три

      «Это плохо, очень плохо, мамочки…» — только и крутилось в Катиной голове, пока они ехали непонятно куда и зачем. Она прекрасно видела лица тех, кто ее похитил — водителя и того, кто сидел на пассажирском рядом. У нее не отобрали очки, не накинули на голову мешок. А значит — возвращать не собирались.       Ее папа часто смотрел по НТВ разные передачи про криминал и она прекрасно знала, что и как бывает в таких ситуациях. Да, с поправкой, что сейчас она не в родной Москве, а в крупном городе посреди жаркой Африки, но преступления — они всегда преступления, без поправки на пол, расу, благосостояние и все прочее.       «Папа… Что с ним будет, когда узнает, что я… У него же сердце… А мама?.. Они же так не хотели, чтобы я летела сюда с Юлианой… Чувствовали, видимо», — от жалости к любимым родителям и к себе самой на глаза невольно навернулись слезы. Но Катерина быстро взяла себя в руки — рано было складывать лапки и считать, что все пропало. Да, двери заблокированы, из машины никак не выбраться. Но должны же быть другие варианты. Просто должны быть.       Не может все закончиться так глупо и некрасиво. Не может.       Юлиана еще по пути в Хургаду провела с ней инструктаж. Катя честно его соблюдала — вела себя скромно, одевалась в меру закрыто, с чужими не разговаривала, находилась всегда рядом с Мишей или Юлианой, или кем-то из команды, когда они работали. Все должно было обойтись, Катя, как примерная девочка-отличница, все еще наивно верила, что если вести себя хорошо, не нарушать правила, то все будет хорошо. Очередное ее заблуждение.       Мало было боли. Мало. Денис. Андрей.       Сейчас она снова поверила. Позвонила себя обмануть. Дура.       На первом же перекрестке от отеля «Альфа Лейла Ва Лейла» рядом с ней остановился черный внедорожник, чьи-то сильные руки с легкостью закинули ее на заднее сидение. Все произошло за несколько секунд, она испугаться толком не успела, не то что закричать! И теперь вот ее куда-то везли. Долго. Телефон забрали и выключили. Сказали молчать — она и молчала, боясь разозлить похитителей. Сработал рефлекс, вбитый родителями. Начальством.       — Молчи. Иначе… — мужчина с черными волосами выразительно на нее посмотрел. Он довольно хорошо говорил по-русски, но дальше беседу развивать не стал. Катя лишь кивнула.       Говорить было нельзя. Это понятно. Но никто не запрещал думать. А думала она о многом. Что с ней теперь будет? Куда ее везут? Потребуют выкуп? Зарплата у нее, конечно, хорошая, но это не тот уровень доходов, чтобы осилить явно огромную сумму… С выкупом вариант явно отпадал. Ее продадут в рабство? Если сексуальное — то все же сомнительный выбор преступников. Она же не какая-нибудь там Волочкова или Фёдорова, не красавица… Умница — да. Но ум-то ей явно не требовался в роли секс-игрушки… На органы? Представив самый страшный из вариантов, Катя даже зажмурилась. Отогнала мрачные картинки, надеясь, что ей удастся выбраться из этой беды.       «Юлиана там уже с ума сходит, наверное… В семь утра обещала зайти за мной… Подумает, что я все-таки сбежала, предала ее? А не сбегала… Дура. Какая же дура! Стал бы Андрей меня так пугать? Похищать? И записка эта… Я же знаю почерк Жданова — это точно писал он. Я не могла ошибиться… Все так странно. Если это сюрприз, то явно перебор… Голос в телефоне был Андрея. Это вроде бы точно. Почерк тоже его… Но кто ему мог сказать, что я здесь? Коля? Юлиана?», — Катя, вцепившись в дверную ручку, смотрела на проносящийся мимо пейзаж.       Самым страшным для нее всегда была неизвестность. Слишком много вариантов, слишком много вероятностей. Она же любила четкость, конкретику. План. Предсказуемость. И вот, сегодняшним, явно недобрым утром, все пошло наперекосяк. Рухнуло. Обвалилось. И понеслось, как сель. Как лавина зимой в горах. Сидя на горячем от солнца кожаном сидении Катя чувствовала себя маленькой, незначительной и совсем беззащитной. Она даже сбежать от этих мужчин не могла… Облизнув сухие губы, она стала смотреть в окно, чтобы отвлечься от плохих мыслей.       Если это Жданов решил устроить такой «примирительный» сюрприз, то она его прибьет на месте. Попросит у Юлианы зонтик и использует как биту. Нельзя так пугать! Похищать, как будто она вещь какая-то, калькулятор на ножках…       «Он же любит. Наверное… А если решил отомстить? Нет. Это не в его стиле… А если Малиновский подал идею?», — мысли расползались в разные стороны. Во что и кому верить Катя не понимала. Ругала себя, пытаясь понять, как выбраться живой? Как вернуться домой? Как суметь договориться с теми, кто ее похитил? Если это не Андрей… Или Миша. Миша мог устроить такой сюрприз. С восточным колоритом», — от неожиданной догадки по спине пробежали мурашки, как будто ее, в одном школьном платье, вытащили во двор и закидали снежками. Но это было слишком чудовищным предположением. Пушкарёва решила переключиться на что-то другое, успокоиться, отвлечься на пальмы или, вон, торговцев фруктами, иначе она точно сорвется в истерику. И ей будет плохо.       «Как учила Юлиана? Четыре вдоха — четыре выдоха…» — дыхательная гимнастика действительно помогла. Какими-то восточными напевами хрипела магнитола, периодически сменяясь «Розой пустыни», Катя смотрела за окно, пытаясь найти внутри себя точку опоры. Понять. Догадаться. Разобраться в происходящем, чтобы не наделать еще больших ошибок.       Пальмы, серо-бежевые гладкие дома, замусоренные улицы, открывающиеся лавочки и палатки… Чем дальше отъезжали от туристической зоны, тем сильнее был контраст. Чужая страна казалась сейчас страшной, враждебной, а будущее — как никогда туманным. Хотя… Если к ее похищению приложил руку кто-то знакомый, то все было не так страшно.       «Миша — мог. Он же видит мои колебания… Что я пока не готова. И что я все еще люблю Андрея», — со злостью призналась себе Катерина. — «И если он решил меня похитить, то для чего? Принудить быть с ним? Или наказать — не с ним, и вообще ни с кем? Или что? Похитят, а потом приедет Миша на верблюде и спасет?» — неожиданно саркастичные мысли помогли немного расслабиться. Не то что бы Катя успокоилась, но снова обрела возможность более-менее связно и адекватно думать.       Пользуясь моментом, убедившись, что похитители на нее не смотрят, аккуратно вытащила из волос заколку и спрятала под коврик.       «Пусть будет доказательством, что я здесь была. Улика. Мне же будут искать? Будут. По крайней мере, пока Юлиана не уехала в Москву», — Катя посмотрела влево. Мужчина, верхом на верблюде, спокойно двигался по обочине, его не смущало активное движение машин и постоянно «вопящие» клаксоны.       «Неужели это будет последним воспоминанием? Сейчас меня привезут, запрут в каком-нибудь подвале, и…», — мрачные мысли, как прибой, то появлялись, то уступали место вере в лучшее. Катя опять сникла, не представляя, куда они могут так долго ехать. На другой конец страны, что ли? А еще хотелось пить. Но попросить она боялась. Во-первых, потому что боялась ослушаться, а во-вторых, ее легко могли накачать какими-нибудь веществами, и хорошо, если просто снотворным.       «А если это кто-то из «Зималетто»? Не Андрей или Роман? Решили вернуть меня в Москву, чтобы я исправила эту чертову доверенность… Да ну. Даже для них слишком радикально. Или нет? Пожалуй, нет. Когда на кону десятки миллионов что угодно сделаешь… Если это они, то точно оставят в живых. Хорошо бы…», — Катя, побоявшись лезть в сумочку открыто, просто сильнее сжала пальцами клатч. Документы у нее были с собой, почему-то это немного успокаивало.       Водитель неожиданно громко и эмоционально выругался на арабском. Катя испуганно вжала голову в плечи, не понимая, что случилось. Мужчины что-то между собой обсуждали, а Катерина терялась в догадках. Случилось что-то плохое? Она сделала что-то не так? У них поменялись планы?       — Буря. Скоро будет буря. Это плохо.       — Буря?       — Ветер, песок, — раздраженно бросил мужчина. — Молчи. Приедем скоро.       Катя покорно замолчала, чувствуя, как слезы подбираются все ближе. Если скоро начнется песчаная буря, то для нее это очень-очень плохо. Кто ее будет искать в такую погоду? Никто. А значит, нужно было рассчитывать только на себя. Свои силы, ум и удачу.       Внедорожник миновал перекресток, их подрезал какой-то ненормальный, водитель снова выругался. Тот, второй, передал Кате какую-то черную ткань. Она поняла, что это платье или платок, и замерла, ожидая приказа.       — Без глупостей. Закройся.       Катя переоделась, покрыла голову платком, чувствуя себя крайне неудобно и неловко. Ткань была горячей наощупь и пахла чем-то приятным, сладким. В закрытой одежде она странным образом почувствовала себя более комфортно, как будто спряталась в привычном «домике». Только раньше это были костюмы на пару размеров больше, блузки и юбки.       Машина въехала на узкую улочку между двух недостроенных домов, Катя успела заметить торчащие из стен второго этажа куски арматуры. Водитель не стал глушить мотор, второй мужчина вышел из машины, помог выбраться Кате, недвусмысленно демонстрируя пистолет.       Они прошли к тому дому, что справа — сбоку виднелась дверь. Катя шагнула в пустую комнату первой, споткнулась, потеряла равновесие и упала. Ударилась несильно, но и этого хватило для того, чтобы отключиться от страшной реальности — темнота тут же закружила ее по спирали вниз.