Глава 3: Ты точно палач?

День за днём, используя сферозор, я собирал информацию для побега. Местные стражи, большинство из которых были либо дрыщами, либо жирдяями, являлись обычной толпой с оружием, а не каким-то там обученным воинством. Их дисциплина была ненадёжна и держалась на страхе перед начальством. Чем же ещё реально можно было воспользоваться, так это мёртвыми зонами меж сменами караулов в виде пяти-десяти минут, кои проходили каждые четыре часа. Проблемой, конечно, были гончие, но можно было подобрать тайминг, чтобы совпала и смена караула, и кормёжка, после которой животные обычно полчаса довольно сонные и заторможенные. Единственный же быстрый корабль, в отличие от двух других грузовых, не так охранялся, и навались мы толпой, вполне смогли бы прорваться. Готовя побег, к подбору этой самой толпы я тоже подошёл с усердием. Эльза, будучи непосредственным во многих вещах ребёнком, действительно сдружилась со многими местными. Моё же в некоторых местах отстранённое отношение, а также шутки, которые понимали только по местным меркам очень начитанные люди, как та же Эльза, ситуацию не сглаживали. Однако это не помешало мне собрать много информации о людях. Вскоре в одном уголке большой камеры стояли двадцать человек с обещанием услышать что-то очень важное. Среди них большинство составляли не слишком измученные, решительные люди. Пара была рыбаками, которые знали что-то о плавании на корабле, ещё несколько — ремесленниками с крепкими руками, а также с нами был Роб. Среди мелких, кроме меня, конечно же, была Эльза и, по сути, её друзья, которые попали в компанию по блату. Среди них был Жерар, Сё — тот блондин, который обижался на обозначение «мелкий», Симон, Миллиана — девочка, которая забавно някала и мяукала, когда говорила, а также Волли — просто паренёк, который любит картошку. Естественно, стукачей и прочих доносчиков мною допущено не было. Я принял деловой вид и начал не громким, твёрдым голосом: — Каждый из нас что-то потерял: дом, семью, свободу. Я вас собрал здесь не для того, чтобы растирать сопли, а ради призыва к конкретным действиям. У нас появился шанс выбраться отсюда, и сейчас я подробно расскажу, как... По лицам рабов прошло удивление и даже некоторое недоверие, но с каждым моим словом они верили мне всё больше, когда я делился ранее разведанной информацией. Это самое недоверие сменялось уважением и даже почтением от того, сколько данных я смог достать, ибо многие представляли, сколько сил и подготовки на это было потрачено. Моя же манера держаться не позволяла этому чувству пойти на убыль. Люди были уже немало взволнованы, когда я хотел перейти к распределению ролей. Однако, даже слишком взволнованы… — Так ты построил план побега?! — Сё, переполненный восторгом и адреналином, выкрикнул это на весь барак. — Вау! Пусть ты мне поначалу и не понравился, Элиан. Но теперь мы знаем, что ты крут! Моё лицо стало каменным, когда разум зацепился за последнюю надежду. Но зря… — Кто тут орёт?! — раздался голос стражника снаружи, а после и приближающиеся шаги. — План побега?! Это кто у нас такой смелый?! Сё, осознав, что натворил, закрыл рот руками. Его уже расширившийся, наполняющийся виной взгляд устремился к моим глазам, отчего он вздрогнул и начал дрожать. У меня же в голове крутились настолько многоэтажные конструкции матов, что лишь будущий стыд перед Эльзой не позволял мне поделиться тем, что я думаю об мелком, этой башне и этой жизни в частности! Сотни, даже тысячи часов… Столько подготовки, и всё прахом из-за одной мелочи — я предварительно не замотал скотчем рот всем слушающим. Если Леди Судьба существует, то она просто последняя сука. — Это я, — раздалось два сдвоенных голоса, что вырвали меня из мыслей. Жерар и Эльза удивлённо переглянулись, осознав, что сказали это синхронно. На это от меня донёсся тяжёлый вздох. Жерар… Этот молокосос имел сильное чувство справедливости и социальной ответственности, а потому было не удивительно, что он решил вот так вот пожертвовать собой, дабы столько принёсшему рабам мне, позволить обойтись без наказания. Эльза же нахваталась от романов, а теперь ещё и от этого пацана с Робом подобного, да и нас связывали крепкие узы, поэтому ввиду её иногда решительного характера, её поступок был ещё более очевиден. Не давая стражнику вставить слова, я вышел меж только что говорившими. — Да нихера. Это я. План провален, но мне точно не хотелось, чтобы за это отдувалась Эльза. Этот же синеволосый… Ну, ему тоже за компанию пусть считает, что повезло. — ...Прямо конкурс, у кого крепче яйца, — осмотрев нас, стражник хмыкнул. — Эй, напарник! Ходь сюды! У нас тут смельчак! Покажем этим расслабившимся рабам, что будет, если пойти против культа! Двое стражников вели меня по коридорам пещеры. Вскоре мы зашли в просторное помещение из камня, где меня передали двум другим стражам, тогда как двое предыдущих вернулись на пост. Меня же вскоре подвесили на верёвку за руки на деревянную конструкцию, похожую на высокий турник. В моём арсенале были некоторые способности, позволяющие выбраться. Но лишь из верёвки, тогда как побег был бы слишком чреват для меня и, возможно, мелких, чтобы я это делал. Впрочем, это не значило, что ситуация на все сто процентов плоха. Ведь местные хмыри имеют дело со мной! Не прошло пяти минут, как к нам зашёл палач. Это был тощий мужчина с сальными волосами, стрёмными усиками ниже подбородка и крысиной физиономией. И этот индивид, как последний позер, начал обходить меня кругом, эдак противно цокая языком, отчего его усики глупо дёргались. После этого он взял со стола рядом нож и приторно демонстративно провёл по нему пальцем. — Ну-ну-ну, какой у нас смелый малыш, — протянул он, после чего начал ковыряться в своих ногтях. — Побег задумал? Как мило! Знаешь, что бывает с теми, кто задумывает побег? Я посмотрел на него, как на дебила. Щас посмотрим, кто кого… — Это ты у меня спрашиваешь? Кто из нас палач? — презрительно донеслось от меня. — Ты вообще в курсе, что, когда палач входит в комнату, жертва должна хотя бы слегка напрячься? А с твоими дебильными усиками, да и вообще рожей, только в цирк уродов идти. Мужчина дёрнулся. На его лицо легла глубокая обида, когда он начал багроветь. — Ты чё сказал?! — Я сказал, что ты — позор профессии, — мой взгляд скользнул на его дёргающиеся конечности. — Ты этими руками хоть курицу правильно разделать можешь? Чего дрожишь? Испугался того, кого должен был пытать? Он схватил нож крепче и подошёл ближе. — Я тебе сейчас покажу, как я умею разделывать! — Неужели, — я встретился глазами с этим «палачом». — Я вижу таких, как ты, насквозь. Слабое, с детства загнобленное животное, что привыкло издеваться лишь над теми, кто уже сломался, — лицо мужчины начало снова меняться, отчего в разуме я начал хохотать, ибо нашёл слабое место врага. — Вместо пути становления сильным, ты выбрал возвышаться за счёт тех, кто хуже. Но вся правда в том, что хуже лишь мёртвые, тупо нули. Ведь стоит лишь проявить каплю сопротивления, как подобные тебе сразу оборачиваются и бегут в слезах к мамочке. — Заткнись! — раздался истеричный визг, но он в страхе застыл, когда от меня начала исходить Жажда Крови. Наложившись на его чувства, та действовала в разы сильнее. — Или что? Ударишь? Ну так попробуй. Меж нами повисла тишина. «Палач» задрожал, и из его рук выпал нож. Он то открывал, то закрывал рот. — Ты... Ты... — О, уже и речь отняло. Какое же ты ничтожество. А теперь беги, поплачься своему начальнику. — Я… Я… Да пошёл ты!!! — с глаз мужчины брызнули слёзы, и он, развернувшись, вылетел из помещения. Стражники у входа переглянулись в немом изумлении и уставились на меня. На моём же лице появилась ухмылка. — Чего зыркаете? Думали, пытки — это когда больно только одному? Отвечать мне эти двое не осмелились. На всякий случай. Прошло несколько минут, и в коридоре послышались тяжёлые, уверенные шаги. В помещение вошёл крупный, широкоплечий мужчина лет эдак сорока, с обветренным лицом и мозолистыми руками. Он обвёл помещение взглядом и, подойдя к столу, поднял с пола нож и удовлетворённо хмыкнул, когда положил предмет на стол. — Ну, здравствуй, — с любопытством он повернулся ко мне. — Мне сказали, тут крепкий орешек. Что ж, давненько таких не было. Рад знакомству. — Взаимно, — донеслось от меня. — Хоть кто-то с осанкой пришёл. Этот палач №2 хмыкнул и на мой ответ, после чего начал закатывать рукава. Но вскоре остановился, присматриваясь к моему телу. — Подожди... А где отметины? — Какие отметины? — Так от работы палача же. Мой подчинённый, он что, даже ни разу не... — Не-а, — обозначил я даже с каким-то сочувствием. — Даже не начал. Зашёл, повыпендривался ножичком, угрожал что-то там. Но когда я ему только слово сказал, так он сразу убежал, будто побитая собака. Я даже пальцем его не тронул, а он вот так вот! Лицо старшего палача застыло. — Просто выпендривался и угрожал словами... — Ага, ты правильно понял. Он взял и скинул работу на начальство. Ещё и вон, нож на пол кинул, чтобы ты поднимал. Не уважают тебя здесь, да? Этот палач был другим, явно более опытным и главным среди других. Поэтому я вдарил по самому больному — тому, что он завоёвывал годами, — его авторитету. И это сработало. Мой собеседник от моего спича и своего осознания аж подавился воздухом. Он внимательно осмотрел моё тело снова, но не обнаружил ни единой новой царапины. Его лицо начало то краснеть, то белеть, то снова краснеть от гнева. — КРЫСА! — разнёсся рёв старшего палача по пещере. — А НУ СЮДА! БЫСТРО! Через минуту первый палач, весь бледный и трясущийся, был втащен за шкирку и подвешен на рядом поставленную со мной перекладину. — П-подождите, начальник, я могу объяснить... — ЗАТКНИСЬ!!! Старший палач схватил со стола нож и начал «воспитательную работу», от души полосуя спину подчинённого. Последний же на это громко визжал. Минут через десять старший палач, запыхавшись, отступил, вытирая пот. — Ну, как тебе? — спросил он меня и повернул подчинённого спиной ко мне. На лице мужчины так и читалась гордость. Но я лишь протяжно зевнул. — Так себе. Визги, будто криворукий мясник не может зарезать свинью — хрен выспишься, — я зевнул ещё раз и кивнул на своего «соседа», что уже обмяк. — Да и вон, криво ты порезал. Кто ж так делает? Шрамы на жертвах — это лицо палача. За такой партак тебя никто уважать не будет. — Эй! Я старался, вообще-то! Со всем сердцем делал! — он искренне обиделся. — Но всё равно вышло плоховато. У тебя как там по заточке? Старший палач на автомате провёл большим пальцем по кромке, и его лицо тут же изменилось. — Чёрт! Уже затупился! — он в сердцах швырнул окровавленный нож в кучу инструментов на столе, из-за чего часть полетела с дребезгом на пол, а ещё часть была запачкана кровью. — А вот это ты зря, — проговорил я тоном опытного наставника. — Теперь придётся всё мыть. Ты ж не хочешь, чтобы у меня было заражение крови? — Мелкий! Совсем охренел?! — старший палач развернулся, хватая ртом воздух. — Ты щас договоришься, я тебя, ублюдка, просто зарежу! — Правда? А ты подумал, что сделает с тобой начальство, когда узнает, что ты просто так убиваешь рабов? Из меня же хотели сделать символ в назидание, разве нет? Чтобы другие не бунтовали. Смотрели на моё тело, ужасались, и все дела. — Да кто ж им расскажет?! Я лишь молча кивнул в сторону двух стражников у входа. Те, до этого едва сдерживавшие ухмылки, мгновенно приняли каменные лица. Старший палач зыркнул на них. Потом обратно на меня. Потом снова на них. После чего начал материться себе под нос. Он прекрасно знал, что эти имбецилы были физически не способны держать язык за зубами. Значит, действительно следует сделать всё в соответствии с «санитарией ответственных палачей». — ПРИНЕСИТЕ ТЁПЛОЙ ВОДЫ! — рявкнул он. — И СПИРТ ДЛЯ ДЕЗИНФЕКЦИИ! ЖИВО-О! Воду и спирт доставили лишь минут через десять, что прям очень разозлило старшего палача. После, под ор начальника, они минут пять в три руки тёрли инструменты. Вскоре на лице старшего палача появилась искренняя, предвкушающая улыбка. — Наконец-то! Сейчас-то ты, избалованный мальчишка, познаешь истинную боль! Смотри! — он с гордостью подтащил стол с начищенными, сверкающими инструментами. Но его улыбка застыла, когда в ответ он услышал мой презрительный фырк. — Что за старьё? Ты этим действительно людей пытаешь? — Эй! Я работал на королевский двор государства Резец! Десять лет назад это был самый передовой набор! — Пф-ф. Хлам, который старше меня, — в моём голосе добавилось презрения. — Как ты вообще можешь быть старшим палачом? У тебя снаряжение, которое предоставят максимум стажёру. На моё заявление у старшего палача аж полопались капилляры в глазах, настолько его это задело. За его же спиной послышались смешки стражников. Это стало последней каплей. — УРОДЫ!!! — он с рёвом скинул инструменты со стола, опрокидывая тот с грохотом. — ПОУБИВАЮ ВСЕХ!!! Старший палач, защищая остатки авторитета, кинулся на стражников. Те, впрочем, тоже были не промах и начали сопротивляться. Поднялся гомон: удары, крики, звон падающего металла. Вскоре прибежали ещё двое стражников. Увидев, что младшие дерутся со старшим палачом, они из солидарности к старшему кинулись на его сторону. Но старший палач, уже не видя границ, с рёвом кинулся и на них. Образовалась куча-мала, где то и дело мелькали кулаки, локти, а чья-то голова впечатывалась в стену. Я висел и наблюдал за этим, как за номером в цирке. Так продолжалось минуты две, пока в пещеру не влетел одноглазый маг тьмы в тёмном балахоне. Весь стереотипный такой. Плеть из тьмы вырвалась хлыстом из его руки, как у Варика, и начала с остервенением лупить кучу людей. И уже вскоре все лежали по отдельности, а у одного даже была сломана рука, будучи вывернутой под неправильным углом. — Что здесь происходит? — холодно спросил он, но никто из избитых не был в состоянии ответить чем-то, кроме стонов. — Просто твои подчинённые — конченые идиоты, — снизошёл к нему великий я. Маг осмотрел комнату, перевёрнутый стол, раскиданные инструменты, первого палача на верёвке... Потом снова кучу тел на полу. А после вернул взгляд к висящему мне, всё такому же невредимому. — А ты почему целый? — Это длинная история. Могу я получить нормального палача поскорее? Моё время ценно. Маг окинул комнату взглядом, будто он как минимум король, а мы находимся в хлеву. Но потом, что-то вспомнив, устало вздохнул. — Господин Мамон уехал, так что я за главного в этом секторе. Жди, раб. Сейчас этих уберут, и мы начнём. — Наконец-то, — сказал я. Мне реально уже хотелось побыстрее пережить то, что там мне подготовили, и вернуться в камеру, подальше от этих «высших умов». А то вдруг это заразно? ***От третьего лица. Немного в другом месте*** Временем немного ранее, рабы сидели в мрачной тишине. Видевшие сцену, как уводят одного из них, все погрузились в молчаливую печаль. Кто-то из людей просто вернулся и уставился в стену, не в силах ни на кого смотреть. Сё сидел, обхватив колени, и даже не мог поднять глаз. Миллиана тихо плакала, тогда как Волли неловко пытался её утешить. Симон угрюмо сидел рядом. Эльза же стояла, глядя в тот проём, куда увели её брата. Её кулаки сжимались, а ногти впивались в ладони, когда в отчаянных глазах медленно зарождался огонь. Жерар тоже был мрачен, когда сидел, опершись спиной о стену и смотря в потолок. Его разрывали противоречивые чувства, когда часть сознания, жаждущая справедливости, так и кричала броситься высвобождать Элиана, но в то же время его «внутренний лидер» твердил, что этого делать было нельзя. Парень поднялся, и все взгляды устремились к нему. — Нам нужно поднимать бунт и бежать немедленно. Сначала прозвучала тишина, но после сразу начали раздаваться уже тихие восклики: — Бежать?! А как же Элиан?! — Мы не можем его бросить! — Куда бежать?! Они нас поймают! Эльза застыла, словно её ударили пыльным мешком. Жерар же не смог долго это выдерживать. — Вы думаете, мне легко такое предлагать?! — его голос сорвался, эхом разносясь по камере. Но он быстро опомнился и, оглядевшись, всё же продолжил шёпотом: — Бросить товарища... Жизнь — та ещё боль, мы все это знаем... Но ЭТО — наш шанс!!! Возможно, единственный! Или вы хотите просто умереть?! Неужели эти страдания должны продолжаться вечно?! На глазах Жерара показались слёзы. — Нет! Это бессмысленно! Наши родители защищали нас до смерти не для того, чтобы мы остались рабами! И он... Элиан страдает за нас не для того, чтобы мы оказались в пыточной следующими! Жерар обвёл взглядом всех. — Поэтому быстро сжали зубы и идём! Снова опустилась тишина, и вскоре начали показываться отчаянные, но решительные кивки. Жерар же на это с ещё большей болью улыбнулся. Его сердце разрывало от того, что он оставлял друга. Но Элиан… пусть и довольно странный и немного отстранённый тип, который часто на своей волне, однако по тому холоду и последовательности в своих действиях Жерар видел, что, если кого-то и можно было оставить с уверенностью, что тот сможет выкарабкаться сам, так это был Элиан. Ведь именно он в Жераре вызывал наибольшую опаску, пусть и ввиду их уже ранее хороших отношений, в положительном смысле. Но не успели все рабы даже встать, как раздался громкий голос: — Вы посмотрите, какой у нас здесь тёмный маг растёт! — издали послышался стражник, что, похоже, подслушивал, а за ним вскоре подошли ещё двое. — Урождённый лидер! Подстрекает бросить товарища и сбежать! Но... вы нужны нам здесь, детишки! Вскоре, открыв камеру, Жерара схватили. Тот пытался сопротивляться, когда ударил одного головой в подбородок, но второй ударил его по затылку, и парня поволокли в ту же сторону, что и Элиана. Для Эльзы это стало точкой разлома. Время вокруг застыло, хотя на самом деле шло куда быстрее, чем можно было предположить. Сначала забрали брата, а теперь и Жерара. Того, кто, пусть и предложил бросить самого родного для неё человека, но делал это из настоящей заботы об остальных. И она снова ничего не смогла сделать. Эльза опустилась на колени, когда с хлынувшими слезами её сознание громко зазвенело в тишине, а в груди, кажется, начало что-то нарастать. Рабы снова замолчали, будто на их глазах скончалась последняя надежда. Именно в этой тишине раздались неспешные шаги одного старика с шикарными бровями. Он подошёл к Эльзе и опустился рядом. — Слёзы, — негромко сказал Роб, — редко помогают. Но они нужны. Они очищают сердце, чтобы оно могло принять решение. Ты уже решила, Эльза? Девочка подняла на него мокрые глаза. — Я хочу... спасти брата. И Жерара. И всех. Но я... не могу... — Не можешь? — Роб склонил голову. — Или не знаешь, как? — Какая разница?! — Огромная, — мягко, но вместе с тем твёрдо ответил старик. — Твой брат верил, что вы выберетесь. Он до сих пор в это верит — я уверен. Вопрос в том, а ты веришь? Эльза ничего не ответила. Но в её глазах тлеющий уголь начал разгораться чуть сильнее. Роб поднялся и обернулся к десяткам рабов. — Наших детей забирают!!! — рявкнул он, и камни помещения вздрогнули. — Проклятые тёмные маги тащат их в пыточные, пока мы сидим здесь!!! Но посмотрите вокруг — их сильнейшие убрались с острова! Остались лишь слабаки! Это наш единственный шанс! Он поднял руку, и в его ладони загорелось тёплое, будто живое пламя. — На свободу!!! Огонь метнулся к петлям камеры, отчего металл покраснел и лопнул. Решётка рухнула. И в этот момент в сердцах рабов что-то изменилось. Минуту назад сломленные, они начали подниматься и, заражённые духом мага Хвоста Феи, выходить за пределы клетки. Роб же двинулся к следующим камерам. Его пламя было слабым, ведь он был стар и измождён, но этого хватало. Совсем скоро, заслышав шум, снова подоспели стражники. Они было хотели кинуться к старику, но рабы, завидев это, тут же начали подбирать что попадалось под руку: камни, обломки решёток, кирпичи или просто вёдра. После чего они с яростью кинулись на своих поработителей, сметая числом. Симон, будучи довольно крепким парнем, прихватив на полу трубу покрепче, тут же снёс одного стражника и, набросившись на второго, начал того с остервенением бить. Эльза же будто сорвавшись с цепи, взяла копьё у уже вырубленного стражника и кинулась на следующего, с яростью втыкая лезвие. Однако, когда с их с первой волной расправились, стягиваясь со всех сторон, прибыло ещё несколько отрядов стражей, а вместе с ними были гончие и даже маг! — Симон!!! — в страхе закричала Эльза, когда на её глазах сражающегося со стражником друга, прямо обоих, спиралью окутало пламя, обжигая. — Так вам! — заорал маг, использовавший заклинание. — И где этот урод с заклинанием сна?! Почему мне приходится делать всё одному?! Маг, оря, с остервенением кидался огнём. — Чё вылупилась?! — он заметил застывшую красноволосую девочку и кинул в неё уже смертельный огненный шар. Однако Эльза не успела даже отступить, как двинувшись со спины, её спереди закрыло другое пламя. То, закрутившись гейзером, даже прихватило с собой огненный шар и двинулось прямо на мага. — Ааа!!! — тот успел лишь крикнуть, когда его накрыло его собственным огнём, усиленным чужим. Прозвучал взрыв, после чего тело отлетело к стене и затихло. Эльза, ошарашенно глядя вперёд, услышала звук падения рядом. И с ещё большим удивлением она заметила свалившегося на пол старика. — Дедушка Роб!!! — Эльза упала на колени и приподняла голову старика. По её лицу стекали слёзы, которые Роб вытер, еле подняв руку. — Моё тело дошло до предела… Я рад... что смог защитить тебя, Эльза, — его голос был еле слышен. — Помни... Магия — это не только сила. Это чувства. Ты обладаешь настоящей магией внутри себя. Магия Роба служила для него энергией жизни, что и поддерживала жизнь в его старом теле. Но сейчас он истратил всё. Его рука опустилась, а глаза закрылись. Лишь улыбка осталась на лице. Эльза замерла. Вокруг царил хаос из криков, лязга и дыма. Гончие рвались к рабам, стражники контратаковали. Что-то внутри неё треснуло, а следом хлынуло, будто прорвало плотину. Она ощутила всё, что её окружало. — А-а-а-а-а!!! — закричала девочка. И десятки мечей, копий, ножей, осколков взмыли в воздух, будто подхваченные невидимым штормом, после чего закрутившись, обрушились на стражников. Враги начали падать прямо на глазах. Рабы, увидев это, не поняли, что произошло. Но поняли, что нужно делать. С рёвом, подхватывая упавшее оружие, они ринулись вперёд. Толпа, ведомая этой волной, прорывалась к гавани, сметая патрули и расшвыривая оставшихся стражников. Кто-то падал, а кто-то нёс раненых, но движение не останавливалось. Дойдя до корабля, Эльза, будучи всё ещё в том невероятном, пограничном состоянии, обернулась к толпе. Вокруг неё парили оружия, которыми по пути она положила десятки стражей. — Ждите здесь! Я вернусь с Элианом и Жераром!