Глава 12.

      Риза проснулась от того, что телега остановилась. Она лежала неподвижно пару мгновений, пытаясь понять, где находится. Перед глазами покачивались верхушки сосен. Сквозь них пробивался бледный рассветный свет. Где-то совсем рядом фыркнула лошадь, послышался тихий звон упряжи. Только после этого память вернулась: дорога, Арвел, телега. Она медленно поднялась на локтях, обнаружив себя среди мешков и, на удивление, укрытой тонким покрывалом. Вокруг стояла прохладная предрассветная серость, а над землёй клубился лёгкий туман. Сосны уходили вверх тёмными колоннами, растворяясь где-то в бледном небе. Воздух был влажным. Пахло мокрой хвоей, землёй, грибами и дымом. Тонкая струйка дыма поднималась чуть впереди.       Арвел сидел на поваленном бревне у дороги. В одной руке он держал самокрутку, в другой — жестяную кружку. Заметив движение в телеге, старик поднял голову.       — О, проснулась.       — Долго я спала?       — Часов пять-шесть, — пожал плечами он. — Молодёжь умеет пользоваться дорогой правильно. Я в твоём возрасте тоже спал при любой возможности.       Риза выбралась из телеги и потянулась. Тело приятно ныло после сна. Вдалеке между деревьями угадывались очертания холмов и над ними медленно светлело небо.       — Вообще-то, я могу быть старше вас, — с лёгкой усмешкой, беззлобно отметила Риза. — Но по меркам меров да, ещё молодёжь.       Арвел фыркнул. Он глубоко затянулся и протяжно выпустил дым, потом указал самокруткой куда-то вперёд.       — Фолкрит уже недалеко, — Риза проследила за его жестом. Дальше по дороге действительно угадывались очертания крыш домов и тусклые огоньки фонарей. — Никогда не любил этот город, — неожиданно признался Арвел.       — Почему? — спросила Риза, встав чуть поодаль от бревна, на котором сидел старик.       Арвел задумался, потом усмехнулся.       — Потому что там даже воздух напоминает о кладбище, — он снова затянулся и выдохнул, пуская облако дыма, которое быстро растворялось.       — Вы не спали? — неожиданно для себя спросила данмерка, смотря на старика. Его лицо не выглядело уставшим, но дорога утомляла даже её, что уж говорить о старом человеке.       — Куда уж там, — махнул рукой мужчина. — Не мог же я оставить без присмотра хрупкую девушку посреди леса и завалиться дрыхнуть. Да и товар мой тоже могли бы растащить зверьё, — он рассмеялся от собственной шутки, поперхнувшись дымом. Отпил из кружки и махнул ей данмерке, предлагая. — Будешь?       Риза смотрела на кружку с неким подозрением, но в горле действительно было сухо, а последнюю воду она выпила ещё до Хелгена. Она невольно сглотнула, выдавая себя с потрохами. Старик заметил и усмехнулся. Он поставил кружку на землю у бревна и поднялся.       — Присаживайся, девочка. В ногах нет правды, — с этими словами он прошёл к телеге и выудил откуда-то ещё одну кружку.       Риза в этот момент устроилась на краешке бревна. Старик сел обратно и наполнил кружку из бутылки, которую Риза сначала не увидела. Потом поставил бутылку у бревна, протягивая кружку данмерке. Она приняла её, тихо поблагодарив и бездумно отпила, после чего сразу же закашлялась от горьковатой жидкости, когда та коснулась языка, а потом и горла.       — Что это? — откашлявшись, спросила Риза, прикладывая ладонь в губам.       — А это бодрящая настойка моего собственного производства, — весело сообщил Арвен, смеясь и залпом осушая собственную кружку. — Тоже планировал продавать.       — Лучше не стоит. Та ещё гадость, — честно ответила Риза, но всё же сделала ещё один маленький глоток и сразу же поморщилась.       — Но ты же взбодрилась? — не переставал веселиться старик. Он снова наполнил свою кружку.       — И то верно. Не поспоришь, — фыркнула Риза. Она осторожно поставила кружку рядом с собой. Настойка действительно оказалась отвратительной. Горькой, с каким-то травянистым привкусом. Но действительно взбодрила и остатки утренней сонливости отступили.       Арвел выглядел чрезвычайно довольным собой, словно только что получил подтверждение собственной правоты. Некоторое время они сидели молча. Солнце медленно поднималось над лесом, лёгкий туман между деревьями начинал редеть. Птицы просыпались всё громче. Где-то неподалёку застучал дятел. Лошади мирно щипали траву у обочины. Риза смотрела на плескавшуюся в кружке жидкость, потом перевела взгляд на старика.       — И часто вы так путешествуете?       Арвел задумался, потёр седую щетину на подбородке.       — Раньше чаще. Сейчас уже здоровье не то. Да и дети постоянно ругаются, мол, сиди дома. Отдыхай. Пора о себе думать, — он усмехнулся. — Странная штука старость. Всю жизнь тебе говорят работать больше, а потом внезапно начинают уговаривать ничего не делать.       — И вы не слушаете?       — Конечно, нет, — ответ прозвучал настолько быстро, что Риза невольно улыбнулась.       — Почему?       — Потому что если я сяду дома, то умру недели через две.       — От болезни? — вскинула она одну бровь, рассматривая живое лицо старика и не отмечая никаких признаков болезненности.       — От скуки, — хохотнув, ответил мужчина. Это заставило данмерку тихо рассмеяться. Арвел довольно кивнул, будто именно такой реакции и добивался. Потом снова потянулся к своей бутылке. Посмотрел на неё, подумал. И всё-таки убрал обратно. — Нет, пожалуй, хватит с меня бодрости на сегодня.       — Разумное решение, — с усмешкой ответила Риза.       — Вот и я так подумал, - согласно кивнул мужчина.       На несколько мгновений снова наступила тишина, но уже не неловкая. Просто спокойная. Арвел смотрел на просыпающийся лес, Риза наблюдала за тем, как солнечные лучи постепенно окрашивают туман золотом. И ей не хотелось никуда спешить. Но дорога есть дорога. Рано или поздно она всё равно заканчивается.       — Ну что, девочка, — наконец поднялся старик, отряхивая штаны. — Пора показывать тебе самый мрачный город во всём Скайриме.       — А я думала это Морфал, — Риза тоже встала, поднимая свою кружку и незаметно выплёскивая остатки жидкости за бревно. Она не стала говорить, что уже была в Фолкрите, оставляя старику возможность почувствовать себя неким проводником.       — Морфал просто странный, — авторитетно заявил Арвел. — А Фолкрит именно мрачный. Это разные вещи, — с этими словами он направился к лошадям, оставив Ризу гадать, действительно ли между этими двумя городами существует такая принципиальная разница.       Быстро покончив с запряганием лошадей, Арвел ловко вскочил на козлы. Для человека его возраста двигался он удивительно проворно. Риза невольно отметила это, забираясь обратно в телегу. Стоило ей устроиться среди мешков, как старик щёлкнул поводьями. Лошади дружно потянули повозку вперёд, колёса снова заскрипели по дороге. Будто и не было короткой остановки посреди леса.       Арвел почти сразу принялся напевать себе под нос какую-то песню. Мелодия была незнакомой. Простая, немного печальная. Но вместе с тем удивительно спокойная. Иногда старик забывал слова и переходил на посвистывание. Потом вспоминал следующий куплет и снова начинал петь. Риза слушала вполуха, больше внимания уделяя лесу вокруг. Чем дальше они продвигались вперёд, тем заметнее менялись владения Фолкрита.       Лес всё больше густел. Старые сосны стояли плотной стеной по обе стороны дороги. Земля под ними почти не видела солнца. Местами среди деревьев стелился туман, хотя утро уже давно вступило в свои права. От влажной земли тянуло прохладой и чем-то ещё. Чем-то трудноуловимым.       В какой-то момент Риза поймала себя на мысли, что понимает, почему этот край считают мрачным. Не потому что он выглядел страшным. Наоборот. Лес казался красивым, по-своему спокойным. Но в этой красоте ощущалось что-то задумчивое, словно сами деревья помнили слишком многое.       Арвел неожиданно прервал свою песню.       — Знаешь, что самое странное в Фолкрите?       Риза подняла взгляд.       — Что?       Старик почесал подбородок.       — Люди.       — Люди странные везде, — пожала плечами данмерка.       — Это да, — согласился он. — Но местные относятся к смерти так, будто она живёт по соседству, — он указал рукой куда-то вперёд.       — Наверное потому, что так оно и есть. — Риза проследила за его жестом.       Между деревьями впервые начали проступать следы цивилизации: старая ограда, заброшенная сторожка, колея от множества телег. А потом впереди показались первые крыши. Тёмные, почти почерневшие от времени и дождей. Едва заметные среди сосен.       Фолкрит приближался. И почему-то казалось, что лес не заканчивается даже там. Будто город просто решил стать его частью, или лес решил поглотить город, но передумал в самый последний момент.       Вскоре дорога вывела их к городским воротам. Фолкрит встретил их высокими частоколами, потемневшими от времени и бесконечных дождей. Даже стены выглядели так, будто пропитались сыростью. Лес подступал почти вплотную к поселению. Сосны возвышались над частоколом, словно наблюдая за городом сверху. Телега неспешно подкатила к воротам.       Один из стражников, стоявших у входа, заметил их приближение и шагнул вперёд. Подняв ладонь, он жестом приказал остановиться. Лошади послушно замедлились, отфыркиваясь. Арвел тяжело вздохнул.       — Ну вот. Началось.       — Что началось? — спросила Риза.       — Великая борьба торговца и закона, - с усмешкой ответил старик.       Стражник подошёл ближе. Молодой норд с короткой бородой и недовольным лицом человека, который уже несколько часов стоит на ветру. Он скользнул взглядом по телеге, по мешкам, по лошадям. По Арвелу, потом остановился на Ризе.       — Цель визита?       Арвел даже не моргнул.       — Торговля.       — Чем торгуешь?       — Всем понемногу, — пожал плечами.       — Это не ответ, — прямо глядя в глаза старику.       — А это и не вопрос, достойный подробного ответа, — такой же прямой взгляд на стражника.       Риза невольно прикрыла рот ладонью, пряча лёгкую усмешку.       Стражник медленно прикрыл глаза, словно собирался с силами.       — Арвел…       — Да? — невозмутимо спросил старик.       — Каждый раз одно и то же.       — Традиции важны.       Второй стражник за воротами тихо хрюкнул от смеха. Первый бросил на него тяжёлый взгляд, потом снова посмотрел на торговца.       — Ты везёшь что-нибудь запрещённое?       — Только своё обаяние, — широкая улыбка растянулась на лице, открывая вид на отсутствующий зуб.       — Арвел.       — Нет, — чуть посерьёзнев.       — Контрабанду?       — Нет.       — Скуму?       — Нет.       — Трупы?       На этом вопросе старик искренне возмутился.       — Конечно, нет! Я торговец, а не некромант.       Второй стражник уже откровенно смеялся. Первый медленно потёр переносицу. После чего сделал шаг в сторону и махнул рукой.       — Проезжай уже.       — Хороший человек, — доверительно сообщил Арвел Ризе себе за спину.       — Ты говорил это в прошлый раз, — почти устало констатировал стражник.       — Потому что ты действительно хороший человек.       — Проезжай.       — Уже еду.       Щёлкнув поводьями, старик тронул лошадей. Телега медленно покатилась через ворота. Проезжая мимо стражника, Арвел дружелюбно помахал ему рукой. Тот ответил взглядом человека, который всерьёз раздумывает над тем, чтобы запретить въезд конкретно одному торговцу.       Риза всё-таки тихо рассмеялась. А значит, утро в Фолкрите началось не так уж плохо.       Телегу Арвел остановил недалеко от таверны, всё так же ловко соскакивая с козел. Риза последовала его примеру и выбралась из телеги, мягко ступая на землю. Старик тем временем прошёл за телегу и выудил из одного из ящиков тёмную бутылку. Подойдя к Ризе, он протянул её ей.       — Держи, девочка. Подарок на память, — он подмигнул ей. — Будешь вспоминать старика Арвела каждый раз, когда решишь отхлебнуть этой бодрящей жижи, — он потряс бутылку и жидкость внутри плеснулась.       — Или поминать, — усмехнувшись, ответила Риза, принимая подарок. — Спасибо, что подбросили.       — Да вообще без проблем, — в излюбленном жесте тот махнул рукой. — Если соберёшься в Солитьюд — сообщи. Я тут пробуду ещё с недельку, потом отчалю, — он упёр руки в бока, озаряя широкой улыбкой данмерку, открывая обзор на отсутствующий зуб, но это ничуть не портило его улыбку. Скорее наоборот, делало её ещё более искренней.       Риза покрутила бутылку в руках. Тёмное стекло приятно холодило ладонь, а жидкость внутри выглядела столь же подозрительно, как и её вкус.       — Буду хранить на случай крайней необходимости, — серьёзно сообщила она.       Арвел возмущённо прижал руку к груди.       — Оскорбление.       — Я ещё даже не закончила, — выгнув бровь, ответила данмерка.       — Продолжай, — старик отвесил почтительны поклон.       — Если однажды мне понадобится быстро проснуться, избавиться от сна, грусти и желания жить одновременно, я обязательно её открою, — совершенно серьёзно проговорила Риза.       Несколько секунд старик смотрел на неё. Потом запрокинул голову и расхохотался так громко, что одна из лошадей недовольно дёрнула ухом.       — Вот теперь точно дочку напомнила.       — Такая же язва была?       — Нет. Она была гораздо хуже, — это заставило данмерку усмехнуться. Арвел довольно кивнул, но потом неожиданно посерьёзнел. — Береги себя, девочка, — сказано это было просто, без пафоса, без назиданий. Так говорят люди, которые много дорог исходили и слишком часто видели тех, кого потом больше не встречали.       Риза задержала на нём взгляд. Потом коротко кивнула.       — И вы тоже.       — Постараюсь, — старик снова широко улыбнулся, махнул рукой. И тут же переключился на какого-то прохожего, проходящего мимо телеги. — Эй! Молодой человек! Не желаете приобрести совершенно необходимую вам вещь? — прохожий ускорил шаг. — Вот видишь! — крикнул Арвел уже вслед Ризе. — А потом говорят, что торговля идёт плохо!       Риза покачала головой и уголки её губ дрогнули. Поправив ремень на плече, она двинулась в сторону конюшни. За спиной ещё некоторое время слышался голос Арвела, потом его заглушили звуки города, стук молотка, лай собак и чьи-то голоса. Фолкрит жил своей обычной жизнью.       В конюшне Дымка встретила её радостным фырканьем и чуть не прыгая на месте. Она живо мотала головой, без слов сообщая о том, что скучала по хозяйке и их путешествиям. Риза мягко улыбнулась ей, потрепав по гриве и прислонилась лбом к морде.       — Я тоже скучала, девочка, — тихо проговорила она, легко чмокнув в нос. Дымка в ответ фыркнула, дёргая ушами.       Жизнерадостного конюха не было видно, поэтому Риза осталась ждать его, чтобы доплатить за простой. Она поставила бутылку на невысокий столик в углу конюшни, взяла оттуда гребень и принялась вычёсывать гриву Дымки, приговаривая ласковые слова. Она довольно жмурилась, насколько вообще способна жмуриться лошадь. Иногда она тыкалась носом в плечо Ризы. Иногда пыталась сунуть морду ей в карман, видимо рассчитывая обнаружить там яблоко или хотя бы морковь. Не обнаружив ни того, ни другого, кобыла выразила своё разочарование особенно обиженным фырканьем.       — Не смотри на меня так, — усмехнулась Риза, продолжая расчёсывать гриву. — Я была занята.       Дымка снова фыркнула, и на этот раз будто осуждающе. Риза была почти уверена, что если бы лошади умели разговаривать, её сейчас отчитывали бы за слишком долгое отсутствие. Она провела гребнем по чёрной гриве ещё несколько раз. Ровные пряди мягко ложились одна к другой. Лошадь постепенно успокаивалась под знакомыми движениями. В конюшне пахло сеном, деревом, лошадьми. Невольно Риза бросила взгляд в ту сторону, где стояла Морковка. Кобыла шута стояла на прежнем месте, изредка заинтересованно поведя носом в их сторону.       Дымка неожиданно ткнулась носом ей в грудь. Настойчиво. Потом ещё раз. Риза нахмурилась.       — Что? — кобыла потянулась носом чуть в сторону, к столику. Туда, где стояла подаренная Арвелом бутылка. Данмерка несколько секунд смотрела на неё, потом на лошадь. Потом снова на бутылку. — Нет, — Дымка заинтересованно шевельнула ушами. — Даже не думай, — лошадь выглядела крайне разочарованной. — Во-первых, тебе нельзя, — Дымка внимательно слушала. — Во-вторых, мне тоже не стоит, — на этом моменте кобыла неожиданно чихнула.       Риза рассмеялась, потрепав животину по крупу. Именно в этот момент за дверью конюшни послышались быстрые шаги. А через секунду внутрь буквально влетел молодой конюх. Увидев Ризу, он сначала замер. Потом широко улыбнулся.       — О! А я уж думал, вы совсем пропали! — он был слегка взъерошенный, помятый, а под глазами залегли небольшие тени. Весь вид говорил о том, будто он всю ночь провёл за выпивкой. Запах, собственно, свидетельствовал о том же. Но Риза решила не заострять на этом внимание.       — Да, задержалась немного, — ответила она, отступая от Дымки, напоследок снова потрепав ту по крупу. Кобыла довольно дёрнула ушами. Она положила гребень на прежнее место и взяла свою бутылку. В этот момент Дымка слегка повела головой вслед тёмному стеклу. — Даже не надейся, — заметив это, проговорила данмерка.       Лошадь невинно моргнула. Конюх перевёл заинтересованный взгляд с неё на бутылку, но не сказал насчёт этого ничего. Он только подошёл к Дымке и ласково похлопал её по шее.       — Ваша красавица скучала. Каждый день выглядывала на дорогу. Почти как верная собака, — хихикнул он.       — Правда?       — Конечно, — Дымка немедленно ткнулась носом в плечо конюха. Тот довольно расплылся в улыбке. — Правда ведь? — обратился он к лошади. Та только фыркнула. — Вот видите.       — Кажется, она скучала по еде, а не по мне.       — Одно другому не мешает, — философски заметил парень.       На это даже Риза не нашлась что ответить. Она вытащила из кошеля несколько монет и протянула их конюху. Тот быстро пересчитал плату и убрал деньги.       — Всё в порядке. За Дымку можете не переживать. Кормили хорошо.       — Это заметно, — данмерка окинула взглядом заметно довольную жизнью лошадь. Та выглядела так, будто время её отсутствия прошло исключительно за поеданием овса и поиском способов выпрашивать добавку. — Ну что, девочка, — Риза снова провела ладонью по гриве. — Я вернулась и скоро ты сможешь снова отпугивать от меня волков, — Дымка тихо заржала и ткнулась мордой ей в плечо. На этот раз уже осторожно, будто действительно соскучилась.       Конюшни она покинула к полудню. Конюх, которого звали Гвилин, оказался на редкость разговорчивым собеседником. Настолько разговорчивым, что под конец Риза начала подозревать, что босмер способен поддерживать беседу даже в полном одиночестве. Он рассказывал о своей работе и своей любви к лошадям, о причинах переезда в Фолкрит и о том, что в жизни слишком много вещей, над которыми можно радоваться и не допускать в мысли негатив. О том, что люди слишком часто сами делают себя несчастными и о том, что солнечный день уже является поводом для радости. И ещё о десятке вещей, которые, по мнению Гвилина, делали жизнь прекрасной. Риза слушала без особого энтузиазма. Ей не была интересна жизнь этого босмера, но она почему-то продолжала сидеть на перевёрнутом ведре и слушать, изредка задавая вопросы, иногда просто кивая. В какой-то момент она начала проводить параллель между Мориа и Гвилином. Она отметила для себя, что оба очень разговорчивы, всегда улыбаются, оба умудрялись находить повод для оптимизма там, где нормальный человек нашёл бы только проблемы. И оба, судя по всему, были не прочь приложиться к бутылке. На этом сходства заканчивались. Внешне Гвилин заметно проигрывал, да и Мориа она слушала с искренним интересом, который только первый час был вынужденным. От своих мыслей Риза даже слегка нахмурилась, будто её застали за чем-то неприличным.       Поэтому, когда босмер начал подробно рассказывать о преимуществах правильного ухода за копытами, она решила, что пришло время заканчивать визит. Распрощалась с конюхом, напоследок она ещё раз приласкала Дымку и, покинув конюшню, сразу направилась ко вторым воротам, ведущим из города. Пора было возвращаться в убежище и сдавать контракты.       Путь снова пролегал по той же дороге, что и до этого. Дойдя до отправной точки, Риза обернулась вокруг, чтобы убедиться, что за ней никто не следует. Прислушалась и только выждав ещё с минуту скрылась в чаще леса. В прошлый раз, когда Риза уходила на выполнение контрактов, она не обратила внимание на окружающий лес. Тогда мысли были заняты совсем другим. Теперь же она начала присматриваться, узнавая по-новому дорогу, которой уже проходила несколько дней назад. При свете дня многое выглядело иначе. Своеобразные борозды на коре деревьев казались почти незаметными и неискушённый зритель не мог принять это за что-то конкретное. Даже заметив несколько таких отметин подряд, он вряд ли увидел бы в них какую-либо закономерность. Риза уже знала куда смотреть, и выхватывала всё больше деталей. Метки появлялись именно там, где лес начинал путаться особенно сильно. Они выглядели ровно настолько заметными, чтобы их увидел тот, кто знает об их существовании.       Сама тропа тоже оказалась совершенно незаметной. Если смотреть под ноги, её словно вовсе не существовало. Трава росла ровным ковром. Не было ни вытоптанной земли, ни сломанных веток, ни прочих следов постоянного движения людей. Будто те, кто пользовался ей, передвигались по лесу, не касаясь земли, или исключительно на цыпочках, чтобы не потревожить сложившуюся картину. Но, опять же, неискушённый глаз не сможет определить здесь тропу и уж тем более её направление. Лес вокруг убежища напоминал хорошо поставленную ловушку. Он ничего не скрывал, а даже наоборот — показывал. Именно поэтому никто ничего не замечал.       Наконец, Риза дошла до того самого странного чёрного озера, которое было скорее лужей. Вода по-прежнему слегка бурлила, создавая совершенно чёткую ассоциацию с кипящей смолой. Трогать воду руками данмерка так и не решалась, но принюхалась. На удивление, эта жидкость совершенно не имела никакого запаха. Найдя поблизости сухую веточку, она провела её кончиком по поверхности. Жидкость внутри словно ожила и стала следовать за движение ветки, цепляясь за её шероховатую поверхность. Риза выпустила ветку их пальцев и та начала медленно тонуть, но когда она полностью скрылась под чёрной поверхностью странной воды, произошло что-то не менее странное. Вода в том месте забурлила как-то активнее, будто вода в чане начала закипать, только пара не было. Затем, через несколько мгновений, веточка вылетела из «озера» в сторону Ризы, будто кто-то с той стороны её выбросил или сама лужа её выплюнула. Данмерка отступила на шаг, прожигая взглядом странную воду, которая начала постепенно успокаиваться и вернулась к прежнему состоянию.       Вскинув высоко брови, Риза ещё с минуту смотрела на воду, после чего решила всё же не тревожить это «озеро» или то, что в нём таилось. Она двинулась в сторону двери, пару раз обернувшись на чёрную воду, на поверхности которой больше не замечалось никаких изменений.       На этот раз у двери не было давящего ощущения вторжения в сознание, только его слабые отголоски, словно дверь просто сканировала пришельца, задавая вопрос. Наконец, Риза оказалась в тени коридора, который по-прежнему дохнул на неё сыростью. На стенах всё так же висели чадящие факелы, давая слабый свет и растягивая любые тени в пределах коридора. Данмерка прошла по нему уже более уверенно, чем в первый раз.       Астрид находилась на своём привычном месте. Она сидела облокотившись о стол и что-то быстро писала на пергаменте. Заметив появившуюся в проходе Ризу, Глава отложила перо и свернула пергамент, откладывая его в сторону. Она оценивающе пробежалась глазами по данмерке, отмечая слегка потрёпанный внешний вид, небольшую усталость, но никаких видимых ран или виноватого взгляда. В руках у неё была бутылка с тёмным стеклом, в котором плескалась не менее тёмная жидкость.       — С возвращением, — усмехнувшись, поприветствовала Астрид. — Выглядишь… Продуктивно.       — Спасибо, — ответила Риза, криво усмехнувшись. Она действительно выглядела слегка потрёпанно после ночёвки в лесу и дороги. Спина ныла от продолжительного движения и тряски в телеге, а ноги давно уже перестали ощущаться своими, даже несмотря на то, что она смогла чуть передохнуть в конюшне, сидя на перевёрнутом ведре. Но сейчас ей искренне хотелось отправиться в общую спальню и растянуться на ближайшей кровати, которая была явно удобнее и комфортнее спальника, или мешков в телеге Арвела. Но Риза понимала, что от разговоров ей не уйти, поэтому она встала напротив стола, перехватила бутыль двумя руками и прижала её к себе. — Всё было действительно продуктивно. И как видишь, я не в тюрьме и даже хвостов нет.       — И не сбежала, — Астрид откинулась на спинку своего трон-кресла и рассмеялась. — Я даже могу сказать, что горжусь тобой. Слухи уже ходят, а мои информаторы сообщили мне, что произошла загадочная серия убийств практически подряд друг за другом. И никто так и не смог понять, кто же это был, — голос её звучал с неприкрытым одобрением, а сама она выглядела на удивление довольной. — Всё-таки пригласив тебя сюда я не ошиблась.       Риза не ответила на это ничего, лишь поджав губы, переступая с ноги на ногу. Астрид выглядела довольной и до конца понять, довольна она Ризой или самой собой было нельзя. Но всё-таки похвала в её адрес не могла быть неприятной. Глава продолжала изучающе смотреть на данмерку, что-то раздумывая в голове. Наконец она снова подала голос:       — Ну что же, с этого моменты ты можешь считать себя полноправным членом Тёмного Братства. Добро пожаловать, Сестра, — Астрид сопроводила эти слова лёгким поклоном головы.       — Угу, — промычала Риза в ответ, растягивая губы в лёгкой улыбке.       — С этого дня ты можешь брать контракты от меня, — продолжила Глава. — Сейчас я как раз готовлю один. Думаю, он тебе понравится, — снова усмешка. — Свободное время ты можешь проводить как тебе хочется. Главное, если выбираешься за пределы убежища, не привлекай к себе внимания и смотри за возможным хвостом, — дождавшись молчаливого кивка, Астрид продолжила. — Я буду следить за тобой и твоими успехами, и надеюсь, что в дальнейшем ты не заставишь меня пожалеть о своём выборе. А я очень не люблю жалеть о чём-либо.       Риза на эти слова слегка прищурилась, пытаясь понять, что конкретно Глава имеет ввиду, говоря об этом. Либо Астрид до сих пор в чём-то сомневается на счёт самой Ризы, либо она планирует в дальнейшем воспользоваться ей в каких-то своих планах. Решив на этом особо не зацикливаться, данмерка ответила:       — Не переживай, Астрид. Я всё ещё знаю, что делаю, — она пожала плечами.       — Очень хорошо, — ответила Астрид, склонив голову набок. — Не буду тебя задерживать, Сестра. Думаю ты очень хочешь отмыться и отдохнуть. Пока можешь идти.       — Да, это уж точно, — сказала Риза, разворачиваясь к проходу в главный зал.       Главный зал встретил удивительной тишиной. Тренировочная зона пустовала и только возле манекена лежала пара мечей. В тренировочной мишени до сих пор торчала стрела, торчащая наконечником с обратной стороны. Только сейчас она выглядела так, будто её всё же кто-то попытался вынуть, но так и оставил, не справившись с задачей. Кузнечный горн медленно остывал, сейчас не занятый работой. Сама зона кузницы выглядела вполне опрятно, прибрано и всё как будто бы заботливо лежало на своих местах. Мысленно отметив для себя эту неожиданную черту грубого и неотёсанного на вид вервольфа, Риза направилась в сторону лаборатории, откуда раздавался звонкий голос Бабетты, которая была явно чем-то недовольна.       — Не смей, Фестус, — раздражённо говорила вампирша своим детским голоском. Риза встала в проходе, наблюдая развернувшуюся сцену. Бабетта стояла у стола, оперевшись руками о его край и зло смотрела на Фестуса. Сам маг стоял на противоположной стороне, сложив руки на груди и раздражённо смотрел в ответ. — Я тебя предупреждаю, старик, если тронешь мои ингредиенты, я расцарапаю твоё сморщенное лицо.       — Это наука, Бабетта, — со старческим упрямством проговорил Фестус. — Ты ничего в этом не понимаешь. Сколько тебе там? Четыреста лет? За эти четыреста лет могла бы уже постараться вникнуть в эту тему и тогда бы не спорила со мной, — он раздражённо всплеснул руками, отходя к алхимической лаборатории.       — За эти года я хотя бы научилась уважать чужие границы и право на собственность, старый ты хрыч, — слова Бабетты звучали слегка абсурдно из-за её детского голоса. Но со стороны она вполне выглядела угрожающе даже не смотря на внешность ребёнка.       Фестус лишь что-то раздражённо пробурчал, перебирая какие-то склянки на алхимическом столе. Бабетта сузила глаза и зло сморщила нос. Она хотела сказать что-то ещё, но почувствовала присутствие Ризы и резко повернулась к ней, моментально меняя эмоции на лице.       — Ты вернулась, милая! — радостно воскликнула вампирша. Она кинулась в сторону Ризы и заключила её в крепких объятиях. — Я не сомневалась, что у тебя всё получится. Как твои дела? — она подняла свои золотистые глаза, ожидая ответа.       — Как сказала Астрид — вполне продуктивно, — усмехнувшись, ответила данмерка. Она обняла девочку в ответ одной рукой, удерживая второй бутыль с бодрящеё жидкостью Арвела. Бабетта заметила её и принюхалась.       — Что это за гадость? — вампирша сморщила нос, отходя от Ризы на шаг.       — Подарок, — пожала плечами Риза, посмотрев на бутыль и тоже невольно принюхиваясь. Сама она никакого запаха не учуяла. — Смотрю у вас тут интересно, — она окинула взглядом творческий беспорядок Фестуса. Сам старик бросал в их сторону недовольные взгляды, но не говорил ничего.       — Ох, не обращай внимания, — Бабетта махнула рукой как на какой-то пустяк. — Этот старый хрыч просто с ума сошёл, — она взяла за руку данмерку и потянула за собой к столу, заваленному книгами и разного вида трав, корешков, странных на вид плодов и чего-то, что Риза не смогла идентифицировать. — Пойдём, расскажешь как всё прошло. В ярчайших подробностях, конечно. Я хочу услышать это первой.       — Если честно, — проговорила слегка замявшись Риза и остановилась у предложенного стула, — я бы хотела немного отдохнуть и привести себя в порядок. Долгая дорога и всё такое... — она поджала губы, смотря в отчего-то удивлённые золотистые глаза маленького вампира.       — Ой, я совсем не подумала об этом, — встрепенувшись, посетовала на свою напористость Бабетта. — Иди, конечно, милая. Отдохни как следует. Но потом всё расскажешь в подробностях, — она подтолкнула данмерку в сторону лестницы, ведущей в столовую. Риза согласно кивнула и поспешила покинуть пропахшее чем-то терпким помещение.       В столовой она снова обнаружила только Назира. Он сидел, видимо, на своём любимом месте и медленно потягивал что-то из железного кубка. Всё выглядело так, будто алик’рец не менял своего местоположения со дня её отбытия из убежища. Заметив Ризу, Назир поднялся с места и присел на край стола, скрестив руки перед собой.       — Ну надо же, — начал он, окидывая взглядом всю фигуру данмерки. — Ты не умерла.       Риза остановилась напротив, вопросительно подняв бровь.       — Почему вы все удивляетесь этому факту? Всё так плохо было последнее время? — Назир был уже вторым человеком, кто чуть ли не удивляется тому, что Риза не умерла. Это немного раздражало, потому что становилось понятно, что на её счёт никто особых надежд не питал. Разве что Бабетта, но и она выглядела так, будто искренне радовалась возвращению данмерки живьём.       — В чём-то ты права, — слова Ризы рассмешили алик’рца и он коротко посмеялся, однако сразу же вернул себе спокойное выражение лица. — Не обижайся, Сестра. Я рад твоему возвращению, — он мягко улыбнулся, опуская руки на край стола. — Так как это твои первые контракты и они успешно выполнены, то деньги за них можешь оставить себе, — он вынул из подсумка на поясе мешочек с золотом и протянул его девушке.       — Не густо, — взвесив в руке содержимое мешочка, заметила Риза, убирая его сразу в свой подсумок.       — Ну а что ты хотела? — усмехнувшись, ответил Назир, склонив голову в бок. — Наша организация итак держится на плаву лишь благодаря удаче и качественным информаторам. Но чем больше и качественней ты будешь выполнять работу, тем больше будет выручка. А эти заказчики не шибко-то и были богаты. Под стать своим жертвам, — он снова смерил изучающим взглядом данмерку. На этот раз слишком уж внимательно, не скрывая своего интереса. Риза заметила это, но не придала этому значения, спустив всё на банальный интерес к новому члену Семьи.       — Как вы узнаёте о тех, кто пытается связаться с Тёмным Братством? — задала она давно интересующий её вопрос.       — Из слухов, конечно, — Назир пожал плечом. Он поднял взгляд к потолку, словно вспоминая что-то. — Как ты уже сама, наверное, поняла, нынешнее Братство уже не то, чем оно было раньше, — он снова вернул взгляд к Ризе. — Даже не смотря на то, что к нам прибыли Хранитель с Матерью Ночи, ничего не меняется. У нас нет Слышащего, о котором грезит Хранитель, поэтому поддержки Матери Ночи у нас тоже нет, — он дёрнул уголком губ в насмешке, подобно Астрид, когда речь зашла о Матери Ночи.       Риза сделала для себя выводы, что не все в Братстве, в особенности Глава, привечают появление Хранителя гроба Матери Ночи и самой мумии. Говоря о Хранителе, Астрид изображала полное безразличие к его персоне, добавляя в свою речь неприкрытое почти презрение. Говоря о мумии, она выглядела довольно иронично, что тоже не ушло от внимания Ризы при первом её появлении в убежище. Назир тоже не пытался скрыть своего истинного отношения к ним, только в его интонациях присутствовал лишь скепсис. Мельком подумав о том, что так и не довелось пересечься с этим самым Хранителем, Риза вдруг ощутила острое желание увидеть гроб Матери Ночи хотя бы одним глазком. Лично убедиться, что мумия действительно осталась цела и сейчас пребывает в святилище этого убежища, в ожидании появления загадочного Слышащего. Возможно, узнать что-то важное для себя у Хранителя, или хотя бы что-то полезное. Эти размышления прервал Назир:       — Во время выполнения контрактов ты тоже много думала? — он слегка усмехнулся, снова скрестив руки. — Помнишь, что я говорил тебе перед уходом? — Риза на это лишь закатила глаза, удобнее перехватив внезапно ставшую тяжёлой бутыль. — Не думай, что я упрекаю, Сестра. Но тебе самой будет легче, если избавишься от этой привычки. Готов поспорить, что до или после того, как твоя жертва испустила дух, ты очень и очень много размышляла о правильности и неправильности своих действий.       — Это не совсем так, — немного резко ответила Риза. Алик’рец оказался снова прав и это немного раздражало, потому что она сама понимала вред своих частых размышлений о причинах, позволяющих желать смерти кому-то. Она сама никогда не не желала чьей-то смерти, и даже когда сбегала из Морровинда, она злилась, причинив практически смертельный вред своему бывшему мужу, но не желала ему смерти. Она убивала много раз, но либо это была исключительно работа, либо самооборона. Но каждый раз, принимая заказ на чью-то жизнь, она пыталась понять, что толкнуло заказчика на этот поступок. И почти каждый раз причина находилась, но это была не причина для неё самой.       — Но ведь это не отменяет того факта, что это происходит, — смягчив тон, ответил Назир. — Я не говорю, что это минус и как-то влияет на качество работы, — он немного задумался, изучая недовольное лицо данмерки и поправил сам себя. — Нет, я надеюсь на то, что это никак не повлияет на качество твоей работы. Я тебя не знаю так хорошо, как знаю любого из членов нашего семейства, Сестра, — он подошёл ближе и положил ладони на плечи данмерки, слегка сжав их и заглядывая в огненные глаза сверху вниз. — И не буду говорить голословно о том, что твоя тяга анализировать ситуацию с точки зрения эмпатии является или станет проблемой. Но ты должна понимать, что ничто не должно заставить дрогнуть оружие в твоей руке, — он многозначительно поднял брови, наблюдая, как Риза поджала губы и легко кивнула. Мягко улыбнувшись, он отпустил её плечи и отступил обратно к столу. — Я не стану тебя осуждать за эту странную привычку, но советую от неё абстрагироваться.       — Легко сказать, — фыркнула Риза. Она отвела взгляд от глаз Назира, понимая, что он прав. Внезапно в мысли снова вернулся образ Нарфи. Его метания до того, как Риза пришла к нему и его спокойное лицо и умиротворённая улыбка в момент смерти. Его история снова осела чем-то тяжёлым на душе и Риза усиленно пыталась прогнать это чувство, но не вышло сделать этого до конца. Она слегка нахмурилась и вернула глаза к алик’рцу. — Ты знал, что нищий заказал сам себя? — она внимательно следила за реакцией мужчины и ни один мускул на его лице не дрогнул.       — Знал, — коротко ответил Назир. Он сощурил глаза и склонил голову вбок. — И твоя рука дрогнула?       — Нет, — ответила Риза, совершенно не мешкая. Рука действительно не дрогнула в моменте. И даже сожаления не было после. Но тяжесть от осознания, что Нарфи не оставалось ничего, кроме как избавиться от боли чужими руками, снова проникло в сознание. Она ощущалась уже не так остро, как тогда. Но заставляло мысли снова крутиться о том, что некоторые люди воспринимают смерть ничем иным, как спасением, будь то смерь кого-то другого или своя. — Я не сомневалась ни на секунду, если ты об этом. Но если скажешь, что я много думала об этом, то будешь прав, — вздохнув, честно призналась данмерка.       — Хорошо, — кивнул Назир словно своим мыслям и криво улыбнулся. — Значит не всё так критично, Сестра, — Риза ответила лёгкой улыбкой, опуская глаза на свои руки. — Уверен, что ты устала с дороги. Не буду тебя задерживать. Но если захочешь поработать, то у меня ещё достаточно контрактов, — он подмигнул ей и оторвался от края стола, возвращаясь на своё место. Взяв кубок, он отсалютовал Ризе и она пошла к лестнице, ведущей из столовой.       В общей комнате стояла тишина и не наблюдалось никого. Тяжело вздохнув, Риза обвела взглядом уже знакомое помещение и направилась в сторону своего тёмного уголка, обнаружив на кровати новый свёрток, обвязанный таким же кокетливым бантом, но уже другого цвета. Прикусив губу, сдерживая улыбку, данмерка мотнула головой и тяжело опустилась на кровать. Бутылку она поставила у тумбы и сразу откинулась на спину. Кости сразу приятно заныли, получив долгожданное расслабление. Прикрыв глаза, она протяжно выдохнула, расслабляясь ещё больше.       Пролежав так некоторое время, Риза стала чувствовать, как сознание начало плыть и медленно погружаться в дрёму. Резко распахнув глаза, она протёрла глаза, надавливая на переносицу. Нельзя было засыпать в таком положении, иначе Бабетта, если увидит это, включит режим заботливой тётушки и начнёт причитать и, возможно, самостоятельно уложил данмерку, ещё и краешек одеяла подоткнёт.       Усмехнувшись своим мыслям, Риза всё же поднялась, ощущая насколько тяжёлой стала голова. Она стянула с себя сапоги и всё так же, не раздеваясь, забралась под одеяло. В убежище было сыро и слегка прохладно, поэтому оказавшись под одеялом и опустив голову на подушку, Риза практически простонала от удовольствия. Новый подарок сразу перекочевал на тумбочку, оставшись дожидаться своего часа.       Прислушиваясь к приглушённым голосам Бабетты и Фестуса, Риза постепенно начала погружаться в сон. Мысли медленно отступали, оставляя после себя лишь слабые отголоски чего-то тяжёлого, но и это ощущение постепенно отпустило. Оставалось только приятное чувство расслабления. Подумав мельком, что не всё уж так и плохо в её положении с этой дурацкой привычкой много думать, Риза и не заметила, как сознание полностью погрузилось в небытие. Только какая-то часть засыпающего разума, перед тем как полностью окутать данмерку сном, выхватила из общего гула убежища далёкое, приглушённое толщиной стен, хихиканье, которое показалось знакомым, но не отложилось в сознании.