Тайна

Школа встретила Эбби запахом пережжённого кофе из учительской и дешёвого освежителя воздуха, которым уборщица маскировала запах сырости. Стены коридора, выкрашенные в больнично-зелёный, словно впитывали гул голосов, смешивая его в однородный шум, похожий на жужжание разворошённого улья. — Эбби! Сюда! — Голос Клэр разрезал толпу учеников, как нож масло. Она сидела на подоконнике у окна, болтая ногами в белых кедах. Рядом с ней, прислонившись спиной к батарее, стоял Энгель — высокий, нескладный, с вечно взъерошенными волосами и книгой по астрономии в руках. Лана возилась с прядью своих волос, накручивая её на палец, а Баблл — низенькая круглолицая девушка с огромными очками — что-то яростно строчила в блокноте, изредка хихикая. — Ты выглядишь как ходячий труп, — Клэр спрыгнула с подоконника и подошла к нему, бесцеремонно заглядывая в глаза. — Ночью снилось что-то интересное? Или может нашёл кого? — Клэр! — Лана шлёпнула её по плечу, но в глазах у неё горело любопытство. — Да ничего такого, — Эбби пожал плечами, хотя внутри всё сжалось. — Просто… устал. Энгель захлопнул книгу и поднял бровь. — В лесу, говорят, какой-то псих объявился. Мне брат из деревни звонил, сказал, в новостях про наш городок передавали. Типа маньяк. Мисс Эмили открыла рот, чтобы начать урок, но дверь распахнулась, не дав ей произнести ни звука. В класс вошёл полицейский — высокий, с лицом обветренным и жёстким, как старая подошва. В его руке болталась форменная фуражка, и взгляд его обвёл класс, задерживаясь на каждом. Тишина стала удушливой, плотной. — Прошу прощения за вторжение, — сказал он, и голос его был низким, как гул земли. — Я лейтенант Мёрфи. Скажу коротко: в городе пропадают люди. Все они заходили в лес. Некоторые не вернулись. Тела найдены. Не ходите в лес, даже днём. С сегодняшнего дня в городе введён комендантский час — с девяти вечера до шести утра. Нарушители будут задерживаться. Он помолчал, давая словам осесть в их головах, как пыль. — Это не шутка. Оставайтесь дома. — он кивнул мисс Эмили и вышел, закрыв дверь плотно, без скрипа. Дверь за лейтенантом Мёрфи захлопнулась, тишина ещё несколько секунд висела в воздухе, густая и липкая, как патока. А потом класс взорвался шёпотом, словно кто-то сунул спичку в пороховую бочку. — Заткнитесь все! — рявкнула мисс Эмили, и её голос звякнул, как разбитое стекло. — Открываем учебники на странице сорок три. Параграф о Средневековой Европе. Эбби опустил взгляд на парту, чувствуя, как пальцы Клэр сжимают его плечо с другой стороны прохода. — Слышал? — прошептала она, и её дыхание пахло мятной жвачкой. — Трупы. В лесу. — Я не глухой, — буркнул он, но внутри у него всё по холодело. — Эй, — прошептала Баблл, наклонившись с передней парты так низко, что её очки чуть не свалились. — А если это какой-то культ? Я читала, бывают секты, которые приносят жертвы в полнолуние. А завтра как раз полнолуние. — Ты слишком много читаешь всякой ерунды, — фыркнула Лана, но в её голосе не было обычной лёгкой насмешки. Только лёгкая дрожь, словно она пыталась согреться под холодным взглядом реальности. Мисс Эмили что-то монотонно вещала о хлорофилле, но слова пролетали мимо ушей Эбби, как сухие листья. Он смотрел в окно, за которым солнце всё ещё золотило верхушки деревьев, и думал о том, что лес всегда казался ему живым. Эбби перевёл взгляд с окна на циферблат часов над доской. Стрелки ползли, как улитки по стеклу, оставляя за собой липкий след секунд. Мисс Эмили всё ещё размахивала указкой перед картой Европы, но её голос давно превратился в белый шум, смешиваясь с шелестом страниц и скрипом ручек. — Эбби, — прошептала Баблл, повернувшись к нему через плечо. На её носу блестели очки, а в глазах горел тот самый огонёк, который появлялся только когда она находила новую теорию заговора. — А если это не человек? Если это… ну, знаешь… как Алиса? — Прекрати, — Клэр толкнула её локтем, но сама подалась вперёд, ожидая ответа. Эбби пожал плечами. Солнце за окном медленно клонилось к закату, окрашивая небо в цвет старой меди. Лес за школьным забором стоял тихий, неподвижный, словно ждал чего-то. На большой перемене они оккупировали скамейку в углу двора. Лана достала бутерброды, завернутые в фольгу, и раздала всем, кроме Эбби — он никогда не ел в школе. Энгель развалился на траве, заложив руки за голову, и смотрел на небо, щурясь на солнце. — Созвездие Ориона сейчас не видно, — сказал он ни с кем конкретно. — Но если бы вы знали, сколько там звёзд… бесконечность, блин. А мы тут сидим и боимся какого-то леса. — Ну там маньяк так, что есть причины, — тихо ответил Эбби, и все замолчали. Последний урок пролетел как в тумане. Эбби собирал рюкзак медленно, чувствуя, как взгляды друзей скользят по его спине. — Ты куда? — спросила Клэр, когда он направился не к выходу из школы, а к задней калитке, ведущей к лесополосе. — Я пойду по другой дороге до дома, — сказал он немного нервничия. — Ну ладно, — тихо ответила Клэр, — только будть осторожнее. Эбби дождался, пока шумная компания друзей скроется за поворотом школьного здания. Клэр что-то громко доказывала Энгелю, и их голоса постепенно растворились в вечернем воздухе. Когда последний отголосок их смеха стих, Эбби остался один на один с тишиной, которая казалась теперь неестественно тяжёлой. Он постоял пару минут, прислушиваясь к собственному дыханию. Сердце колотилось где-то в горле, отсчитывая секунды до того, как он совершит самую большую глупость в своей жизни. «Всё будет хорошо», — прошептал он сам себе, но голос прозвучал жалко и тонко. Эбби шагнул за черту, отделявшую ухоженный школьный двор от дикой, нетронутой чащи. Здесь воздух был другим — холодным, влажным и пахнущим прелой листвой и чем-то металлическим, едва уловимым. Лес был тихим. Не как город, тишина здесь была плотной, вязкой, словно подушкой накрывающей уши. Эбби шагал по тропинке, раздвигая руками влажные ветки папоротника. Воздух пах грибами, прелой листвой и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным. Мох под ногами пружинил, скрадывая шаги. Деревья тянулись к небу чёрными скелетами. Солнце пробивалось сквозь кроны редкими лучами, рисующими на земле дрожащие пятна света. Где-то вдалеке ухнула сова, хотя до вечера было ещё далеко. Эбби остановился, прислушиваясь. Тишина давила на барабанные перепонки. Он уже хотел повернуть назад, когда крик разорвал лесную тишину, как рваная ткань. Крик был человеческим. Мужским. Полным боли и ужаса. Эбби рванул на звук, путаясь в корнях и цепляясь за ветки. Сердце колотилось где-то в горле. Он выбежал на небольшую поляну и замер. Парень, лет двадцати, в грязной куртке и разорванных джинсах, сидел на земле, вцепившись руками в собственную ногу. Из лодыжки торчали ржавые зубья капкана, кровавая каша сочилась сквозь пальцы. Глаза парня были белыми от боли. — Эй! — Эбби шагнул к нему. — Я помогу, держись… Звук выстрела ударил по ушам, гулким эхом заметавшись между стволами. Парень дёрнулся — и обмяк. Из отверстия в его затылке потекла тёмная струйка, впитываясь в лесную подстилку. Эбби застыл. Мир сузился до точки. Он медленно, очень медленно повернул голову. Из-за дерева, шагах в двадцати, выступила фигура. Длинное чёрное пальто, гладкие чёрные волосы, собранные в низкий хвост. В руках — винтовка с оптическим прицелом, всё ещё направленная в ту сторону, где только что было тело. Айден. Их взгляды встретились. Темно-карие глаза смотрели холодно, спокойно, без тени сожаления. Губы тронула лёгкая, почти незаметная улыбка. Эбби не мог пошевелиться. Воздух стал стеклянным. Время остановилось, застыло, как смола. Айден опустил винтовку, сделал шаг вперёд. Эбби упал на землю смотря на подругу детсава его сердце бешено калатилось, казалось ещё немного и у него произойдёт инфаркт. Она подошла ближе один шаг, второй, третий, Эбби забыв обо всё закрылся руками ожидая худшего, но Айден взяла его руку и поднела на ноги одним движением.