Часть 1

      Остров был перед её ногами, и, ступая по мокрому грунту, Даэлла оставляла вмятины на траве. Перед её глазами выступала вверх идущая лестница к Замку, чёрная, будто смола.       Первый раз Даэлла о нём услышала из рассказов своего дяди — Мейекара Таргариена. В раннем детстве, когда её брали в походы, вечно хмурый мужчина сажал на коленки племянницу и с удовольствием рассказывал про родовой замок. Архитектура этого замка отличается от всех остальных: он выстроен из чёрного камня, внутри высоких стен расположены башни и строения, сооружённые в форме драконов с целью устрашения врагов и украшенные ими же. Вместо простых зубцов повсюду размещены гаргульи, число которых равно тысяче. Маленькая Даэлла внимательно слушала все рассказы. Недалекие люди, иными словами те, кому нет дела до родового замка, с совершенно равнодушным видом отозвались бы на этот рассказ вынужденно, храня в душах притворство к красоте в замке. Или же с явной и острой неприязнью процедили бы сквозь зубы, не пытаясь внушить чистейшую правду. Действительно, родовой замок имел своеобразную архитектуру, и многим она не нравилась. Но благодаря династии Таргариенов, которым замок переходил по наследству, он оживал и приобретал новые краски с новыми и последующими жильцами.       Второй раз Даэлла увидела его собственными глазами с корабля, когда пересекала вместе с отцом Черноводный залив. Издалека крепость казалась сплошным чёрным пятном, но даже первое впечатление не убрало восторг из глаз наблюдательницы.       В третий раз Даэлла увидела его собственными глазами.       В последние дни на Драконьем Камне погода становилась более суровой, чем днями ранее. Чёрный камень, казалось, выдержит такие погодные условия, но Даэлла посеяла внутри себя сомнения, глядя на нестойкость. Имелись сведения, в каком году была возведена крепость, кем построена, но информация являлась в старых книгах. В Замке имелась библиотека, которая была меньше по размеру, чем в Дрифтмарке, однако содержала более значительное количество ценных книг. Так считала Даэлла, которая в своё свободное время находилась в библиотеке. После прибытия на Камень вместе с братом Даэлла предпочла уделить внимание образованию, несмотря на отсутствие фрейлин; великие мейстеры, которые были осведомлены имеющимися знаниями, могли бы внести корректировку при незнании. Деревянные стеллажи высотой до потолка были забиты старыми книгами; порой, если дотягиваться до самой верхней книги, вместо обшарпанной обложки в руки мог сползти паук. Чёрные чернила, размазанные по лицевым страницам, иероглифы на высоком валирийском поддавались лёгкому изучению, и чёрные, почти что выцветшие буквы вместе с рисунками интересовали больше всего Даэллу. Она была осведомлена тем, что драконы давно вымерли еще до того, как она явилась на свет, но при чтении она не раз задумывалась об их существовании. Они не раз помогли при завоевании Семи Королевств, внушая некую грозность. Вопреки могущественным размерам и свирепому оскалу при издании рёва, погибли.       Что было бы, если бы они не вымерли?       Одним днем, когда море взбушевалось и волны кончиками дотрагивались до скал, Даэлла вновь находилась среди бесконечных поцарапанных страниц, обитых кожей. Безумие или столь сильное желание постичь неизведанное и произвести впечатление руководило ею, было известно лишь самой Даэлле.       — Ваша милость, — в проёме дверей появилась одна из служанок. Голос тихий и сдержанный, будто боялась потревожить спокойствие принцессы. Напротив неё на деревянном отступлении, покрытом тканью, сидела Даэлла. Лишь светлые занавески прикрывали тёмный силуэт.       — Что-то произошло? — не поднимая глаз на служанку, Даэлла спросила скорее из-за уважения к их работе, чем из-за заинтересованности или волнения. Если действительно что-то произошло, то, несомненно, Матарис навестил бы её без чужого сопровождения. Даэлла в руках держала очередную книгу о завоевании, лишь глазами проводила по строкам, не желая вошедшей оглашать главу.       — Вороны прилетели, — подняв голову на девушку, Даэлла увидела подтверждение сказанному. Белый свёрток с оттенками жёлтого цвета был слегка намочен и обмотан красной нитью, а посередине виднелись маленькие, едва заметные потрескивания от клюва самого доносчика. — Оставить или отнести в ваши покои? — вопрос прозвучал тихо, но в нём слышалась настойчивость, будто ветер, бьющийся в ставни. Даэлла подняла взгляд не сразу. Ей показалось или это лишь игра воображения? Возможно, суровая погода сделала людей резче. А может, дело было вовсе не в ветре.       Королевская Гавань хоть и была пропитана интригами и слухами, которые создавали сами слуги и остальные придворные, но сохраняла видимость приличий. Драконий Камень был иным. Меньше шума и вдали от интриг, но насыщен юными слугами, которые предпочитают показывать недовольство всем видом.       — Оставь, — наконец-то произнесла Даэлла спустя пару мгновений. Юная служанка подошла к принцессе, одной рукой протягивая свёрток. Задержавшись взглядами дольше, чем требовалось, краешки губ зашевелились, и в воздухе послышался ровный голос Даэллы: — В следующий раз стучись. — Глядя на юную служанку, Даэлла заметила едва уловимое замешательство на её лице. Отдёрнув движением руки свёрток, она подумала, что после недоразумения возникнут слухи о её терпком нраве.       Служанка поклонилась чуть ниже обычного, не слишком почтительно и не вызывающее развернувшись, она поспешно скрылась за дверью. Тяжёлая створка с глухим звуком закрылась, отрезая от шума и возвышенного ветра. Даэлла на мгновение задержала взгляд на свёртке, ощущая под пальцами шероховатость влажной бумаги. Красная нить была затянута крепко, узел был почти что выточенный. Такой узел явно не вязали в спешке, а с осторожностью придавали красоту. Она отложила книгу в сторону, отметив страницу в уме, и осторожно потянула за нить. Когда узел распался, свёрток чуть развернулся, будто весть спешила быть прочитанной.       Поначалу по приезде на Драконий Камень вороны посещали его редко, не посвящая в королевские дела. Со временем же вести начали приходить чаще, не переходя лимит в два письма в неделю. Возможно, Даэлла догадывалась, по какой причине письма доходили с медленностью, но не хотела произносить это вслух.       Письмо проделало долгий путь через возникшие погодные условия. Даэлла осторожно разломила воск, затем развела само содержимое. Почерк был аккуратным, неторопливым, и в некоторых местах были обрывки. Отец. Мысль возникла мгновенно. Он занимал пост десницы и в мимолётное свободное время мог изложить мысль. Даэлла провела глазами по содержимому, сопоставляя несостыковки в строках. В листе говорилось о переговорах между другими домами, которые могли обернуться союзом или же оскорблением, но это Даэллу менее волновало, чем следующие строки. Глазами переместилась на следующую, где отец изложил мысль о будущих помолвках в семье.       «Положение в столице требует присутствия всей семьи. Совет обсуждает несколько союзов, которые могут укрепить наше положение при дворе. Твой дед выразил намерение рассмотреть вопрос о помолвке Валарра с девушкой благородного происхождения. Также выразил вопрос о твоем замужестве, но пока это лишь размышления, высказанные вслух, однако ты знаешь, что его слова редко остаются просто словами. Мне было поручено уведомить тебя и Матариса о необходимости вашего скорого возвращения. Если кандидатура будет утверждена, присутствие семьи сочтут обязательным. Я надеюсь, что дорога будет благосклонна к вам. Отец».       Даэлла отложила свёрток ближе к книге, обдумывая последние слова. Даэлла не думала, что события начнут разворачиваться другой стороной, когда она находилась вдали от семьи и не могла повлиять на ситуацию. Но король имел другие намерения на наследников. Отцу оставалось повиниться перед ним и начинать поиски, но всё же он понимал, что не может выдать свою дочь за кого попало. А значит, ему придётся отнестись с ответственностью и учесть желание короны. Даэлла нехотя и вопреки собственным желаниям могла лишь приняться выполнять долг перед семьей. С детства её учили, что долг стоит превыше своих желаний. Она понимала, что не сможет уйти от того, что неизбежно. Если на этом пути не возникнет принц на белом коне и не предложит уехать от навязанных желаний на край Эссоса... но она не была глупой и потому не возлагала сильных надежд. На долю секунды в голове проявился силуэт молодого принца, с которым придётся делить не только будущее, но и исполнять супружеский долг. На её лице возникло заметное отвращение, и затем взгляд Даэллы невольно упал на отложенный свёрток. Она взяла его в руки, пересматривая содержимое, будто надеялась, что строки изменятся. Но чернила имели тот же цвет и излагали ту же мысль.       Позднее Даэлла направилась к каменным лестницам, ведущим к верхним залам замка. Высокие стены Драконьего Камня, увенчанные зубчатыми башенками, создавали впечатление неприступной крепости, а ветер, гуляющий по коридорам, доносил запах морской соли. Когда она вошла в зал, её встретил великолепный интерьер: высокие окна пропускали мягкий свет, освещая расписной стол, на котором были расставлены серебряные подсвечники и керамические блюда с гербами семьи. Стены украшали картины с морскими пейзажами и драконами, парящими над крепостными башнями. Матарис стоял у конца стола, облачённый в чёрную накидку, с лёгкой улыбкой на лице, властным взглядом и спокойной уверенностью.       В центре зала стоял длинный расписной стол, украшенный резьбой и гравировкой с изображением Вестероса. Над столом свисали массивные люстры с горящими факелами, отбрасывающие мягкий свет на лица. Матарис стоял у дальнего конца стола, как и прежде — спокойно, собранно, слишком уверенно. Его руки были сложены за спиной, взгляд направлен прямо на Даэллу, будто он уже заранее знал, как она отреагирует. Она остановилась у входа не сразу. Лишь на мгновение задержала шаг, словно проверяя, стоит ли вообще входить.       — Рад тебя видеть, — произнёс он мягко, и голос разнёсся по всему помещению. Он наблюдал за тем, как на лице сестры возникло едва заметное недовольство. Даэлла медленно прошла вперёд.       — Ты позвал меня не ради радости, — ответила она, не скрывая сухости в голосе. Матарис едва заметно наклонил голову, принимая её слова без возражений.       — Верно.       Пауза повисла между ними так резко, как и весть, будто её нельзя было обойти стороной. Матарис оттолкнулся от края стола и сделал пару шагов ближе. Не спеша. Не угрожающе, но и не так, как делают те, кто привык спрашивать разрешение.       — Письмо пришло, — сказал он наконец. — От отца.       — Я уже слышала, — Даэлла прищурилась. Каждое его слово было сдержанным, каждое движение стоило внимания: лёгкое взмахивание руки, лёгкий наклон головы. — И видела собственными глазами.       — Тогда ты понимаешь, что это не просьба, — спокойно добавил он.       — Конечно. В Королевской Гавани просьбы давно заменили приказами. — Матарис не ответил сразу. Он смотрел на неё так, будто пытался определить, где заканчивается её раздражение и начинается что-то более опасное.       — Мы возвращаемся, — произнёс он.       — «Мы»? — переспросила она тихо. В её голосе чувствовалось раздражение от услышанного. Чувство злобное возникло скорее из-за того, что Матарис принял решение без её ведома и, небось, уже отправил обратно ворона.       — Ты часть семьи.       — Удобная формулировка, — холодно отозвалась она. — Когда нужно оправдать чужой выбор.       Тишина снова легла между ними, но теперь она была острее. Матарис шагнул ближе ещё на один шаг. Теперь между ними оставалось слишком мало пространства для случайности.       — Ты упрямишься не там, где нужно, — сказал он наконец. Даэлла вскинула подбородок.       Если бы ты только знал, по какой причине мы поселились на Драконьем Камне, то так же реагировал на пришедшую новость.       Незадолго до того, как отбыть на Драконий Камень, у неё состоялся откровенный разговор с Валарром. В королевской богороще Даэлла изложила желание закончить их тайную связь: она понимала, что их чувства зашли слишком далеко и стали точкой невозврата. Отношения были не такими, какие подобают родне. Даэлла окончательно укоренилась в сомнениях, когда провела время в септе Бейлора Благословенного. К тому же вера в Семерых осуждает сношения с родственниками и рождение ребенка вне брака. Валарр, несмотря на сомнение и понимая риск, опровергнул её желание о расставании и надеялся на восстановление. Даэлла стала первой любовью для него, с больной привязанностью, и мысль о расставании была невыносимой для него. Отец подозревал их в близости, но в присутствии кого-либо они не переходили грань дозволенного. Если бы отец узнал про их особую близость, явно не обрадовался бы, и гнев был неизбежен. После разговора она сообщила о намерении покинуть столицу и отправиться куда-то, лишь бы не оставаться и не давать ложную надежду. Бейлор был ошеломлён неожиданными намерениями дочери и стал расспрашивать. Даэлла не стала произносить истинную причину вслух, и отец не стал донимать, понимая, что дочь не признается. Он согласился, но внёс свои желания, и Даэлле ничего не оставалось, как согласиться.       — Это не мой выбор, Даэлла.       — И не мой, — резко ответила она. На мгновение в его лице что-то дрогнуло — не эмоция, скорее тень раздражения, быстро спрятанная обратно под привычную маску спокойствия.       — Ты думаешь, я получаю от этого удовольствие? — спросил он тише.       — Я думаю, тебе проще согласиться с тем, что уже решено.       Эти слова повисли между ними тяжело. С другого конца зала кто-то из слуг тихо опустил взгляд и сделал вид, что его здесь нет вовсе. Матарис чуть выпрямился.       — Сочтётся за оскорбление, если не явимся, — Матарис смотрел на неё долго. Слишком долго для обычного разговора. Он сумел бы понять её поведение. Почти всегда понимал. Но сейчас между привычным знанием и тем, что она скрывала, появилась тонкая, но ощутимая трещина.       — И ты сейчас не такая, как обычно, — это было сказано без обвинения — мягко. Но от этого стало тяжелее.       — Ты ищешь то, чего нет, — Даэлла едва заметно напряглась. Молчание между ними стало плотнее.       — Завтра мы отплываем, — произнёс он наконец. И в этих словах уже не было ни просьбы, ни обсуждения. Только факт.       — Я слышала и это.       На мгновение показалось, что он собирается добавить что-то ещё — что-то личное или, наоборот, окончательно жёсткое. Но он не сделал ни того, ни другого. Только коротко кивнул, как будто разговор был завершён не потому, что они пришли к согласию, а потому, что дальше продолжать было бессмысленно.       — Тогда готовься, — сказал он спокойно и отвернулся первым.       Даэлла осталась стоять посреди зала, чувствуя, как факелы отбрасывают на стены слишком длинные, слишком неровные тени — словно сам замок слушал их разговор и запоминал каждое слово. В ней боролись две стороны: первая охотно желала остаться на острове, а вторая неохотно осознавала, что с её мнением не считаются и приняли решение вместо неё. Все это время Даэлла возвращалась к воспоминаниям прошлого, которые не покидали её с того дня. Когда в зале не осталось тем для обсуждений, она покинула помещение, и лёгкий сумрак начал опускаться на Драконий Камень.              Вечернее солнце мягко заливало двор тёплым светом, отражаясь от каменных стен. Лёгкий ветер доносил с моря солёный запах, смешанный с дымком от факелов, уже зажжённых вдоль мостовых и внутренних дворов.Внутри замка слуги готовили стол для ужина, свет факелов отражался в резных стенах и бронзовых подсвечниках. В воздухе витал аромат жареного мяса, трав и свежего хлеба. Даэлла присоединилась к ужину в семейной столовой, где на стенах висели портреты предков — Таргариенов и Веларионов. Она не помнила всех до единого, но внутри неё возвышалась маленькая гордость, что их кровь текла в её жилах. Она допустила мысль, что, возможно, в будущем так же будет изображена на портретах.       Когда ночь окончательно опустилась на Драконий Камень, на небосводе проявились созвездия. Внутренние дворы погрузились в мягкий полумрак, а факелы продолжали отбрасывать тёплый свет на каменные стены.

***

      Утро на Драконьем Камне наступило с рассветом, и ясные лучи стали пробиваться сквозь окна, тем самым пробуждая окунуться в предстоящий день. Внутри замка с самого утра задалась слегка суматошная обстановка: стража выносила сундуки с одеждой на корабль, слуги помогали с подбором одежды, драгоценными украшениями и проверяли содержимое. Через несколько мгновений после пробуждения принцессы две служанки заполнили свободное пространство покоев.       — Помогите со сборами, — Даэлла произнесла со строгостью в голосе, несмотря на теплоту наставшего дня. Служанки склонили головы и принялись выполнять распоряжение.       — Ваша милость, мы подобрали тщательно, можете выбрать.       На краю постели начали появляться платья: тёмно-чёрные, глубокого винного оттенка, с серебряной вышивкой, напоминающей морские волны и чешую дракона. Одни были строгими и величественными, другие более лёгкими, с тонкими рукавами и мягкими складками ткани.       Даэлла ступила на пол, шаги отдавались эхом по помещению. Казалось, что если принцесса не одобрит выбранные одеяния, то день не оставит надежды на лучшее. Накануне им донесли об инциденте в библиотеке, и принцесса внушила некую суровость при собрании. Она подошла ближе, медленно проводя пальцами по тканям. Её взгляд был внимателен, она оценивала каждую деталь, вырез, посадку, то, как ткань будет двигаться при ходьбе. Указательный палец повис в воздухе, указывая на одно из одеяний. Оно было совершенно не похожим на остальные, в нём было нечто иное, но восхитительное. Тёмно-бордовая ткань, золотые узоры, словно следы огня на камне, расползаются по подолу и корсету. Лиф открывает плечи, но не делает образ уязвимым — напротив, он подчёркивает достоинство и гордость, присущие роду, привыкшему повелевать всеми. Рукава тёмные, почти чёрные, как дым после драконьего дыхания, спадают тяжёлыми складками, создавая ощущение скрытой уверенности. Талия стянута поясом с цепями и символами валирийского. За спиной струится длинный шлейф, напоминающий крылья, сложенные перед полётом. Лёгкий вырез открывал шею и плечи, но оставался в пределах допустимого для дворца. Служанки замерли, понимая, что выбор сделан. И вдруг в дверь постучали трижды, затем послышался вопрос:       — Можно войти? — мужской голос раздался с той стороны.       — Входите, — Матарис остановился у порога с удивлением в глазах, заметив перед собой восходящую звезду с небес. — Тщательно отобрав платье, могу сказать, что оно прекрасно, как и ты сама.       — Благодарю, — поправляя подол платья, Даэлла кивнула. Она стояла перед зеркалом, в котором детально изучала свою фигуру.       — Если ты решила восхитить своим нарядом до того, как прибудем в порт, то могу сказать, что тебе удалось, — Матарис сократил расстояние между ними, остановившись возле изножья спального ложа. — Королевская Гавань полна взглядов, и все они будут к тебе прикованы.       Даэлла кивнула и, глядя на него, промолвила:       — И пускай все смотрят. — Краешки губ поднялись, и, слегка улыбнувшись, она отогнала нагнетающие мысли.       — Выйдите, — Матарис сделал легкий жест рукой в сторону двери. После чего служанки торопливо покинули их. — Волнуешься?       — Если отвечу, что нет, поверишь? — подняв голову, спросила она, зная, что Матариса не так легко обмануть. И как бы ни опровергала ложь, всё же волновалась, и не немного.       — Нет, — твёрдо выпалил он. Даэлла глубоко вдохнула, чувствуя смесь волнения и удовлетворения от выбранного наряда.       В этот момент из замка донёсся крик слуги, зовущего на завтрак. Даэлла перевела дыхание и, поправляя платье, последовала за Матарисом в нужный зал. Перешагнув порог, она почувствовала смешанные запахи: печёного хлеба, прованских трав и морской соли. За длинным дубовым столом уже были расставлены блюда с приготовленной едой: яичница с сыром, овощи вместе с фруктами, чёрный хлеб, политый мёдом и поданный к чаю.       — Пусть дорога будет благоприятна, как и утро, — произнёс Матарис тихо, садясь рядом. — И да, приятного аппетита.       Внутри Даэлла ощущала смесь волнения, решимости и лёгкого страха, но знала, что с этой уверенностью и поддержкой близкого человека она сможет пройти через всё, что ожидает впереди.       После окончания завтрака они вышли на причал. Корабль уже покачивался на лёгких волнах, готовый принять своих пассажиров и унести в столицу, где их ожидала более шумная жизнь.       — Пора, — сказал Матарис, взяв её под локоть и выразив желание сопроводить по узкому мостику, что вёл к кораблю. — Корабль ждёт.       Даэлла согласилась и шагнула на трап, ощущая под ногами скрип деревянных досок и лёгкое покачивание. Ветер с моря обдувал её лицо, шёлк платья раздувался. Паруса натянулись, и корабль медленно отдалялся от Драконьего Камня. На горизонте замок оставался в золотом свете утреннего солнца.

***

      Корабль мягко покачивался на волнах, когда Даэлла стояла у борта, сжимая пальцами холодное дерево. Ветер играл с её волосами и шёлком платья, а солнечные лучи отражались в воде, превращая море в серебристо-золотое зеркало. Драконий Камень постепенно растворялся за горизонтом, его тёмные башни и острые пики становились всё меньше, пока не превратились в сплошное размытое пятно. Длинные каштановые волосы с несколькими серебряными прядями, струящиеся по плечам, и глаза тёмного оттенка, в которых будто мерцала тоска. Даэлла отличалась своенравным характером, однако оставалась глубоко преданной дому, к которому сильно привязалась за время, проведённое в нём. Год в кругу близких людей остался позади, и казалось, что воссоединение улучшит её состояние, но это оказалось вовсе не так — воля Семерых сложилась иначе.       Её брат, Матарис, стоял неподалёку, опираясь на деревянный столб мачты. Он внимательно наблюдал за движением команды, словно стараясь запомнить каждую деталь: как они держат канаты, как читают ветер. Распределив обязанности между матросами, он направился в сторону девушки. Матарис почти бесшумно подошёл ближе, осторожно встал рядом, чтобы не нарушить её личное пространство. На его лице появилась лёгкая хмурость, вызванная её опечаленным видом.       — Тебе стоит отвлечься, — почти шёпотом произнёс он, положив руки на деревянные перила. Даэлла бросила взгляд на морскую гладь.       — Иногда мне кажется, что часть меня осталась где-то позади, — она произнесла это не сразу, словно боялась говорить вслух о своих чувствах. Матарис посмотрел на неё и увидел статную, повзрослевшую девушку, чьей руки могли бы просить и лорды, и принцы. Но за внешним совершенством скрывалась её истинная сущность: сомнения в содеянном, воспоминания и тихая тоска. В такие уединённые моменты, вдали от интриг и любопытных взглядов, она позволяла себе быть самой собой.       — Взгляни на море, — взгляд Матариса устремился на волны. — Оно бывает спокойным и чистым, как ум без грёз, и штормовым, пылким, как твои эмоции.       Даэлла оторвала взгляд от бескрайнего моря и посмотрела на старшего брата. Его слова были простыми, но наполняли её душу утешением. Он не требовал объяснений, не осуждал её, а просто был рядом, принимая все её несовершенства. Её брат видел больше, чем следовало: грусть в её голосе, скованность в движениях, то, как она нервно крутила кольца на пальцах. И всё понимал без слов.       — Мы ещё вернёмся, — произнёс Матарис, стараясь подбодрить Даэллу. — Сейчас сложились иные обстоятельства, что вынуждают покинуть Драконий Камень. И воспоминания о нём не угаснут, пока человек сам не погаснет.       — Ты не мог отложить прибытие? — Глаза смотрели вдаль на бьющиеся о деревянный каркас корабля волны, и наполненное тоской сердце говорило вместо неё. Даэлла была всё ещё обижена, но нужно было лишь время для принятия ситуации. И потому Матарис понимал её поведение.       На мгновение воцарилась тишина, но она была не уютной, а напряжённой. Ветер чуть усилился, и ткань платья принцессы мягко затрепетала. Один из локонов упал ей на лицо. Она попыталась убрать его, но ветер тут же вернул его на место.       — Постой, — тихо сказал Матарис. Он аккуратно протянул руку и осторожно заправил прядь ей за ухо. Его движение было медленным, почти неуверенным, словно он боялся нарушить границу, но всё же решился. Его пальцы едва ощутимо коснулись её виска. Даэлла замерла в ожидании, но не отстранилась. Только слегка вдохнула глубже, а затем посмотрела на него чуть внимательнее, чем раньше.       — Благодарю, — тихо сказала она. — Наверное, пойду почитаю.       Матарис не мог остановить её, да и не успел ничего сказать, ведь Даэлла начала удаляться с палубы, оставляя за собой сладкий шлейф в воздухе.       Спустя некоторое время в одной из кают было тихо. Даэлла сидела у узкого окна, через которое пробивался мягкий свет, окрашивая деревянные стены в тёплые оттенки. Её лицо выражало едкую смесь: волнение перед окончательным воссоединением семьи и тоску по острову. Дыхание было ровным и спокойным, но внутри сердце бушевало. Нежная рука всё ещё сжимала край платья, а затем вместе с другой резко взметнулась к груди. Она осторожно достала из-под верхнего слоя платья серебряный кулон, украшенный гравировкой и символами её дома, и стала вертеть его в руках, словно пытаясь прочесть в узорах воспоминания прошлого. Принцесса раскрыла серебряное сердце, и в тот момент ей показалось, что вместе с ним распахнулось и её собственное сердце, тронутое следами прошлого. Маленький кусочек лепестка белой розы...

Образы прошлого начали непроизвольно оживать в сознании.

      Молодой принц стоял у самого подножья дерева, словно сливаясь с цветом корней. Уголки рта изогнулись в небрежной, искренней улыбке. В глазах скрывалось тепло — самое сокровенное. Перед ним стояла его сестра.       — У меня есть подарок для тебя. Валарр засунул руку в камзол чёрного цвета, состоящий будто из драконьего стекла. Внутри деревянной коробочки, которую он достал, был маленький серебряный кулон в форме сердца, тонкий и холодный на ощупь, но словно несущий в себе тепло. Он аккуратно вынул его, ощущая, как волнение сжимает грудь. — С сегодняшнего дня оно твоё.       Даэлла замерла в ожидании. Она думала, что увидит всё что угодно — шутливый подарок, сорванный цветок из сада — но не то, что Валарр протягивал ей.       — Валарр... — с нежностью произнесла Даэлла.       Серебряное сердце блеснуло мягким светом, словно отражая его собственные чувства. Его пальцы слегка дрожали, когда он помог ей надеть кулон на шею, касаясь кожи лишь на мгновение.       — Это прекрасно… — её голос дрожал, однако был полон благодарности. Валарр был выше её на пару сантиметров, однако это не помешало девушке отблагодарить молодого принца. Даэлла приблизилась, и её губы коснулись щеки, но этого было достаточно, чтобы по телу Валарра пробежала лёгкая, почти неуловимая дрожь. Он почувствовал, как тепло разлилось по всему телу. Он не мог отвести взгляд: глаза девушки притягивали, словно магнит. Сердцебиение участилось, дыхание стало тяжёлым. Даэлла отпрянула от его лица, оставаясь в том же положении. Она лишь едва могла уловить его дыхание. Соприкоснувшись с её взглядом, Валарр наклонился ближе и не сдержался, обхватив её талию. Их губы соприкоснулись в поцелуе — сначала нежном, а потом жгучем и страстном. Девушка отвечала взаимностью с такой же пылкостью. Женские руки обвились вокруг шеи, с осторожностью вцепившись в его волосы. Его ладони начали скользить по её телу, внимая каждому изгибу.       — Нас могут увидеть, — тихо, почти шёпотом произнесла Даэлла.       — Плевать, — с лёгкой робостью в голосе произнёс Валарр, однако в его словах чувствовалась решимость. Он не дал ей прийти в себя и, едва успев отдышаться, подхватил её на руки, прижимая к себе.       Он едва коснулся её губ, как накрыл их новым поцелуем, не терпя возражений. Их тела двигались в едином ритме. С осторожностью опустил поцелуй со щеки к шее, оставляя лёгкие, но горячие следы губ на её коже. Под властным взглядом парня принцесса изогнулась всем телом. В воздухе раздался почти неслышимый стон, и этот звук заставил его сердце биться ещё быстрее. Валарр провёл губами по изгибу шеи, каждый поцелуй был медленным, почти исследующим, но в нём уже горела страсть. Её руки крепче обвили его плечи, и он почувствовал, как напряжение между ними растёт. Всего одного взгляда было достаточно, чтобы все накопившиеся чувства вырвались наружу.       В настоящее время сверху донёсся мужской голос:       — Вдали виднеется порт Королевской Гавани! — слегка перейдя на крик, огласил капитан.       Спрятав кулон за слоями шёлкового одеяния, Даэлла не торопилась подниматься наверх. Подушечками пальцев провела по щеке, замечая, как тепло ладоней смешалось с чем-то холодным. Она всё ещё смотрела в окно, понимая, что уязвимость перед прошлым берёт верх. Сердце сжималось в тягучий узел от одновременно тёплых и горьких воспоминаний. Принцесса глубоко вздохнула и медленно поднялась. И когда слёзы перестали течь по щекам, поняла, что нельзя впадать в более глубокую печаль.       Придерживая платье, принцесса поднялась по лестнице. Обнаружив перед собой толпу матросов, она направилась в сторону капитана.       — Отчего же прибудем так скоро?       — Ваше Высочество, ветер был попутным, несмотря на неугомонные волны. Только поэтому добрались столь быстро.       Даэлла подошла к перилам и, прищурившись, стала вглядываться вдаль, где горизонт соприкасался с небом и морем. Сердце невольно забилось быстрее от волнения.       Когда корабль наконец причалил, шум волн и скрип досок сменились гулом гавани. Принцесса шагнула первой, ощущая под ногами твёрдость земли после плавания, и облегчённо выдохнула. Её чёрное платье слегка колыхалось на ветру, а взгляд внимательно исследовал окрестности. Вскоре у причала уже стояли богато украшенные кареты. Слуги помогали забраться внутрь, поправляя подушки.       Волнение — это нормально.       Даэлла присела на мягкий бархатный диван кареты. Она осторожно поправила платье и слегка прислонилась к спинке. Когда карета начала медленно катиться по булыжным улицам Королевской Гавани, город ожил: торговцы выкрикивали названия своих товаров, проезжающие повозки скрипели. Карета начала замедляться, колёса глухо застучали по более ровной дороге, и снаружи раздался голос, оповестивший о прибытии к Красному Замку. Карета въехала во двор и остановилась. Тяжёлые створки медленно разошлись с глухим звуком, после чего показался яркий свет, ослепляющий после полумрака повозки. Старший брат вышел первым, уверенно, без лишней спешки. Его сапог едва коснулся гладкой брусчатки, как он выпрямился во весь рост, привлекая к себе внимание дворян.       Перед ними возвышался Красный Замок — массивный, тёпло-красный в лучах солнца, с башнями, устремлёнными в небо. Дворец казался почти живым: нагретый солнцем шероховатый камень дышал теплом, тени таились в резных углублениях, а узкие окна смотрели вдаль, словно прищуренные глаза. У ворот уже выстроились стражники, их доспехи тускло поблёскивали, а копья стояли ровно, словно были продолжением их рук.       На мгновение Матарис задержал взгляд на двух стражниках, что стояли у самой кареты. Следом из неё показалась Даэлла.       — Принцесса, — юный принц протянул девушке руку. И как бы Матарис ни обращался с посторонними, с родными он всегда оставался вежливым и готовым протянуть длань помощи. Даэлла опустила мимолётный взгляд на его руку и, не задумываясь, приняла помощь, положив сверху свою ладонь. Его действия были не такими, как обычно — более медленными и плавными. Затем Матарис, не делая лишних движений, чуть повернулся лицом к девушке и подставил локоть.       — Пройдёмся?       — Я польщена твоей заботой, — склонившись к спутнику, прошептала она так, чтобы слышал только Матарис.       Перед ними открывался широкий двор: высокие стены поднимались вверх, отбрасывая мягкую тень, флаги домов едва колыхались на ветру, а у входа стояли глашатаи. Несколько придворных уже наблюдали за ними, перешёптываясь и оценивая их внешний вид, осанку и движения. На мгновение всё стихло.       — Открыть ворота!       Затем один из глашатаев сделал шаг вперёд и громким, чётким голосом, который эхом разнёсся по двору, произнёс:       — Принц Драконьего Камня, Матарис Таргариен!       Последовала небольшая пауза — и затем:       — Принцесса Даэлла Таргариен.       Каждое имя словно закрепляло их присутствие здесь. В этот момент из замка показалась мужская фигура в элегантном, но строгом одеянии — Мейекар Таргариен. Его чёрный камзол с отблесками тёмно-красного подчёркивал величие всей фигуры. Глаза внимательно следили за прибывшими, а лёгкая улыбка говорила о приветливости, но одновременно и о строгости, не позволяющей забыть об этикете.       — Добро пожаловать в Красный Замок, — произнёс Мейекар с мягкой, но торжественной интонацией. — Надеюсь, что дорога была благосклонна к вам. Осанка принцессы оставалась прежней: лицо поднято, в шагах — уверенность, но в голове начали всплывать отголоски прошлого.       — Благодарю за ваше беспокойство, — Матарис сделал шаг вперёд. — Наш путь оказался долгим, но спокойным.       — В таком случае, позвольте проводить вас в покои, где вы сможете отдохнуть после путешествия перед началом торжества, — мягко добавил Мейекар. Матарис кивнул и сделал шаг в сторону, указывая на вход, ведущий в длинный коридор с высокими сводами.       Тяжёлые двери сомкнулись за ними с глухим, почти символичным звуком, отрезая внешний мир. Шаги эхом разносились по коридору, высокие своды которого терялись в полумраке. Узкие окна пропускали холодный свет, скользящий по каменным стенам, украшенным выцветшими гобеленами с драконами и фресками былых сражений. Даэллу неизменно удивляло это место. Мейекар шёл впереди, не оборачиваясь, но явно ощущая каждый взгляд за своей спиной. Его походка была размеренной, уверенной — такой, какую приобретают годами у престола. Пальцы его руки едва заметно сжимались и разжимались, словно удерживая невысказаные мысли. Позади него шагал Матарис. Его внимательный взгляд скользил по стенам, узорам на полу и стражникам, стоящим у каждого поворота. Они склоняли головы, но их глаза оставались настороженными. Даэлла шагала рядом, чуть позади, сохраняя достоинство, которому учили с детства. Пальцы на мгновение нервно сжали ткань платья, когда пришлось заворачивать за угол.       — Где отец? — спросила она спокойно, но в каждом её движении чувствовалось волнение.       — Занят делами, которые возникли перед вашим прибытием, — не оборачиваясь, ответил Мейекар. — Дела короны редко ждут. Особенно сейчас.       Даэлла едва заметно прикусила губу, стараясь удержать выражение лица спокойным, почти безразличным, как того требовал этикет. Это казалось хорошей идеей: спрятать тревогу и нетерпение за привычной сдержанностью. Вскоре появился привкус железа — резкий и горьковатый. Она на мгновение замерла, словно это крошечное ощущение вернуло её в реальность, вырвав из потока мыслей. Язык машинально коснулся губы, на которой задержался металлический вкус. Она чуть сильнее сжала пальцы, пряча этот жест в складках платья. Боль была слабой, почти неощутимой.       — Но, — добавил он мягче. — Я уверен, что он найдёт время для своих детей, — в его голосе не чувствовалось лжи.       Матарис сделал ещё шаг вперёд, позволяя Даэлле пройти первой. Шелест её шагов по холодному камню казался громче, чем был на самом деле, и каждый звук усиливал ожидание встречи. Запах древнего камня смешивался с ароматом горящих факелов. Вдалеке показалась фигура служителя, спешащего через зал.       — Не волнуйся, — сказал Матарис тихо, почти шёпотом. — Всё будет в порядке, — Даэлла на мгновение остановилась, посмотрела на него и кивнула, ощущая, как его спокойное присутствие немного смягчает бурю эмоций внутри.