Часть 3

Дождь за окном не просто шел — он низвергался на город с какой-то яростной, почти личной обидой, превращая привычный пейзаж за стеклом в размытое акварельное полотно серых и свинцовых оттенков. Лили лежала в своей постели, глубоко зарывшись в ворох одеял и чувствовала себя так, словно её сознание медленно дрейфует где-то между арктическим льдом и жерлом действующего вулкана. Обычная простуда, подхваченная во время похода в магазин под внезапным ливнем, обернулась для неё настоящим испытанием. Горло саднило, словно по нему прошлись наждачной бумагой, а голова казалась неестественно тяжелой, наполненной густым, неповоротливым туманом. В соседней комнате слышались резкие, порывистые шаги — это Егор Линч, её брат и человек, который привык сражаться с призраками и древними культами, пытался совладать с врагом, которого нельзя было застрелить или снять на камеру. Вирус был невидимым, подлым и совершенно не поддавался логике расследований. — Джон, ты проверил срок годности на этом сиропе? — донесся до неё встревоженный голос брата. — И почему здесь написано «принимать после еды», если она ничего не ела со вчерашнего вечера? Мы не можем давать ей химию на пустой желудок! — Линч, угомонись, — глухо отозвался Джон, судя по звуку, переставляя тяжелые коробки на кухне. — Это просто кашель, а не проклятие племени. Дай ей выспаться. Ты мелькаешь перед глазами так, что даже у меня голова кружиться начала. — «Просто кашель»?! — Егор ворвался в спальню к Лили, сжимая в руках три разных термометра и какой-то сомнительного вида буклет из аптеки. — Лилс, как ты? Скажи честно, дышать не трудно? Может, вызвать скорую? Я читал, что сейчас ходит какой-то новый штамм, который маскируется под обычное ОРВИ, а потом… Лили попыталась улыбнуться, но вместо этого выдала серию хриплых смешков, перешедших в надсадный кашель. Она жестом показала брату на стакан воды. Егор тут же подскочил, придерживая её за плечи так осторожно, словно она была сделана из тончайшего хрусталя, и помог сделать глоток. Его глаза за стеклами очков лихорадочно блестели от беспокойства. Для человека, который смотрел в глаза смерти в заброшенных шахтах и проклятых лесах, вид бледной и слабой сестры был самым страшным кошмаром. Он чувствовал себя бессильным, а бессилие для Линча было хуже любой пытки. — Всё хорошо, Егор… — прошептала она, её голос звучал так, будто она долго кричала в пустоту. — Просто дай мне поспать. — Поспать — это само собой, но организму нужны ресурсы для борьбы! — он снова начал мерить ей температуру, одновременно проверяя пульс. — Я сейчас съезжу в ту круглосуточную аптеку на другом конце города, там, говорят, завезли какие-то швейцарские витамины. Джон присмотрит за тобой. Джон! Слышишь? Если она побледнеет еще на полтона — звони мне мгновенно! — Слышу, слышу, — ворчливо отозвался Джон, появляясь в дверном проеме с недоеденным бутербродом. — Езжай уже, паникер. Я включу ей телевизор потише и буду сидеть в кресле как верный пес. Только не забудь купить нормальных продуктов, а то в холодильнике скоро мыши начнут вешаться от скуки. Линч уже натягивал свою знаменитую куртку, на ходу проверяя ключи от машины и бумажник. Его движения были дергаными, нервными. Он был готов бежать на край света за чудодейственным средством, лишь бы вернуть Лили её привычную улыбку и искру в глазах. Однако, когда его рука уже легла на дверную ручку, тишину дома прорезал звонок. Это был не резкий, дребезжащий звук старого звонка, а мягкая, мелодичная трель, которая совершенно не вписывалась в атмосферу их скромного жилища. Линч замер. Джон мгновенно подобрался, его рука привычным жестом скользнула к поясу, хотя он и был в домашних штанах. — Кто это может быть в такой ливень? — прошептал Егор, подходя к двери и глядя в глазок. На пороге стоял человек, который выглядел так, будто он только что сошел со страниц модного журнала или покинул прием в Букингемском дворце. Высокий, безупречно выбритый, в ливрее глубокого темно-синего цвета с золотыми пуговицами. Несмотря на стену дождя, его фуражка была идеально сухой, а сапоги блестели так, словно он переместился сюда телепортацией, а не шел по грязным лужам пригорода. В руках он держал огромную плетеную корзину, накрытую шелковой тканью с вышитым гербом. — Курьерская доставка для мисс Лили, — произнес мужчина голосом, лишенным каких-либо эмоций, когда Линч с опаской приоткрыл дверь. — От кого? Мы ничего не заказывали, — Егор загородил проход, его паранойя, взращенная годами опасных приключений, взвилась до небес. — Уходите, у нас карантин. — Отправитель пожелал остаться инкогнито до момента прочтения записки, — курьер легким, почти неуловимым движением поставил корзину на пол холла, ловко обойдя препятствие в виде ноги Линча. — Хорошего дня. Берегите здоровье. Прежде чем Егор успел задать следующий вопрос, человек в ливрее развернулся и исчез в пелене дождя. У обочины бесшумно тронулся длинный черный лимузин, который Линч даже не заметил из-за тумана. Джон подошел к корзине, держа дистанцию. — Линч, я тебе говорю, там бомба. Или голова. В стиле тех парней, с которыми мы пересекались в прошлом месяце. Давай я её на задний двор вынесу и расстреляю из дробовика на всякий случай? — Подожди, Джон… — Егор медленно подошел к объекту, прислушиваясь. Тиканья не было. Пахло… пахло удивительно. Аромат хвои, цитрусов и чего-то сладкого, обволакивающего, пробивался даже сквозь закрытую ткань. Он осторожно потянул за край шелка. То, что открылось их взору, заставило даже вечно скептичного Джона присвистнуть. В корзине не было взрывчатки. Там лежали сокровища, которые в этом Богом забытом городке найти было невозможно. В центре стояла увесистая банка из темного стекла, наполненная янтарным, почти светящимся медом. На этикетке, написанной от руки каллиграфическим почерком, значилось: «Дикий горный мед. Сбор с альпийских лугов, высота 2500 метров. Обладает исключительными антибактериальными свойствами». Рядом теснились огромные, ярко-желтые лимоны с тонкой кожей, от которых исходил такой мощный аромат,что казалось, в комнате включили дополнительное солнце. Они выглядели так, будто их сорвали с ветки всего час назад где-нибудь на Сицилии и доставили спецрейсом. Но больше всего внимание привлекли аккуратно свернутые вещи: пара шерстяных носков густого серого цвета. На ощупь они были мягче облака — настоящая кашемировая шерсть, связанная вручную с таким мастерством, что не было видно ни одного шва. — Линч, посмотри на это, — Джон поднял маленькую коробочку с шоколадом ручной работы. — Это не просто подкуп. Это… это какая-то элитная забота. Кто у нас такой богатый и заботливый? Твой дядя воскрес? Егор не ответил. Его взгляд был прикован к небольшому конверту из плотной бумаги цвета слоновой кости, который лежал поверх лимонов. На конверте красовалась сургучная печать с оттиском змеи, обвивающей меч. Линч почувствовал, как внутри него всё похолодело. Этот знак он узнал бы из тысячи. Генри Лэмбтон. Он вскрыл конверт дрожащими пальцами. Внутри лежала карточка с золотым обрезом. Текст был кратким, написанным безупречным почерком человека, который привык отдавать приказы и распоряжаться чужими жизнями: «Позвольте себе слабость побыть больной один день, дорогая Лили. Мир не рухнет без вашего присмотра. А вашему брату полезно поупражняться в смирении перед силами природы. Г. Л.» — Этот змей… — прошипел Линч, сминая записку в кулаке. — Он следит за нами. Он знает, что ты заболела, Лилс! Он знает каждый наш шаг! Это не подарок, это предупреждение. Он пытается втереться в доверие, пытается показать, что он вездесущ. Джон, выкидывай это всё в мусорный бак. Прямо сейчас! Мед может быть отравлен, а в носки вшиты наниты или еще какая-нибудь дрянь! Лили, услышав шум, накинула халат и, пошатываясь, вышла в холл. Она увидела роскошную корзину, увидела разъяренного брата и растерянного Джона, который с вожделением смотрел на лимоны. — Что случилось? — тихо спросила она, подходя ближе. — Лэмбтон! — Егор ткнул пальцем в сторону подарков. — Он прислал это. Он издевается над нами, Лил. Я не позволю тебе прикасаться к вещам этого чудовища. Он манипулятор. Он убийца. Он… Лили молча опустилась на колени перед корзиной. Она взяла те самые шерстяные носки. Они были теплыми, словно всё еще хранили тепло рук мастера. Она приложила их к щеке. — Егор, успокойся, — сказала она, и в её голосе впервые за день появилась твердость. — Он прислал мед и носки. Он не прислал наемников. — Это одно и то же! — вскричал Линч. — Сначала он присылает мед, а потом просит «небольшую услугу», которая обернется катастрофой! Ты же знаешь, кто он такой! — Знаю, — Лили подняла взгляд на брата. Её глаза слезились от простуды, но в них была какая-то странная, мудрая печаль. — Но я также знаю, что мои ноги сейчас ледяные, а чай с этим медом — это именно то, чего мне хочется больше всего на свете. Если он хотел меня отравить, он бы сделал это изящнее. Ему не нужно так тратиться. Она достала банку меда и лимон. — Джон, помоги мне дойти до кухни. Нарежь лимон тонкими дольками. Джон посмотрел на Линча, который стоял красный от гнева и бессилия, а потом на бледную Лили. — Знаешь что, Линч… — Джон вздохнул и взял корзину. — Иногда сигара — это просто сигара. А лимон — это просто лимон. Если старина Лэмбтон решил поиграть в доброго дядюшку, давай хотя бы воспользуемся его ресурсами. В конце концов, мы столько раз портили ему планы, что этот мед — малая часть компенсации за наши нервы. Линч хотел что-то возразить, он открыл рот, чтобы выдать очередную тираду о безопасности и коварстве их главного врага, но Лили уже надела те самые носки. Она зажмурилась от удовольствия, чувствуя, как нежное тепло начинает подниматься от щиколоток выше, разгоняя озноб. — Мне уже лучше, Егор, — мягко сказала она. Линч стоял в коридоре, глядя на пустую корзину. Дождь за окном продолжал неистовствовать, но внутри дома атмосфера внезапно изменилась. Гнетущая тревога сменилась странным затишьем. Он ворчал под нос, расхаживая по кухне, пока Джон заваривал чай, используя присланные дары. Егор проверял каждую дольку лимона через лупу, нюхал мед, словно ищейка, и всё время поглядывал на записку, которую он разгладил и положил на край стола. «Позвольте себе слабость…» Эти слова жалили его сильнее, чем любое оскорбление. Лэмбтон бил по самому больному — по его способности защищать. Он указывал на то, что Егор не может дать сестре того комфорта и безопасности, который Генри предоставляет по щелчку пальцев. — Это подкуп, — повторил Егор, садясь напротив Лили и наблюдая, как она пьет чай. — Чистой воды подкуп. Он хочет, чтобы в следующий раз, когда я подниму на него ствол, ты встала у меня на пути. Лили улыбнулась поверх чашки. На её щеках впервые за день появился слабый румянец — то ли от горячего напитка, то ли от того самого «чудодейственного» меда. — В следующий раз, когда ты поднимешь на него ствол, Егор, я буду помнить, что он — монстр. Но сегодня… сегодня этот монстр согрел мне ноги. И знаешь, что самое забавное? — Что? — буркнул Линч. — У него действительно потрясающий вкус в меде. Попробуй, тебе нужно успокоить нервы. Джон хохотнул, намазывая мед на тост. Линч посмотрел на них обоих, перевел взгляд на записку с гербом и, наконец, сдался. Он взял ложку, зачерпнул немного густого, ароматного золота и отправил в рот. Вкус был за гранью реальности — смесь диких трав, чистого горного воздуха и чего-то неуловимого, что заставило его на секунду забыть о всех монстрах мира. — Ладно, — проворчал он, чувствуя, как напряжение в плечах наконец-то начинает спадать. — Но завтра я всё-таки куплю те швейцарские витамины. И проверю эти носки на наличие встроенных микрофонов. Лили прикрыла глаза, наслаждаясь тишиной и теплом. Где-то в глубине своего особняка Генри Лэмбтон, вероятно, сейчас улыбался, глядя на огонь в камине и зная, что его подарок принят. Он не выиграл битву, но он создал трещину в броне Линча — трещину, наполненную ароматом лимонов и кашемировым теплом. И для Лили этого было достаточно, чтобы просто прожить этот день, не думая о безопастности брата и его друга, а так же заботах о сыне.