повозка оказалась загружена мешками, ящиками и свёртками ткани. Между ними вполне хватало места, чтобы устроиться сидя.       — Вот и славно, — довольно кивнул старик. Щёлкнув языком, он тронул поводья. Лошади послушно двинулись вперёд, телега заскрипела. Колёса лениво покатились по дороге. Некоторое время они ехали молча. Риза уже начала надеяться, что старик исчерпал запас разговоров. — А я Арвел, — внезапно сообщил он через плечо.       Надежда умерла.       — Риза, — представилась она, решив не врать в этот раз об имени.       — Красивое имя, — как-то слишком довольно сказал старик.       — Спасибо.       — Данмерское? — задал он неожиданный вопрос.       — Да, — поднимая брови ответила Риза.       — А я так и подумал.       Риза покосилась на него.       — Правда? — иронично спросила она его в спину.       — Нет, конечно, — хрипло рассмеялся старик, вполоборота поворачиваясь к ней. — Я вообще в данмерских именах ничего не понимаю, — это признание оказалось настолько неожиданным, что она невольно фыркнула. Арвел выглядел чрезвычайно довольным собой. — Вот видишь, уже второй раз улыбнулась.       — Вы считаете? — слегка повеселев спросила она его, расслабленно опираясь спиной о борт.       — Конечно считаю. Я торговец. Наблюдательность — половина моей работы, — он задумчиво почесал подбородок. — Хотя нет. Вру. Половина моей работы — это убеждать людей покупать вещи, которые им совершенно не нужны.       — А вторая половина?       — Покупать вещи, которые совершенно не нужны мне, — пожал плечами мужчина.       Риза всё-таки тихо рассмеялась. Лес вокруг продолжал медленно проплывать мимо. Высокие сосны раскачивались под ветром. Пахло сырой землёй, хвоей, грибами. И горноцветом, который рос здесь едва ли не под каждым кустом и начинал уже порядком раздражать. После нескольких часов одиночества скрип телеги неожиданно начал казаться уютным. Арвел посвистывал себе под нос какую-то незнакомую мелодию, иногда поправлял поводья. Иногда приветствовал редких путников. И удивительным образом совершенно не требовал от неё разговора, вполне довольный их коротким диалогом, за что Риза была ему искренне благодарна.       Сейчас ей не нужно было никуда спешить. Достаточно было просто сидеть и смотреть, как дорога сама несёт её вперёд. Постепенно солнце начало клониться к горизонту. Золотистый свет пробивался сквозь кроны сосен длинными полосами, окрашивая дорогу в тёплые медные оттенки. Телега мерно покачивалась, скрипя колёсами. Где-то впереди лениво перестукивали копыта лошадей.       Арвел по-прежнему негромко посвистывал себе под нос одну и ту же мелодию. Иногда сбивался, начинал заново. Иногда вовсе замолкал на несколько минут, после чего вновь принимался выводить знакомый мотив. От этого однообразия постепенно начинало клонить в сон. Риза сидела, прислонившись плечом к мешкам. Сначала она просто прикрыла глаза. Потом открыла их вновь, потом снова закрыла. В какой-то момент граница между явью и дрёмой стала почти незаметной. Она слышала посвистывание старика, потом оно превращалось в далёкий звук ветра. Слышала скрип колёс. Потом ей казалось, что это скрипят сосны где-то высоко над головой. Телега неожиданно подпрыгнула на камне, отчего Риза вздрогнула и резко открыла глаза. Перед ней всё так же тянулась лесная дорога. Старик сидел на козлах, лошади размеренно тянули повозку вперёд. Ничего не изменилось. Она снова прикрыла глаза и снова начала проваливаться в лёгкую дрёму.       Солнце медленно опускалось всё ниже, уступая место Массеру и Секунде, воздух становился прохладнее. Влажный ветер приносил те же запах леса: хвои, мха и сырой древесины. Иногда к ним примешивался дым. Наверное от какого-нибудь далёкого костра, или одинокой фермы среди лесов. Телега качнулась ещё раз. На этот раз мягче. Арвел перестал свистеть и что-то тихо напевал себе под нос. Слов было не разобрать, лишь спокойный голос старика вплетался в скрип колёс и шум леса.       Риза не помнила, когда последний раз позволяла себе просто отдыхать. Без необходимости следить за дорогой, без опасности. Без ожидания нападения и без мыслей. Просто сидеть, слушать лес. И позволять дороге самой вести её вперёд. Поэтому, когда веки окончательно потяжелели, она даже не стала сопротивляться, лишь удобнее устроилась среди мешков и позволила себе немного поспать. В конце концов, за последние несколько дней она это заслужила.       Постепенно небо темнело всё больше и звёзды одна за одной выступали среди облаков. Массер и Секунда уже в полную силу перехватили власть над миром, мягко обволакивая своим светом. Мысли о странных снах, драконах и даже о самом Нарфи оставались где-то позади. Будто дорога выкачивала их из сознания, отбрасывая в кромку леса и освобождая на короткое время.