Сейчас

Иду. Дождь. И не просто дождь, а ливень, промочивший гранд-моффа с ног до головы в считанные секунды. — Где Гидеон, Уилхафф? Где твой брат? — чёрный силуэт превратился в отца Таркина. Голубоглазый блондин с пышными усами. — Отец? Но ты ведь… — Мёртв? Как и многие из нас… — призрак его отца вмиг покрылся трупными пятнами. — Благодаря тебе. Дождь. Силуэты живых мертвецов вокруг него. Протягивающие к нему свои руки, лапы и когти. Что у кого было. В стремлении разорвать Таркина на части. Раздался щелчок пальцами. И всё замерло. Даже капли дождя, натянутыми струнами, дрожащие в воздухе. Её имя… её назвали в честь древней богини дождя, такой древней, что все те, кто когда-то верил в неё, были мертвы, не только они, но и их планета. — Господин Таркин-старший, я вам вот что скажу, — раздался женский голос. И в то же мгновение появилась она, совершенно ни к месту одетая лишь в белую рубашку, позаимствованную из гардероба гранд-моффа. Не босиком, но в высоких длинных сапогах, доходящих до середины бедра, скрипящих при каждом шаге. — Усы редко кому идут. Например, Юларену. Но уж точно не трупу. Она приторно-сладко улыбнулась, кончиком красного длинного ногтя касаясь лба Таркина-старшего, заставляя корчиться от боли, хотя, казалось бы, он давно уже умер и не должен чувствовать ничего. Стирая Таркина-старшего не из списков живых, но из реестра небытия тоже.  Остальные призраки прошлого намёк поняли и исчезли сами. Замершие на эти несколько секунд стрелы дождя вонзились в призрачную землю. Таркин ощутил на своих губах поцелуй.   — Что это было? — спросил Таркин, возвращаясь из призрачного тумана в реальность конференц-зала на Звезде Смерти.    — Если бы я не знала тебя лучше, то можно было предположить, что эти призраки — твоя неспокойная совесть. Но мы оба знаем, что совесть и гранд-мофф Уилхафф Таркин — понятия несовместимые, — ответила женщина, одетая в оливково-серый мундир. — Так что я делаю ставку на… усталость? Последние дни были очень насыщены. Беседу прервал вызов интеркома. Станция прибыла в систему Йавина. Тридцать минут до цели. *** Двадцать девять с половиной секунд истекли. Оставалось тридцать. 29, 28, 27… — Стрелять по готовности, — приказал Таркин. — А вы готовы, губернатор? — спросил хриплый голос, вымотавший ему все нервы за все эти годы. Таркин увидел силуэты мертвецов. Многие ему были незнакомы. Некоторых он знал. Бэйл и Брея Органа. Директор Кренник держал за руку Гидеона. Отца нигде не было, что наводило на мысли, что касание алого ногтя инквизитора, пусть и бывшего, просто так не проходит. — Скоро ты присоединишься к нам, Уилхафф, — произнёс Кренник. …15, 14, 13… Очень-очень в этом сомневаюсь, Орсон. Последние секунды таяли, вместе с ними и призраки, стоящие за спиной директора. Хотя этого он и не замечал, не спускающий взгляда с Таркина, желая запечатлеть в памяти тот миг, когда самодовольная усмешка гранд-моффа наконец исчезнет с его лица навсегда. Вместе со станцией.  Взрыв. Орсон, неужели ты думаешь, что я когда-либо доверял тебе? Все призраки исчезли. Кроме Кренника. Четвёртый спутник Йавина перестал существовать. Неужели ты думаешь, Кренник, что я не проверил чертежи? Неужели думаешь, что твой друг Эрсо – единственный гений в этой галактике, непревзойденный? Неужели ты настолько глуп директор?  Даже для тебя это слишком. Кренник рассыпался…