Тогда

Цитадель.   Первое, что он увидел, придя в себя после очередной сессии допроса — её личико, слишком хмурое для девочки-подростка, бледное, с тёмными кругами под глазами отчего зелёные глаза её казались ещё ярче, чем были в реальности. Сверкающие изумруды, таящие в себе зачатки безумия — пытки не проходят бесследно, даже опытные джедаи иногда всё же ломались, что уж говорить о падаване… И кончики её пальцев, холодные, словно сама смерть, невесомо творят свою джедайскую магию, перебирая короткие, тёмно-рыжие, но уже начавшие седеть волосы мужчины. Было странно приятно. Неуместно? Скорее всего, да. Точно да, учитывая, что голова его в этот момент покоилась на острых коленках совсем юной девушки… Капитан Таркин не то чтобы часто замечал её вне контекста службы, но всякий раз она казалась ему моложе своих семнадцати лет. Тощая, угловатая, коротко стриженная под мальчишку, с этой нелепой тонкой косичкой. Достаточно взрослая, чтобы воевать. Она убила того экзота, который отдавал приказы мучить её и всех их. Того, который чуть не стал причиной смерти Таркина. Зелёный клинок пронзил экзота насквозь, а в глазах её мелькнуло на секунду золото и пропало, хотя кто его знает, может быть просто игра света и тени… Она пришла к нему в каюту, когда Венатор на всех парах мчал в столицу. Не сразу, но до того, как они прибыли к месту назначения. Она пришла и… он пустил её, сам не очень понимая, как всё случилось в тот раз. Первый. Достаточно взрослая… эти два слова, которые она произнесла, когда он сказал, что она слишком юна для того, за чем пришла в столь поздний час к мужчине десятка на три старше, чем она сама. У него не было ответа на вопрос: почему он позволил себе тогда это… всё. Совесть его не мучила, всё было в рамках закона. Она была на год даже старше возраста согласия и пришла сама. Он всегда подозревал, что джедаи, при всей их нерешительности на полях сражений, глубоко порочны. Если не все, если это и не правило, но она – то самое исключение. С её неумелым поцелуем; с аккуратно сложенной падаванской робой на стуле. Он не сделал ровным счетом ничего, чтобы отказаться. Будем честны, в нём тоже жила эта тьма, тягучая, сладкая, до поры до времени свернувшаяся клубочком где-то в области сердца, спящая, поджидающая подходящего момента, чтобы разлиться по венам, ударить в мозг и другие места, специфические, в которых она на самом деле живет. Тонкая косичка была самой острой, будоражащей деталью. Лицом в подушку, задницей кверху. Она слушалась, исполняя его приказы, без ложного смущения, отравленная тьмой… порезавшая пальцы в метафорическую кровь, мельком видя, как лет через двадцать черты лица его станут ещё острее и резче, чем сейчас. Голос, которым он будет отдавать приказы, влекущие за собой смерть миллионов. Покажи мне себя. Тонкие пальцы её легли на бедра, разводя в стороны. Откуда-то она знала, что он хочет именно этого от неё. Никогда раньше не исполняя ничего подобного, даже не подозревая… но тьма в её венах откуда-то знала. Это была одна дыра в её теле. Он намеревался сделать ещё одну. Его тонкие длинные пальцы коснулись её, ощущая влагу. Он сказал ей быть тихой, когда с губ её сорвался особенно громкий стон; сжимая грудь, задевая соски, острой вспышкой неизведанного, нового наслаждения в теле.    Ты же не хочешь, чтобы нас услышали. Он не знал причин, не желал в общем-то знать, почему она пришла в тот вечер. Какая бы ни была у неё причина – это было её личное дело. Он встретился с ней несколько лет спустя. Она стояла позади Гранд Инквизитора, в чёрном доспехе, с золотом в глазах. Она коротко подмигнула ему. И… они пересекались ещё не раз и не два, не скучая в разлуке, но каждый новый раз позволяя себе абсолютно всё.