Поездка

                                                                                                                              2006 год       На железнодорожном вокзале Москвы толпились люди, ожидавшие посадку на поезд. Лена и Света, благополучно добравшись из Владимира в Москву и отыскав нужный железнодорожный вокзал, теперь стояли на перроне в ожидании поезда. Девушки немного нервничали, особенно Лена. Внутри неё закипала буря эмоций. Она вспоминала первое знакомство с группой.                                                                                                 2004 год. Дома у одноклассницы Лена познакомилась со Светой и Ариной, когда перешла в их десятый класс в новой школе. Однажды зашла вместе с ней к Арине. — А вот ещё интересная песенка, — блондинка Арина закинула еще парочку песен в плейлист программы на компе. И стоило первым аккордам зазвучать, как у Лены захватило дух. — А кто это поёт? — спросила она одноклассницу. — «Король и Шут», — отрезала та и плюхнулась на диван с косметичкой. Лена слушала рок с одиннадцати лет, но группа Король и Шут прошла мимо неё до этого момента. Именно услышав их у одноклассницы, она поняла, что вот оно-её будущее. Вот куда ей надо стремиться. Тогда она постоянно слушала их, каждый день, затирая до дыр кассеты. — Опять «Король и Шут», — произнесла женщина, вернувшаяся с работы. — Сделай потише, я их на лестничной клетке у лифта аж слышала. И сразу поняла, у кого играет. Так было почти каждый день. Лена ложилась спать под них и, когда просыпалась, сразу включала их песни. В школе разговоры со Светой были только об этой группе, иногда разбавлялись оценками и домашними заданиями. Развешанные в комнате плакаты вызывали у родственников неодобрение. Мать вроде и смирилась, а вот отец стал манипулировать: за любую провинность Лена не только наказывалась физически (кулаком или подзатыльником), но отец снимал плакаты со стен и прятал кассеты с магнитофоном в своей комнате. Мать, конечно, видя грусть и слёзы дочери, сразу же отдавала ей их, как только отец покидал порог квартиры. Сейчас же Лена в предвкушении дрожала. — Слушай, а что сказать матери, когда она позвонит? — поинтересовалась Света. — Ни в коем случае не говори, что мы в Питере. Они могут приехать и найти нас. — А что сказать? — в голосе Светы прорезались тревожные нотки. Она нервно теребила лямку рюкзака, поглядывая на подругу. — Скажи, что мы в Москве. Поступаем в театральный, — выпалила Лена. Эта ложь далась ей легко, ведь когда-то она была чистой правдой. До того как в её жизнь ворвались хриплые аккорды и сказочные миры «Короля и Шута», Лена грезила сценой и кино. Театральный казался пределом мечтаний, но теперь та старая жизнь виделась ей лишь блёклой декорацией. — В театральный… — медленно повторила Света, словно пробуя легенду на вкус и пытаясь уложить её в голове. — Ладно, сойдёт. В этот момент воздух над перроном дрогнул от тяжёлого железного скрежета. — О, наш поезд! — воскликнула Света, провожая взглядом приближающийся состав. Лену накрыло волной чистого восторга. Это было чувство абсолютного, звенящего всемогущества. Внутри всё трепетало и дрожало, но это была приятная телу дрожь. Прошлое, с его строгими родителями, тесными коридорами медицинского колледжа и запахом старых кассет, осталось где-то там, в дымке за окном вокзала. Внутри неё всё пело. Каждый удар сердца теперь вторил ритму колес, которые вот-вот унесут их в город туманов и панк-рока. Лена смотрела на открывающиеся двери вагона так, будто это был портал в иную реальность. Тревоги Светы казались ей мелкими и несущественными, ведь впереди маячил Питер-город, где сбываются самые дерзкие мечты. — Поехали! — выдохнула она, и в её глазах вспыхнул такой азарт, что Света невольно улыбнулась в ответ. Билеты Лена купила на деньги, снятые со своего счета, которые мама ей положила на обучение. — А как ты думаешь продолжать обучение в колледже? — спросила Света. К ее счастью, она уже закончила свой один год обучения и должна была идти работать. А вот Лене нужно было кропеть над учебниками еще два года в медицинском колледже. — В Питере есть же мед. Да и может в театральный попробую. — заулыбалась девушка, стоило им занять свои места. Для Лены и Светы этот вагон: тесный, шумный и пропахший дорогой, был самым уютным местом на свете, ведь он мчал их к мечте. Закинув тяжелые сумки в узкое пространство под нижней полкой, девушки наконец выдохнули. Вагон жил своей суетливой, дорожной жизнью: где-то уже звякали стаканы в железных подстаканниках, а в тамбуре хлопала дверь. Света сноровисто развернула матрас в полосатом чехле. Дерматин полки был липким и прохладным, но ей это казалось лучшим ложем в мире. Лена сразу принялась застилать белье, стараясь не задевать ногами проходящих по узкому проходу пассажиров. Когда поезд, наконец, вздрогнул и медленно поплыл мимо вокзальных фонарей, девушки забрались на нижнюю полку Лены, и, прижавшись друг к другу плечами, зашептались. — Лен, а если правда найдут? — Света едва слышно шевелила губами, поглядывая на соседа-вахтовика, который уже разворачивал газету с кроссвордами. — Отец твой… он же страшный в гневе. — Не найдут, — отрезала Лена, и в полумраке вагона её глаза лихорадочно блестели. — Мы в огромном городе. Растворимся. Я телефон выключу, скажу, что зарядка села или потеряла. Главное — доехать. Она вытащила из кармана косухи плеер, распутывая узлы наушников-капелек. — Представляешь, — прошептала Света тише, — завтра проснемся, а за окном — Питер. Не Владимир, не колледж, не крики твоего отца. — Света как-то умудрилась поучавствовать и увидеть гнев отца своей лучшей подруги. — Там всё по-другому. Там люди на улицах поют то, что мы любим. — Там свобода… — проговорила Лена. Света вздохнула улыбнувшись, заражаясь этим отчаянным оптимизмом. — А деньги? На сколько нам хватит того, что ты сняла? — На месяц точно, если экономить на еде. Будем жить на «Роллтоне», зато в Питере! — Лена вставила один наушник подруге, другой себе. Из маленьких динамиков просочились первые аккорды «Прыгну со скалы». Весь мир вокруг: с храпящими соседями, запахом дешевого табака из тамбура и серыми занавесками РЖД перестал существовать. Остался только ритм, стук колес и предвкушение новой, опасной, но такой желанной жизни. — И где твоя дочь шляется?! — грозно пробасил отец, тяжело опускаясь на табурет. Его кулак невольно сжался, словно он уже готов был сорвать со стены очередной плакат. Мать Лены, не поворачиваясь от плиты, лишь крепче сжала край полотенца. — Во-первых, она и твоя дочь тоже, — глухо отозвалась она. — А во-вторых… она не берёт трубку. Вон, в записке написала, что со Светой гуляет. Сердце матери неспокойно заныло. Чтобы унять дрожь в руках, она решительно взяла свой кнопочный телефон и в десятый раз набрала знакомый номер. В это время в гремящем вагоне поезда, мчавшегося в темноту, в кармане косухи Лены истошно заверещал «Сименс». Лена вздрогнула, побледнела и, обменявшись испуганным взглядом со Светой, нажала на зелёную кнопку. — Да, мам? — голос Лены дрогнул, она постаралась перекричать стук колёс. — Ты где есть?! — грозный голос матери ворвался в трубку, перекрывая шум плацкарта. Лена кожей почувствовала, как рядом стоит разъярённый отец. — Мам, не волнуйся! — выпалила девушка, прикрывая микрофон ладонью. — Мы со Светой решили… мы в Москве! Будем поступать в театральный! Мам, тебя плохо слышно, связь пропадает! Слышишь? Не дожидаясь ответа, Лена зажмурилась и сбросила вызов. Пальцы быстро нащупали кнопку выключения, и экран телефона погас, оставив девушек в тишине вагона, нарушаемой лишь ритмичным стуком колес. Света сидела неподвижно, уставившись в темное окно, где мелькали редкие огни подмосковных станций. — Лен… — тихо позвала она, и в её голосе уже не было того восторга, что на перроне. — А если они в милицию заявят? Ну, в розыск подадут? Ты же телефон выключила, они с ума там сойдут. Лена нервно засунула телефон глубоко в карман куртки, словно стараясь спрятать саму мысль о доме. — Не подадут, — буркнула она, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Мы же сказали: «в Москве». Мать успокоит отца, скажет, что связь плохая. Поверят. — Поверят… — Света горько усмехнулась. — А когда через неделю ты не придешь домой? И когда деньги на счету закончатся? Лен, мы же просто девчонки из Владимира. У нас в Питере никого нет. Вообще никого. Где мы спать будем завтра ночью? — Лена заметила как с грустью и ужасом, Света обхватила себя руками, внезапно почувствовав, как из щелей старого окна тянет ледяным сквозняком. Энтузиазм, подогретый песнями «КиШа», начал стремительно испаряться, оставляя после себя голый страх перед неизвестностью. — Но мы можем работать. Нам уже восемнадцать. И денег хватит, у меня пятдесят тысяч с собой. Снимим номер. Я тоже боюсь, — тихо призналась Лена, придвигаясь ближе к подруге. Голос её дрогнул, но взгляд оставался твёрдым. Девушка похлопала по внутреннему карману куртки, где в потайном отделении лежала заветная пачка купюр.— И денег хватит, не переживай. У меня с собой пятьдесят тысяч. — при звуке этой цифры Света округлила глаза. Во Владимире на пятьдесят тысяч можно было безбедно жить несколько месяцев или даже купить подержанную «Ладу». Это были огромные деньги, цена маминых надежд на диплом для дочери. — Снимем номер в гостинице или комнату найдём, — продолжала Лена, воодушевляясь собственной смелостью. — В Питере полно объявлений. Главное — зацепиться, а там… там сцена, музыка, настоящая жизнь. Понимаешь? — Света посмотрела на уверенное лицо подруги и медленно кивнула. Пятьдесят тысяч казались надёжным щитом от всех столичных бед. Она ещё не знала, как быстро большие города проглатывают чужие накопления, но сейчас эта сумма дарила им обоим иллюзию безопасности. Светина мама ещё не знала, что дочь не дома. Пока она была на работе в ночь, её дочь ехала в другой город.