Глава 1. Двое из ларца, одинаковых с лица

Раннее утро встречает его свежим воздухом, крепким кофе и такой же крепкой головной болью, засевшей в затылке.  Идея сидеть допоздна за папками с личными делами игроков была заведомо плохой, и его всячески пытались от этого дела отвадить, но Траин, как и всегда, поступил по своему. За свое упрямство он и поплатился.  Так ещё и тренер Бельской благополучно с этого мероприятия свалил, напомнив, что он, вообще-то, домой собирается, а ему туда долго ехать, а также сообщил, что с этой задачей он сам прекрасно справится, и вообще «товарищ, я Вам всецело доверяю, полностью Вас поддерживаю и безгранично уважаю, так можете сами решать, кого брать, кого нет, а я пошёл».  Вообще, Траин слишком затянул с отбором новых игроков, — многих разобрали еще весной, а у него было слишком много дел, и на это просто не было ни времени, ни сил. Нужно было подвести итоги года; просмотреть и проанализировать статистику каждого игрока и подкорректировать — совместно с медиком, вторым тренером, капитаном команды и самим игроком — нагрузку каждого из них; поговорить, в последствии поругаться с бухгалтером университета из-за слишком маленького бюджета, выделенного на нужды команды, никаких результатов не добиться и уйти ни с чем; а так же разбираться с судебным процессом, заведенным на Виктора Литвиненко, и разгребать все из него вытекающие проблемы.  Такое у них нечасто происходит. Такое у них вообще впервые, чтобы на кого-то прямо в суд подавали, но тут, видимо, у истца были свои веские причины. А все потому, что на последней их игре того сезона им попался очень неудобный противник. В четвертьфинале, куда его команда пробралась потом и кровью, они играли против Красноярских Спартанцев, отличавшихся своей жестокой игрой. Как будто в экси и так мало насилия. Весь матч они изводили его игроков, устроив не игру, а самое настоящее Ледовое побоище.  При воспоминании о том, с каким треском тела бились о прозрачные стены, и как долго Октябрьская возилась с каждым из них после матча, в груди неприятно сжимало и саднило.  Но больше всех, по какой-то непонятной ему причине, досталось именно Виктору Литвиненко. Он уходил в первом тайме с поля, потому что ударился головой, и даже шлем не помог — по его словам, защитник Спартанцев поставил ему подножку, когда тот бежал на полном ходу, но судья этого не увидел. Во втором тайме он вернулся весь взвинченный и раздраженный, но к игре готовый, как никогда. Тот же защитник, отсидевший на скамье все его отсутствие, вернулся на прежнюю позицию и продолжил свои издевательства, необычайно ловкие и незаметные для судьи и камер. Запись при нём же пересматривали, но никаких явных нарушений не было замечено — только сомнительные моменты, за которые не могли наказать никого.  В конце концов, Виктор сорвался. Когда оставалось всего пять минут до конца игры, а они проигрывали всего одно очко, опекавший его защитник наконец нарушил правила в открытую, заехав клюшкой ему по ногам, — Виктор рухнул на пол, выронив свою клюшку. Траин весь напрягся, сжав пальцами колено, но ничего серьезно из этого получиться не должно было.  Они должны были просто разойтись. Поругаться, побраниться, поматериться и разойтись. Ласточки бы били штрафной, сравняли бы счёт и им дали бы дополнительное время, но у Виктора были другие планы.  Поднявшись с паркета и подняв свою клюшку, Литвиненко замахнулся ею и ударил защитника по голове. Мужчина вскочил со скамьи и в два больших шага преодолел расстояние между ней и прозрачной преградой. Ремешок у защитника порвался, и шлем спал с парня; тот держался за голову, согнувшись и присев на корточки. Члены обеих команд стали подтягиваться к ним, Алексей что-то кричал, но Виктор не слушал. Схватил защитника за ворот, потянул на себя, что-то проорав ему прямо в лицо, и с силой ударил о плексиглас.  Траин побежал к дверце на поле, — это плохо, очень плохо закончится, и чем раньше он вмешается, тем лучше. Когда он наконец подошел достаточно близко, там собрались уже обе команды и судьи: Раевский пытался оттащить защитника, Левитан и Короленко схватились за Виктора, и стоял такой шум и крик, что аж уши заложило.  Когда он растолкал столпившихся спортсменов, на паркет уже закапала кровь. Виктора за шкирку оттащил он сам, бегло окинув взглядом на наличие повреждений, и, не найдя таковых, перевел взгляд на защитника Спартанцев. Парень осел на паркет, прислонившись спиной к прозрачному ограждению, одной рукой держась за разбитый нос, другую прижал к груди, злобно сверля Виктора взглядом. Медик их команды сел перед ним на одно колено и возился в аптечке, каптан и тренера Спартанцев окружили их.  Матч они по итогу проиграли, но это ничего, не критично, но вот команда его была морально подавлена и расстроена. Вины Виктора в этом не было — правила первым нарушил не он, и игра была на тот момент уже остановлена, но длинную нотацию ему прочитать пришлось. Литвиненко выслушал её молча и со спокойным лицом, после чего таким же спокойным тоном сообщил ему, что ни капли не жалеет и не чувствует себя виноватым.  Поделать с этим Траин ничего не мог, но вот с поступившие повесткой в суд — пришлось.  Не то чтобы за легкую черепно-мозговую, разбитый нос и сломанную (Господи помилуй, Виктор, когда успел) руку давали срок, но на фоне прошлой судимости Виктора Литвиненко обвинение в опасности для общества как будто имело право на жизнь.  Как бы то ни было, дело они уладили, хоть за Виктором и было установлено наблюдение — на случай новых нарушений.  Новых нарушений не последовали в течении оставшегося апреля и мая, так что если он продержится до конца сентября, все будет нормально.  Виктор ему пообещал, а Траин ему верит, так что все будет нормально. Поморщившись от не самых лучших воспоминаний, Траин добавил ещё одну чайную ложку кофе в свой напиток и отхлебнул.  Переборщил.  Надо поскорее прийти в себя и вернуться за работу — он отсортировал все безнадежные варианты, оставив десять папок для рассмотрения на свежую голову вместе с Короленко. Капитан команды всегда участвовал в выборе кандидатов, и именно по его милости в прошлом году они никого так и не взяли. По словам Алексея все игроки, которых они рассматривали, были неподходящими, и во избежании проблем внутри команды и с подготовкой они оставили все как есть.  В этом году, возможно, будет примерно такая же ситуация, и на большее, чем два, максимум три, новых игрока, он не рассчитывает. Было бы уже хорошо взять хотя бы одного.  В прихожей раздается щелчок замка, и в квартиру, шурша пакетом, входит Наташа.  — Я пришла! — громко сообщает она, скидывает с себя кеды и проходит на кухню, — О, ты уже встал.  Траин медленно ей кивает, отхлебнув ещё немного горького напитка, на что девушка недовольно цокает.  — Ночью спать надо, а не над документами зависать, — она ставит пакет на стол и разбирает его. Он сам хотел сходить сегодня в магазин, но Наташа слишком тщательно следит за состоянием холодильника и отсутствие там яиц и молока замечает гораздо раньше него, — Ты хоть поел?  Он слишком запоздало ей кивает, из-за чего Наташа сразу же распознает его ложь и, ворча себе под нос, ставит сковороду на плиту. Ловкими и выученными движениями заправляет тостер, достает из холодильника огурец, помидор и вручает их ему вместе с ножом. Кофе пришлось отложить, но стоило ему это сделать, как Наташа вылила его в раковину.  …за что..? Тяжело вздохнув, Траин все же нарезал овощи и свалил их в предложенную дочерью чашку.  — В холодильнике на дверце есть оливковое масло, — девушка включила вытяжку и полезла в шкаф за солью и перцем. Хлеб выскочил из тостера, и она вытащила их на тарелку. Приготовленная яичница отправилась туда же.  Мужчина сел за стол, перед ним поставили тарелку, салат и чашку зеленого чая. В ответ на благодарность Наташа бросила ему лишь «приятного аппетита» и, достав из кармана штанов протеиновый батончик, уселась напротив.  Не успел Траин и трех кусков в рот закинуть, как в дверь позвонили. Он уже начал подниматься из-за стола, как Наташа, вскочив, уже вышла в коридор. Отворив дверь, она впустила в квартиру Алексея Короленко и Николая Левитана.  — Доброе утро, — поприветствовал её капитан, разуваясь. Николай помахал рукой, растянув на лице широченную улыбку. Найдя его взглядом, парень отсалютовал двумя пальцами.  — Доброе, — девушка достала из обувницы тапочки и кинула им под ноги, — вы рано. Николая я вообще не ожидала увидеть.  — Я тоже, — кивнул ей Короленко, отложив кроссовки в угол. — Я был на пробежке, на соседней улице, — ответил Левитан, запрыгивая в тапки, — приятного, кстати, аппетита.  Наташа только кивнула и махнула рукой, призывая их пройти в гостиную.  — Догоняй, — кинула она ему и ушла вслед за парнями.  Окинув взглядом свой недоеденный завтрак, Траин засомневался, стоит ли ему вернуться к нему позже или съесть сейчас, но, прикинув, что Наташа может и обидеться, решив, что ему просто не понравилось, пришел к выводу, что лучше не откладывать его на потом.  Доев, он убрал посуду в раковину и поспешил присоединится к своим подопечным. Не стоит заставлять их ждать.  Наташа и Алексей сидели в гостиной на диване, взяв с журнального столика по одной папке. Три такие лежали в стороне, видимо, уже просмотренные.  — А где Левитан? — спросил мужчина, присаживаясь на кресло. — Отошел на пару минут, — с глубоким вздохом, Короленко закрыл папку и отложил её, потянувшись за новой.  — Как тебе? — Траин открыл дело, которое блондин только что просмотрел. На маленькой фотографии в верхнем левом углу была изображена загорелая девушка, по виду ещё совсем девчонка, широко оскалившая ровные зубы. Статистика у неё чуть-чуть выше среднего, зато с успеваемостью и поведением на поле есть некоторые проблемы — от количества красных и желтых карточек невольно сводит челюсть.  — Пока не густо, — признается Алексей Короленко, наклонившись к Наташе, — Но вот этот кадр вроде неплох, — он ткнул пальцев в папку, — Евгений Дроздов.  О, он помнит этого мальчика. Чтение его дела было весьма интересным занятием. Такого количества наград за достижения в спортивной сфере он давно не видел. Настоящее юное дарование.  — Фэ-э, — Наташа скорчила рожицу, проводя глазами по тексту, — Коротышку нам в команду хочешь, чтобы на фоне Володи с Валерой выделялся? Он мне не нравится.  — Наталья, — Алексей снисходительно вздохнул, — если мы будем выбирать игроков исходя из своих чувств и впечатлений, вызванных одной единственной фотографией, то у нас в команде вообще никого не будет, так что- — Он не умеет играть в команде, — прерывает его девушка, закатив глаза и ткнув пальцем чуть ниже, — Вот тут черным по белому написано, что у него серьезный проблемы с коммуникацией.  — Но он нападающий, причем с очень хорошей характеристикой, к тому же- — К тому же, этих нападающих у нас больше всего, и ещё один будет лишним, в отличии от защитника. Алексей поджал губы и, потеряв всякий интерес к этой персоне, отложил папку в сторону.  — Но он часто спасал команду в сложные моменты, — вмешался Траин, — Там есть ссылка на записи с матчей, и некоторые моменты действительно впечатляющие. Я поэтому его отложил.  — Не думаю, что в этом есть смысл, если в повседневных ситуациях он не может нормально общаться с другими игроками. У нас тут конфликтов и так хватает, — Наташа пожала плечами, заметно умерив свой пыл, — Но начальник здесь не я, так что решайте сами.  Эту папку, однако, Алексей больше не трогал, а Наташа не обращала на него никакого внимания.  Вскоре вернулся Николай, слишком громко хлопнув дверью в ванную.  — Прошу прощения, я не специально, — нарочито-виновато сказал он, поглядывая на нахмурившуюся Наташу, и уселся во второе кресло, взяв по пути одну папку, — на столе остались две нетронутые, и Алексей поспешил просмотреть предпоследнюю.  В комнате повисла недолгая тишина, прерываемая шелестом бумаги и тяжелыми вздохами.  — Чет в этом году совсем плохо, — заметил Левитан, со вселенской скукой в глазах бегая по строчкам взглядом, — Вы хоть одного достойного кандидата нашли?  — У меня, похоже, что-то вырисовывается, — сказал Короленко, и на его лице выступила легкая полуулыбка.  — Ты такое уже говорил, — Наташа отбросила папку в выросшую стопку и наклонилась вперёд, уткнувшись локтем в колено, и открыла последнее дело, не беря его в руки. В левом верхнем углу показалась смутно знакомое счастливое лицо, увенчанное густой рыжей шевелюрой.  — Но этот игрок точно стоит твоего внимания, — Алексей наклоняется вперёд, готовый защищать честь выбранного им игрока, но на мгновение замирает. Переводит взгляд с фотографии на столе на ту, что в его папке и обратно, недоумевая. Привлеченный резким молчанием Николай выпрямился и стал заинтересованно разглядывать раскрытые папки, и отчего-то уголки его губ стали медленно ползти вверх.  — Не ожидал, — признается он, забрав у Алексея бумаги и внимательно в них вчитываясь, — Кошмар, уже выпускаются?  — Ты их знаешь? — Траин удивленно вскидывает брови, когда Левитан активно кивает, возвращая папку. — Года три назад познакомились, когда на игру одну шли, — Николай ностальгически прикрыл глаза и подпер голову рукой, довольно улыбнувшись, — Моё место между ними было, но так как они поочередно отлучались, до меня не сразу дошло, что это два разных человека. Потом оказалось, что сравнительно недалеко живем. В общем, мнения я о них максимально положительного, хотя хлопот с ними выше крыши. Так что тебе, Леша, скучать не придется, — Левитан взял со стола стакан воды и тихо в него рассмеялся. — Мне и с тобой одним скучать не приходится, — закатив глаза, капитан передал папку Наталье, принявшись за изучение дела второго близнеца.  Какое-то время они молчали, Траин и Николай следили за выражением лица Наташи, — её брови то сходились к переносице, то удивленно приподнимались, и она, цокнув, наконец закрыла папку. — Ты на столько хочешь добрать нам защитника? — обратилась она к Алексею, закинув ногу на ногу. — В этом году я выпускаюсь, и у вас останется только Валера. У нас и так команда малочисленная.  — Ты так пессимистично настроен, — обиженно буркнул Николай. — На нас вряд ли в середине года свалится какое-нибудь чудо в перьях, поэтому надо готовиться заранее, — немного помолчав, Алексей обратился уже к нему, — Тренер, что вы думаете?  — Я был готов взять в команду любого из них, — Траин кивнул в сторону папок, — кого вы тоже одобрите. Лучше, чем это, уже не будет.  — Прискорбно, — Наташа тяжело вздохнула, стуча пальцами по колену, — Но эти двое мне нравятся. Для школьников неплохо, а мы их уже подтянем.  Еще немного обмусолив эту тему, они все вместе пришли к решению, что из всех предложенных кадров приглашать будут только близнецов, чему Николай был ужасно рад.  　　ʕ••ʕ••ʔ••ʔ••ʕ••ʔ••ʕ••ʕ••ʔ••ʔ••ʕ••ʔ••ʔ Василий сидел на кухне уже добрые полтора часа, вырисовывая на черновике круги, петли и цветочки вместо того, чтобы решать свой ЕГЭ по истории. И на кой черт он выбрал именно этот предмет — не ясно, но ясно ему стало, что это плохая идея, слишком поздно. Вот теперь сиди и думай, кому тот или иной памятник был посвященном, а он, честно, его впервые видит, и кроме того, что Ленину поставлен был, ни одного не знает.  Про ВОВ вообще отдельная тема — кроме Сталина и Гитлера никого не знаем, максимум — Зоя Космодемьянская, простите, дайте другой бланк.  Однако, как ни крути, до экзамена остались две с половиной недели, а у него все-таки что-то да получается намалевать дельного, если не будет отвлекаться на всякие глупости.  Жаль только, что глупости его чертовски привлекают, поэтому мулюет он тольк в черновике и совсем не то, что нужно.  Зато сидящий напротив Костя — совсем другое дело. Он как то самое отражение из мультфильмов, которые не повторяет движения за своим хозяином, а живёт своей жизнью. Вот и он, будучи абсолютной копией Василия, прилежно выполнял задания по обществознанию. В отличие от того же Васи, что выбирал предметы на отвали, его брат подходил к делу ответственно. Еще с прошлого года знал, что будет сдавать, поэтому и готовился тоже с прошлого года, и сейчас щелкал эти ваши обществознание с литературой как семечки.  Несправедливо. Да, он сам виноват в том, что неуч, но раз страдать — то вместе, так ведь?  Вот и Вася так думает, поэтому принял решение отпинать брата по ногам. Первые несколько толчков были проигнорированы, затем последовало предупредительное шиканье, а после — безжалостный отпор.  Получив пару точных ударов под коленку, Вася подключил и вторую ногу, но цель его нападок решила не париться и просто пересесть на соседний стул.  Несправедливо. Даже этого развлечения его лишили.  В воздухе запахло луком и чесноком, от чего в носу и глазах защипало. — Ма-ам! — воскликнул Вася, зажмурившись, — Ты опять туда тонну лука добавила? — Ничего страшного, если тебе кусочек попадется, — маман не обратила на его возмущение почти никакого внимания, что-то резво перемешивая в сковородке, — Если бы ты не знал, что он там есть, не почувствовал бы.  — Но я же знаю! — Василий не собирался останавливаться, привстав со стула в стремлении разглядеть, че ж там мама мудрит. — Ты бы лучше знал, как проходило формирование Российской Империи, — она закинула на плечо полотенце и начала что-то мелко крошить на доске, не оборачиваясь. Закинула кусочки какого-то красного овоща — вроде болгарский перец, если его не подводит зрение, — и  масло в сковородке заворчало и зашкварчало, то ли негодуя, то ли радуясь добавке.  — Как я могу думать о формировании давно несуществующей страны, если у нас рагу с луком?! — Есть такая методика самовнушения, — мама быстро перемешала содержимое сковороды, залила его бульоном и прикрыла крышкой. Обернулась к нему лицом и, вытирая руки о фартук, слегка нахмурилась, — когда ты заставляешь себя думать, что что-то есть или этого нет, что ты хочешь чего-то или не хочешь. Так что давай, применяй её на свою методичку и решай.  Вася хотел было что-то возразить, но его перебил оглушительный вопль маминого телефона, — Костя аж вздрогнул. Мама, что-то пробубнив себе под нос, ответила на звонок и, развернувшись на носках, прошествовала к плите.  — Алло? — её голос звучал почти как претензия, но через секунду сменился на удивление, а её брови поползли вверх, — подождите… — она сделала огонь на плите тише, бегло вытерла руки о полотенце — опять — и вышла с кухни.  Проводив её недоумевающим взглядом, Василий наткнулся на осуждающее выражение лица брата.  — Что? — возмутился Вася, нахмурившись.  — Ты что-то натворил?  — Я?! — парень прижал ладони к груди, вытянув шею и вскинув брови до глубоких морщин на лбу, — Ты что, бро. Как я — и без тебя? Костя только вздохнул, покачал головой и продолжил что-то строчить, перевернув лист.  Ну и зануда.  Вася попытался прислушаться к тому, что творится за стеной, но когда он прижался к стене ухом, кроме оглашающего тиканья часов в коридоре было слышно лишь непонятное бормотание, даже и даже кружка не помогла.  — Легче будет просто подойти к двери, — уведомил его Константин, кивнув головой к выходу из кухни. Вася, убрав кружку, подумал с полсекунды, после чего вскочил с места.  — Ну так пошли. — Вместе? — Вместе, — кивнул он, уже шагая к коридору и схватив брата за рукав. Костя что-то проворчал и даже дернул рукавом для приличия, но но все же последовал за ним, стараясь не скрипеть досками.  Они успели только выйти из кухни, как тут же присели на корточки — зачем, Костя был не в курсе, но Вася-то знал, что слежку и подслушку так вести приличнее.  Близнецы подкрались к двери гостиной,  откуда слышались мамины шаги, и сразу затихли, как только начала говорить она. — Ну вы мне скиньте все файлы, я просмотрю… — мама сена замолчала на пару секунд, притопывая ногой, — а, ясно, не отключайтесь, пожалуйста. Она отняла телефон от уха и включила громкую связь, хотя им с того конца провода ничего не было слышно. Села на диван, обведя комнату взглядом, из-за чего близнецам пришлось скрыться за дверью. Вася приставил указательный палец к губам и неслышно шикнул, но Костя просто выглянул из-за угла, — мама уткнулась взглядом в экран, что-то там вычитывая.  — Ну, в целом всё понятно, но вот на счет игр… — протянула она, хмурясь и приблизив экран к лицу.  — Что-то не так? — низкий мужской голос с легкой хрипотцой прозвучал на том конце провода, и близнецы переглянулись, задавая друг другу немой вопрос: «кто это?». Ответа никто не знал, поэтому они продолжили слушать.  — Я не могу найти этот пункт.  — На пятой странице, — мама кивнула, смахнув что-то в телефоне. — А, вот, нашла, — она стала вчитываться в текст и через минуты молчания добавила, — Условия мало чем отличаются от наших школьных.  — Пожалуйста, обратите особое внимание пункту с травмами, за которые мы несем ответственность, — посоветовал мужчина,  шикнув на кого-то.  Мама снова закивала, сузив глаза, и Вася хотел увидеть больше, чем ему позволял обзор, поэтому он вытянул шею в гостиную, наклонившись вперёд, и случайно придавил палец Кости коленом. Константин тихо ойкнул, выдернув руку из-под Васи, — тот чуть не упал, но схватился за дверь и подтянулся на ней, хлопнув ею о стену. Мама сразу встрепенулась, будто испугавшись, встала с дивана и направилась к ним, — Костя лёг на пол и, как настоящий партизан, покатился в сторону кухни. Василий повторил за ним, ринулся на свой стул, поскрипев им о плитку.  Мама так и не вышла в коридор, но сердце все равно стучалось так, будто они делали что-то противозаконное.  — Как думаешь, — начал шепотом Вася, — это по поводу нас?  — Может, её просто на работу приглашают, — немного помолчав, пожал Костя плечами. — Тогда о каких играх они говорили? — Василий не унимался, наклонился вперёд, оперевшись локтями о стол, — Да и о травма тоже!  Костя снова пожал плечами, и прежде, чем его брат успел сказать что-то ещё, на кухню вошла мама. — И так, товарищи, — оборвала она неестественно повисшую тишину, уперев руки в боки, — если вы облажаетесь на экзаменах, то потеряете возможность, во-первых, свалить от меня, во-вторых, попасть в настоящую университетскую команду экси.  — В смысле? — Василий и Константин одновременно вскидывают одну бровь, переводя взгляд с матери друг на друга, однако на лице первого выступает самодовольная улыбка, так и посмеивающаяся «я же говорил». — Вас приглашают в Заполярный государственный, дурилы, — посмеивается мама, пройдя к плите и продолжив готовку.