Глава 2. Добро пожаловать в Ласточкино гнездо!

Константина пугали аэропорты. Это всегда шум, всегда много людей, снующих туда сюда, всегда суматоха и нервы. Он не часто летал на самолетах, но когда это делал — делал всегда с родителями и Васей, сидевшим всегда рядом и жужжащим ему и родителям в уши весь полет. На этот раз было несколько иначе: родителей не было, и весь путь от регистратуры до посадки приходилось проходить самостоятельно и со всеми противными тетками, там сидящими, общаться самостоятельно; а вот Вася был, и так как родители, опять-таки, с ними не летели, жужжал в уши он только ему. Однако, долетели они в целости и сохранности, даже не потеряв багаж. — Жесть, — выдавил из себя Василий, когда они спускались по эскалатору, озираясь по сторонам. Удивляться было чему: откуда-то в Норильском аэропорту было сегодня дохрена пассажиров — как селедок в бочке, не протолкнешься, не обтеревшись о каждого прохожего. Главное — не потерять в этой бурде Васю и суметь отыскать загадочного проводника, чье имя мама им сообщила именно в тот момент, когда отец, вытирая несуществующие слёзы белым платочком, сгреб его в свои крепкие объятия, заблокировав такие возможности, как дышать, видеть и услышать, кого они должны были найти, чтобы не потеряться в другом городе. Тогда Костя мог слышать только завывания отца по поводу того, что его птенчики уже вымахали и покидают родительское гнездо. Вообще-то, в гнездо они как раз направлялись, — в Ласточкино Гнездо, как именовали стадион их будущей команды, а покидали они скорее собачью нору или будку, в зависимости от того, что имели ввиду друзья их семьи, обозвав их семейство (в исключительно положительном ключе) рыжими собаками Чеховыми. Пока Вася обменивался с родителями активными махами руками (отец махал ему белым платочком), Константин пытался выпытать у него описание или хотя бы имя того человека, что будет их встречать, но брат признался, что благополучно его прослушал. Блеск. Сойдя с экскаватора, Костя покатил свой чемодан в сторону виднеющихся впереди панорамных дверей. Вася что-то ему активно рассказывал, постоянно тормозя и озираясь вокруг, что в толпе было делать нельзя категорически, иначе последствий в виде отдавленных ног и потерянного времени — и не только — не избежать. Протискиваясь сквозь плотную колонию путешественников, Константин чуть не выронил свой телефон — из-за многократных попыток поймать его в воздухе, что чудом увенчались успехом, с него слетели наушники. Наклонившись за ними, ему кое-как удалось спасти их из-под чьего-то ботинка, но, пока он извинялся перед прохожими за доставленные неудобства, чья-то ловкая ручонка успела побывать в его кармане. Резко выпрямившись и проверив его, Чехов с ужасом обнаружил, что его кошелек пропал. Точнее, не его кошелек, а общий, в который мама положила деньги на их расходы — за багаж, такси, если понадобиться, и все такое прочее. Она положила туда даже больше, чем требовалось, — на случай, если им вдруг придётся платить ещё и за жилье, хотя мужчина, позвонивший ей, обещал, что с этим проблем не возникнет. Паника удушающей волной накрыла его с головой и окончательно, когда рядом не оказалось и брата. Вот за что за что, а за подобную пропажу ему голову оторвут. Потом пришьют и пошлют искать. Кто-то схватил его за локоть и потащил за собой, вырывая из общего потока. Костя хотел было закричать, но его быстро и даже как-то аккуратно развернули к себе лицом и широко ему улыбнулись, приставив палец к губам. Коля, ну епт твою мать. Николай Левитан давил такую лыбу, будто только что его обчистил и остался незамеченным. Василий крутился вокруг него, пытаясь выхватить свою сумку из его рук, которую Коля держал над своей головой. — Ну как вы, рыжие собаки? — он наконец отдал поклажу Васе, пихнув ее ему прямо в грудь, подошел к Косте и сгреб в свои объятия. Константин тупо протянул руки по швам, но, почувствовав легкое похлопывание по спине, протянул ладони на спину другу, чтобы хоть какое-то приличие соблюдалось. — Да нормально, — промямлил парень, когда его наконец выпустили и вручили кожаный кошелек, лукаво улыбаясь, — Ах ты- Коля со смешком щелкнул его по носу, выхватил из руки чемодан и зашагал к выходу, поманив их пальцем. Василий сразу же поскакал за ним, подпрыгнул и, оперевшись на его плечи, попытался встать на руки, но быстро вернулся в правильное положение, чуть не столкнув низенькую женщину с ребёнком на руках. Извинившись, он поспешил ретироваться вслед за успевшим слинять Николаем, пытаясь спрятать свой дикий хохот в кулак. Закатив глаза и покачав головой, Константин последовал вслед за ними. — Хей, нам же надо было кого-то дождаться, — вспомнил Чехов уже на парковке, одернув брата за рукав, когда они дружно вышагивали вдоль машин. — Бл-лин, точно! — Вася остановился, как вкопанный, озираясь по сторонам, — Нас же встречать должны были. Забрав голову, Костя стал искать глазами кого-то, кто мог бы походить на члена их новой команды, но нашел только Колю, смотрящего на них полным горя взглядом и почти не улыбающегося. — Вы меня что, вообще не воспринимаете? — обиженно спросил он, сложив брови домиком, — Совсем за человека не считает? Позырив на него и немного потупив, Чеховы наконец поняли, в чем дело, сопроводив это протяжным «А-а-а…». — Ты, то есть, с нами? — светясь от радости, спросил Вася, — то есть, мы с тобой в одной команде? Размашистого кивка хватило ему для того, чтобы с широченной лыбой и радостным визгом наброситься на друга. — Охереть, — восторгался он, повиснув на шее Николая, — Это же пипец за круто! — Да, — поддакивал ему блондин, стараясь отцепить чужие пальцы, натиравшие ему кожу, — Круто, особенно если ты слезешь с меня, — он издал тихий смешок, но из-за того, что Вася давил на его шею, он получился ужасно хриплым, как и все слова, сказанные далее, — Пусти, задушишь. Издав недовольное «уф», Василий наконец оставил друга в покое, пройдя по ряду машин дальше. Остановились они у черного мерседеса, совсем новенького, или же просто очень ухоженного. Константин приподнял брови, переводя взгляд с машины на Колю, что возился со связкой ключей. — Нифига, — присвистнул Вася, пока Николай укладывал их чемоданы в багажник, — Твоя? Или батина? — Володина, — отозвался тот, открыв водительскую дверь, — моей как раз батя пользуется. Точнее мама, — он разблокировал все остальные двери, усевшись за руль. Константин поспешил занять переднее пассажирское, и от чего-то дернуло показать брату язык. — Парень твой? — Вася пристроился на заднем сиденьи посередине, кажется, ничуть не расстроившись маленькому поражению. Мотор зарычал, и они тронулись. — Володя? — выехав с парковки, Коля удивлено на него посмотрел, вскинув брови, — Был бы у меня такой парень, меня бы даже из дома не выгоняли бы. У меня его бы отжали. — А что с твоим отцом? — Костя вмешался в разговор быстрее, чем Василий успел что-то ляпнуть, — Ну, если машиной не он пользуется. — А, это, — Левитан остановился на светофоре, стуча по рулю пальцами, — В июне в аварию попал. Сам живой, из серьезного ногу только сломал и нос, хорошо ещё, что не расквасил его. А вот машина чуть ли не всмятку. Он не выглядел обеспокоенным, говоря это, скорее принявшим уже эту ситуацию, но близнецы заметно напряглись. — С ним все хорошо? — поинтересовался Костя, на что Коля сразу же кивнул. — Да, поправляется уже. Хотя месяц изоляции делает с ним страшные вещи… Да и сломал он ее неудачно, — они снова тронулись, Николай повернул вправо, минуя какую-то школу, — Так что придётся ему дома сидеть, с пенсией. Хромать точно будет. — В принципе не плохо, денюжка лишняя не помешает, — попытался разрядить обстановку Вася, — до пенсионного возраста дойдет — и две пенсии будет у него. — Ну, эт вряд ли, — усмехнулся Коля, улыбнувшись чуть шире, — Но думаю, он переживет. Вы сами-то как? Разговор завернул в более приятное русло, и близнецы свободно выдохнули. Вася, перебивая самого себя, рассказывал о прошедших экзаменах и выпускном, на котором он танцевал с девушкой, что ему уже почти полгода нравится; Костя вскользь упомянул о камере, подаренной ему в честь окончания школы, но Николай вынудил его рассказать поподробнее, заткнув второго близнеца на страшные для него шесть-семь минут. — Мы уже подъезжаем, — оповестил их Левитан, когда между ними возникла недолгая пауза, — Минут пять, и будем на стадионе. Услышав слово «стадион», Вася весь просиял. — А он большой? — поинтересовался он, чуть ли не сев на подлокотник между двумя сиденьями, чтобы лучше видеть лицо товарища, — Думаю, большой, команда у вас неплохая, вроде. Ласточкино гнездо же, да? Туда сколько людей помещается? — Хей, полегче, — прервал его Коля, улыбнувшись его пылу, — Скоро увидишь. И правда, уже через пару минут показались высокие серые стены стадиона, вдоль которых тянулись белые полосы. Они припарковались недалеко от сливающейся со стеной дверью, выделившейся только черной ручкой и силуэтом птицы где-то там, где обычно находится глазок. Выйдя из машины, преисполненный гордости Николай размашистым жестом пригласил их осмотреть это чудо архитектуры. Вдоль белых полос тянулась вереница нарисованных густой черной краской ласточек, летящих клином, которых Василий рассматривал с особым интересом. — Круто, — выдохнул он, и его глаза буквально сверкали, — У вас на всем эта птаха, да? — Ага, — кивнул Николай, подойдя к нему со спины, — А у вас что, не везде? — Только на форме. Разукрашивать весь спортзал ради одной единственной команды никто не собирался. — Ну ниче, — Левитан закинул руку на чужое плечо, оперевшись на Васю, — тут ни с кем ничего не придётся делить. Разве что с нами свою славу и раздевалку. Еще немного покружив под стенами стадиона, троица наконец вошла внутрь. Дверь открывалась висящим в связке ключей чипом и громко запищала, когда её отворяли. — Пройдемте-с, — Коля жестом пригласил их пройти дальше, чем близнецы сразу воспользовались. В коридоре было светло из-за включенного света, почти белые стены, отдающие красивым серым, были обрамлены все теми же тремя полосами, идущими под потолком и над плинтусом, но тут уже почти черными. Однако ласточки были неизменны — тянулись вереницей вдоль стен, поднимаясь к потолку. Они были даже на полу, расправившие крылья и указывающие клювом вперёд по коридору. — Очуметь можно, — в один голос выдохнули близнецы, оглядывая помещение. Николай довольно улыбался, наблюдая за чужим восхищением. — Нравится? — усмехнулся он, скрестив руки на груди. — Очень, — лучезарно улыбаясь, Василий прошел дальше по коридору до первой двери, раскрыв ее на распашку. — Дебил! — тут же прикрикнул на него Левитан, — Это женский душ! Василий дверь сразу захлопнул, отшатнувшись. — И дверьми не хлопать, — Николай потащил за собой Костю, с важным видом задрав подбородок, — Тренер вам, конечно, ниче не сделает, но вот Люба с Настей — руки поотрубают. — Кто? — переспросил Константин, оглянувшись на соседнюю дверь: сверху и снизу тянулось по полосе, образовав ромб на уровне глаз, посередине буква «М». — Любава Октябрьская — эт наша медсестра, — пояснил Коля, открыв ту самую дверь, — Анастасия Морозова — кто-то вроде ассистентки нашего тренера, хотя у неё как будто даже больше прав, чем у него, — рассмеялся он, щелкнув выключателем. Это был самая обычная душевая комната. Плитка серого цвета с темными тонкими прожилками, пять кабинок вряд, напротив — раковины и одно зеркало на полстены, сверху закрытые шкафы, по бокам крючки для полотенец. В дальней стене ещё несколько дверей, как понял Константин — туалет. — Душ после тренировок принимаем здесь, в душевую напротив не лезем — убьют, — Николай прошел дальше ко второй двери, что между раковинами и туалетом, — Девушки у нас знаете, какие? — У вас их, кстати, сколько? — поинтересовался Василий, прошмыгнув за ним. — Это-то тебе зачем, — возмутился Костя, но был успешно проигнорирован. — Пятеро, — пожал плечами Левитан. — Ни-их-хрена себе, — просвистел Вася, разглядывая номерные шкафчики, расставленные вдоль угла, — Таблички съемные чтоль? — Ага, — Коля приземлился на скамейку, закинув ногу на ногу, — мы их только уже год как не меняли, ради вас пришлось новые распечатывать. Вася попытался открыть предпоследний, с номером 12, но та не поддалась. — Не трогай, — шикнул на него Левитан Николай, — Это Костина. — У нас все общее, — возразил Василий, уткнув руки в боки, на что Константин яро возмутился. — Коммунисты, — вздохнул Коля, поднимаясь со скамьи, — Поехали дальше. Он вышел из другой двери, ведущей обратно в коридор. Костя быстро вышел за ним, закрыв дверь, из-за чего Василий чуть не стукнулся о неё носом. — Вот тут кабинет нашего тренера, — Николай ткнул в очередную дверь пальцем, затем указал на ту, что напротив, — Тут кабинет медсестры. Где-то там, — он показал в сторону коридора, откуда они шли, — есть прачечная, но дверь там маленькая сравнительно, незаметная. Там стиральная машина, даже две, сушилки, ведра, тряпки, швабры. Короче вся эта фигня. Полотенца стираются каждый вечер, форма — тоже. Но у всех по два комплекта, поэтому вы этого можете даже и не заметить. Занимается этим всем Настена, но пока её нет, стираем сами, понятно? — близнецы одновременно кивнули, на что Коля одобрительно улыбнулся — или улыбнулся он тому, что они наконец дошли до последней двери, за ручку которой он уже взялся. — А теперь, — Левитан выдержал паузу для эффекта, — теперь я покажу вам самое сердце этого стадиона. Тада-ам! С этими словами он распахнул дверь настежь, пропуская Чеховых внутрь. Те поспешили войти в просторное помещение. Вместо ожидаемого поля они оказались в фойе. Диванчики и кресла были выстроены в виде шестиугольника, явно рассчитанные на большую команду, однако одной стороны не хватало, а вместо неё, у самой стенки, была тумба с телевизором; посередине стоял небольшой столик, загроможденный какими-то документами, за ним сидел мужчина. — Тренер, — Николай встал по струнке, приставив ладонь к виску, — разрешите доложить: Птенцы в количестве двух штук доставлены в Гнездо целыми и невредимыми. Задание выполнено успешно. Василий хотел было возразить что-то по поводу «птенцов», но все его внимание мгновенно было приковано к их будущему — или уже новому? — тренеру: мужчина поднялся с диванчика и почти незаметно улыбнулся, подходя к ним. — Благодарю, Левитан, — кивнул он, окинув их изучающим взглядом, — Траин Харальдсон, главный тренер Ласточек, приятно познакомиться, — он протянул большую ладонь для рукопожатия, и Вася охотно, даже с некоторым трепетом, её пожал. — Василий Чехов, рад с вами познакомиться, — когда он выпустил руку Траина, тот протянул ее второму близнецу. — Константин… Чехов, — скомкано представился он, убрав руку и спрятав её в карман. Повисла неловкая для всех тишина. — Кстати, где Леша? — нашелся первым Николай, — Как же так, что капитан не встречает наших новобранцев? — Он должен скоро подойти, — Траин вернулся на свое место, чтобы собрать бумаги в стопку, и Костя смог разглядеть его прическу — длинные чёрные волосы были собраны в свободный пучок, свисающий до затылка. Из-под вторника рубашки выглядывал краешек татуировки, — Вы пока осматривайтесь, не буду вам мешать, — поспешил он удалиться, оставив близнецов и Левитана одних. — Ну, как он вам? — Николай задал вопрос, развалившись в кресле, как только мистер Харальдсон вышел из фойе. Василий, до этого сдерживавший свой восторг в растянутой до упора улыбке и горящих глазах, не выдержал: — Откуда вы его откопали?! — выкрикнул он, задыхаясь от перевозбуждения, — В жизни подумать не мог, что он будет моим тренером! — Ты его знаешь? — удивился Константин, переводя взгляд то на брата, то на очень довольно лыбящегося Колю. — Конечно. Он играл в сборной России по экси. Ты не в курсе? — Костя отрицательно покачал головой, на что Вася возмущенно втяну воздух носом, — Как так-то, а? Я сколько его матчи дома смотрел! Неужели ты не запомнил? — на очередной отрицательный кивок он закрыл лицо руками и плюхнулся на диван, — Да это просто легенда спорта, как ты мог?! Я тебе обязательно покажу, какие он голы забивал, ты охуеешь! — Да ты фанат, — по-доброму усмехнулся Коля, — Знаешь ли, у нас ты не один такой, готовься к конкуренции. — Ниче, справимся, — отмахнулся Вася, — И все-таки, как так? Я думал, он окончательно всё. Ну, после травмы. — Травмы? — удивленно вырвалось у Кости. Траин не выглядел ни травмированным, ни травму когда-либо перенесшим. — Ага, — кивнул ему Николай, — Но с игрой в экси он действительно завязал. Я тебе больше скажу: его на тренерство тоже уговаривали. Как видишь, уговорили. — Ну и круто же! Такой опыт надо передавать дальше, учить новое поколение уму разуму. Пока Василий и Николай разговаривали, Константин принялся осматривать фойе. Помимо диванчиков, кресел, столика и телевизора в углу стоял кулер, справа от двери — книжный шкаф со множеством папок и каких-то методичек; напротив телика висела полка с наградами, грамотами и кубками, даже один за победу в чемпионате между университетскими командами, несколько медаль, но самое интересное — стенд с фотографиями. На нём была написанная вырезанными из газет буквами надпись «Ласточки — птицы высшего пилотажа», и фото самих Ласточек. Какие-то вырезаны из газет: фото с награждением, на котором Костя нашел даже Колю, однако все остальные лица были ему незнакомы: вот какой-то блондинистый парень, которого Левитан обнимает за плечом, с таким неверящим — или растерянным — взглядом, что ему хочется посочувствовать; две девушки — тоже блондинки, радостно улыбаются в камеру, и одна из них умудряется показать фак, в то время как её подруга показывает гордый знак победы; там есть одна коротышка, растянувшая улыбку во все тридцать два и гордо выставляющая на показ кубок с римской цифрой «один», и какой-то амбал, оперевшися на плечо Николаю; рядом с ними стоит их тренер, какой-то толстенький мужичком (наверно, тоже тренер), и две девушки — даже женщины: рыжая, низкая, и повыше, но слишком хмурая. На других фотографиях он почти не встречает этих лиц: только первые четверо присутствуют почти на всех из них, в то время как остальная команда, вероятно, уже выпустилась. На всех остальных фотографиях тот блондин носит подчеркнутую цифру «один» на своей форме, а Николай — гордый номер два. Чем дольше он разглядывает изображения, тем чаще он видит рядом с Левитаном какого-то темноволосого парня, тем чаще попадаются ещё двое высоченных игроков: один вратарь и второй, то ли нападающий, то ли защитник; встречает троицу подруг, что на каждой второй фотографии позируют вместе; а их капитан выглядит с каждым разом более смирившимся со всем происходящим, чем в прошлый. В правом верхнем углу его ждет нечто интересное: каждая фотография являет собой событие странное и даже пугающее, что Костя даже удивляется, как они до такого додумались. На четырех из них вся команда ходит с какими-то рисунками на лицах, и довольнее всех выглядит Николай, щеголявший с роскошными нарисованными усами и густыми бровями; на заднем плане, пока он вместе с зеленоглазой шатенкой ржут в камеру, происходит настоящее сражение не на жизнь, а насмерть, правда какого несчастного избивает темноволосая девушка — неясно. На другой изображена огромная постройка из — из кубиков? Пизанская башня всех цветов тянется к самому потолку, и строили её, походу, прямо тут, на столике, разбросав коробки из-под конструктора по свей комнате. Капитан команды стоит в полном ступоре, и, судя по наклону, эта постройка рухнула именно на него. Еще одна занимательная картинка: Николай вместе с тем брюнетом, несущиеся по какому-то большому залу, но есть одно но: это самый брюнет залез на Колины плечи, и слава Богу, что сел, а не встал, — в руках у обоих по тарелке с какими-то салатами, и возмущения официантов их совсем не волнует. Рядом была прикреплена ещё одна фотография, где эти двое уже летели лицом в пол, но продолжение, к сожалению, отсутствует. Обернувшись на Левитана, Костя прикинул, способен ли он вообще на подобное, и, придя к положительному ответу, вернулся к разглядыванию фотографий. В левом верхнем углу был особый уголок. Все фотографии оттуда — с дней рождения, и именинники на каждом из них сидят перед тортом со свечами, правда мины у них в этот момент самые разнообразные. Та же брюнетка, что на каждой фотографии выходила с хмурым и мрачным лицом, состроила лицо убийственное, но её можно понять — на торте красноречивая надпись «Ещё на один год ближе к титулу старой корги». По фотографиям не сказать, что ее в команде не любили, но надпись отдает неприятной сухостью во рту. В углу фотокарточки красивым курсивом выведено «Наташа Милюкова» и сердечко. Следующая именинница — зеленоглазая и очень улыбчивая девушка с каштановыми волосами до плеч, буквально светящаяся от счастья. По бокам от неё сидят её подруги, и у Наташи тут опять хмурое лицо. Надпись гласит ему, что девушку зовут Екатериной Спасской. Вскоре он находит и Левитана, а рядом с ним — капитана команды Лешу Короленко, Елизавету Милорадович, Владимира Разумовского, Марину же Сегюр (нифига, и французы есть) и всех остальных членов команды, чьи имена он старательно пытается запомнить. Нашлось место даже для Андрея (все-таки второй тренер), Любавы и Анастасии, как и для Траина Харальдсона. Последней фотографии было выделено особое внимание, больший размер, чем у всех остальных распечаток, и рамочка. — Насмотрелся? — отвлек его Николай, незаметно подойдя со спины, — Понравилось? — Костя кивнул. — А вы ещё будете туда что-то клеить? — с ноткой надежды в голосе спросил он, — Просто-о, понимаешь… — Дадим тебе пофоткать, не переживай, — усмехнулся Коля, направившись к двери, расположенной напротив той, откуда они вошли, — А нам пора уже заканчивать с экскурсией. Он с щелчком открыл дверь в темный коридор и поманил их за собой, заговорщически улыбаясь. Вася с Костей переглянулись и быстрым шагом последовали за ним. Недлинный коридор вел на поле. Трибуны тянулись вправо и влево, замыкая огромный круг, и все казалось таким большим, а ты сам — таким незначительным и маленьким, что легкие отказывались качать воздух. Дух по-настоящему захватывало. Неизменные ласточки указателями тянулись вдоль стен, три полосы вырисовывали большой круг вокруг поля, а потолка как будто и не было. Синее-синее небо с редкими облаками, плывущими куда-то на запад, вместе со свежим, неясно откуда подаваемым воздухом, создавало ощущение, что они находятся где-то высоко-высоко в горах. — У нас стеклянный купол, — пояснил Николай, наблюдая за выражением лиц близнецов, — какие же мы птицы свободного полета, если будем взаперти сидеть? Кстати, — не давая им и слова вставить, Коля поднял руки вверх и слишком громко сказал, — добро пожаловать в Ласточкино гнездо!