Глава 27 - Легенда о костяном троне

Легенда о костяном троне

Стоило Лиаму переступить порог Большого зала, как привычный гул сотен голосов на мгновение споткнулся, словно пластинку резко затормозили рукой. Тишина длилась всего секунду, но она была осязаемой, тяжелой и липкой. А затем зал взорвался. Это был не обычный шум обедающего Хогвартса, а нестройный хор приглушенного, лихорадочного шепота, который катился по длинным столам подобно лесному пожару. Сотни глаз — от испуганных первокурсников до хмурых семикурсников — впились в него. Лиам шел к столу Слизерина, и ему казалось, что он идет по подиуму, где вместо вспышек фотокамер его ослепляют чужие взгляды. Он сохранял безупречную осанку, его лицо оставалось маской вежливого безразличия, но внутри него поднималась волна искреннего недоумения. «Что за чертовщина? Я просто защитил свою комнату», — думал он, чувствуя, как его сверлят взглядами даже со стола Когтеврана, где обычно ценили логику выше сплетен. — «В моей прошлой жизни, если бы я так приземлился на парашюте на крышу небоскреба, внимания было бы меньше». Едва он опустился на скамью и потянулся к миске с салатом, Дафна Гринграсс придвинулась к нему почти вплотную. Её голубые глаза, которые Лиам утром нашел такими проницательными, сейчас были полны нескрываемого изумления. Она даже забыла про свой этикет, едва не задевая его плечом. — Вульф, ты вообще в курсе, что происходит в этом замке последние три часа? — прошептала она, почти не разжимая губ, имитируя светскую беседу. — Судя по взглядам, я либо выиграл в лотерею, либо у меня на спине приклеена записка «пни меня», — иронично отозвался Лиам, методично накладывая себе зелень. — Хотя, зная этот факультет, скорее второе. — Если бы! — Дафна выразительно посмотрела в сторону стола Гриффиндора. — Наши идиоты со Слизерина сегодня весь день только и делали, что хвастались «какой у нас крутой первокурсник». Видимо, кто-то из тех, кто вчера стоял в коридоре, решил, что правда слишком скучна. Они начали приукрашивать. А когда слухи дошли до Гриффиндора… — она сделала паузу, — В общем, Гриффиндор их «доработал». Лиам на мгновение перестал жевать и прислушался. Его обостренный слух, натренированный в приюте ловить каждый шорох за дверью, сейчас выхватывал обрывки фраз, летящих со стороны львиного стола. И то, что он услышал, заставило его пальцы на вилке дрогнуть. — …я вам точно говорю! — восторженно вещал один из рыжих близнецов Уизли, размахивая руками так энергично, что едва не снес кубок соседа. Лиам не знал, Фред это или Джордж, но голос парня разносился по залу, как усиленный заклинанием Сонорус. — Он не просто их побил! Он наколдовал трон из почерневших костей прямо посреди коридора! Сидел там, закинув ногу на ногу, а в руке у него была плеть из живого адского пламени! — Да ладно! — ахнул кто-то из первокурсников-гриффиндорцев. — Прямо трон? — Из бедренных костей, не меньше! — поддакнул второй близнец, с серьезным видом кивая. — А шесть старшекурсников, представьте себе, шесть! Они стояли перед ним на коленях, связанные одной толстой цепью, которую он наколдовал из воздуха. И это еще не всё. Чтобы им не было скучно, Лиам призвал стаю черных воронов. Каждый раз, когда кто-то из этих несчастных пытался взмолиться о пощаде, ворон пикировал и… ну, вы понимаете, удобрял их головы пометом! Староста вообще в обморок упал, когда Вульф на его глазах откусил голову живой змее и запил её кровью! Лиам чуть не выплюнул салат. «Трон из костей? Живая змея? Цепи?» Его мозг ученого пытался найти логическую связь между коротким Депульсо и этой эпической фантазией, но логика в Хогвартсе явно работала по иным законам. У него возникло дикое желание подойти к близнецам и уточнить технические характеристики «костяного трона». Где в подземельях, по их мнению, можно найти столько анатомического материала в полночь? Но поток абсурда только набирал обороты, перекидываясь на другие столы. — …он точно потомок Салазара! — донеслось со стола Когтеврана. — Вы слышали? Распределяющая шляпа трижды выкрикнула его факультет, прежде чем он успел сесть. Он потерянный наследник, который вырос в магловском мире, чтобы набрать силу. Говорят, он уже подчинил себе весь Слизерин, и теперь даже семикурсники чистят ему сапоги по утрам, боясь его гнева! Лиам невольно опустил взгляд на свои ботинки. К счастью, они были чистыми благодаря магии домовиков, а не из-за рабского труда запуганных старшекурсников. Он состроил максимально каменное лицо, стараясь выглядеть как человек, который вообще не понимает человеческую речь. «Это катастрофа», — размышлял он, продолжая механически есть. — «Я хотел быть тихим исследователем, а стал местным Сауроном в коротких штанишках. В моей прошлой жизни репутация строилась годами, а здесь хватило одной ночи и двух рыжих сказочников». Осматриваясь, он заметил беспокойное выражение лица Гермионы Грейнджер. Она сидела за столом Гриффиндора, сжимая в руках вилку так сильно, что её костяшки побелели. Она то и дело посматривала на Лиама, и в её больших карих глазах читалась смесь ужаса и недоумения. Она явно пыталась сопоставить того вежливого мальчика, который утром учил её трансфигурировать иголки, с этим монстром, который ест змей на костяных тронах. Лиам дождался, пока она снова посмотрит на него, и ласково, максимально искренне улыбнулся. Он слегка кивнул ей и одними губами произнес: «Позже». Он надеялся, что она поймет: всё это — лишь плод коллективного воображения. Гермиона немного расслабилась, но продолжала хмуриться, когда Фред (или Джордж) начал описывать, как Лиам якобы превратил воду в кубках своих жертв в кипящую кровь. Тяжесть чужого внимания заставила Лиама поднять глаза к преподавательскому столу. Там ситуация была не лучше. Профессор Макгонагалл смотрела на него через свои квадратные очки так, будто он был неизвестным науке видом опасного трансформера. В её взгляде читалась смесь профессионального недоверия и глубокого шока — декан Гриффиндора явно не понимала, как один первокурсник смог породить такую волну истерии. Рядом с ней профессор Снейп сидел с видом человека, который только что обнаружил в своем супе дохлую крысу. Он сверлил Лиама взглядом, и Лиам был готов поклясться, что декан Слизерина сейчас разрывается между гордостью за «силу» своего ученика и жгучим желанием назначить ему отработку до конца столетия за такой шум. Но самым раздражающим был Альбус Дамблдор. Директор Хогвартса, вместо того чтобы пресечь беспорядки, выглядел так, будто смотрит лучший в мире цирковой номер. Его голубые глаза за очками-половинками сверкали безумным весельем, он то и дело наклонялся к профессору Флитвику, что-то шепча и указывая на Лиама, а затем отправлял в рот очередную лимонную дольку. Лиам почувствовал, как к горлу подступает комок отчаяния. «Моя репутация не просто сгнила, она подверглась радиоактивному распаду», — подумал он, опуская голову к тарелке. — «Я-то надеялся на спокойную школьную жизнь. Хотел изучать магию, местую медицину, вводить новую магию… А теперь меня будут ждать у каждого угла, ожидая, что я вызову легион скелетов». Он понимал, что опровергать эти слухи сейчас — всё равно что пытаться вычерпать океан чайной ложкой. Чем больше он будет оправдываться, тем более «коварным» его будут считать. Единственный путь — просто жить дальше, надеясь, что через неделю появится новая сплетня. Но внутри него всё же поселилось странное чувство: этот мир, который он считал сказочным, оказался гораздо более склонным к темным легендам, чем он предполагал. — Знаешь, — тихо произнесла Дафна, наблюдая за его реакцией, — а ведь это даже удобно. Малфой сегодня ни разу не открыл рот в твоем присутствии. Кажется, он всерьез поверил про наследника Слизерина. Лиам лишь горько усмехнулся. — Удобно? Дафна, я теперь не могу просто пойти за книгой, чтобы за мной не следил отряд добровольцев, желающих увидеть мой «костяной трон». Если это и есть успех, то я предпочел бы провалиться. Он закончил ужин быстрее обычного, не чувствуя вкуса еды. Ему нужно было выбраться из этого зала, пока кто-нибудь не попросил его превратить тыквенный сок в яд василиска. «Ладно», — подумал он, вставая из-за стола под аккомпанемент внезапно стихших разговоров. — «Если они хотят видеть во мне темного лорда — пусть смотрят. Но лечить Гринграсс я буду по своим правилам. И никакие слухи мне в этом не помешают». Он направился к выходу, чувствуя, как Дамблдор провожает его взглядом, в котором светилось не только веселье, но и глубокий, расчетливый интерес. Репутация Лиама Вульфа официально стала достоянием истории Хогвартса.