Глава 7

Утро в Хогвартсе выдалось серым и тяжёлым. Небо над замком висело низко, словно мокрый серый полог, а в воздухе уже чувствовалась приближающаяся гроза. Гермиона сидела в библиотеке с раннего утра, окружённая стопками книг по древним рунам. Перед ней лежало почти законченное эссе — двадцать четыре дюйма плотного, аккуратного текста. Оставалось только проверить ссылки и переписать чистовик. Она уже третий раз сверила один и тот же абзац, когда рядом тихо скрипнул стул. Первый Драко сел напротив, не говоря ни слова. Платиновые волосы были идеально уложены, мантия сидела безупречно, но в серых глазах читалась та же усталость, что и у неё. Он молча протянул ей тонкий свиток с заметками. — Ты ошиблась в переводе третьей руны на двенадцатой странице, — тихо сказал он. — В этом контексте она означает не «защиту», а «предупреждение». За такое снизят балл. Гермиона подняла глаза. На мгновение ей захотелось улыбнуться — он всё ещё помнил, какие именно руны она разбирала вчера вечером. — Спасибо, — ответила она так же тихо. — Я уже час смотрю на эту строчку и не вижу. Второй Драко появился через несколько минут. Он поставил перед ней чашку с крепким чаем и сел рядом, касаясь её плечом. — Ты снова не спала, — заметил он. Это был не вопрос. Гермиона только пожала плечами. После письма Люциуса и разговора о родителях сон не приходил. Мысли крутились, не давая покоя: что будет, если родители узнают? Что сделает Люциус, если они продолжат? И самое страшное — что она чувствует слишком много, слишком быстро. Они работали вместе почти два часа. Один Драко молча указывал на ошибки в переводах, другой — переписывал черновики, когда её почерк начинал плыть от усталости. Между ними не было громких разговоров, только тихие уточнения, касания пальцев, когда кто-то передавал перо, и тяжёлые, долгие взгляды, которые говорили больше, чем слова. Когда эссе было наконец готово, Гермиона откинулась на спинку стула и закрыла глаза. — Я не помню, когда в последний раз кто-то помогал мне с работой, — призналась она почти шёпотом. — Обычно я всё делаю сама. Первый Драко посмотрел на неё поверх свитка. — Теперь не нужно. Второй Драко чуть наклонился ближе, и его голос стал тише: — Мы можем быть не только тем, чем были до сих пор. Мы можем быть чем-то большим. Гермиона открыла глаза. В груди сжалось — сладко и опасно одновременно. Внутри росло нечто более глубокое, страшное и настоящее. Она хотела ответить, но в этот момент библиотеку озарила вспышка молнии. Гром ударил так близко, что стёкла в окнах дрогнули. Через несколько секунд по стеклу забарабанили первые, тяжёлые капли дождя. Один из Драко поднял голову и посмотрел на тёмное небо. — Гроза будет сильной, — задумчиво сказал он. Другой Малфой медленно сложил свиток и убрал его в карман. — Есть одно место, — произнёс он тихо, глядя прямо на Гермиону. — Где дождь звучит иначе и никто нам не помешает.. Где можно просто побыть вместе. Гермиона почувствовала, как сердце начинает биться чаще. — Какое место? Он чуть улыбнулся — уголками губ, почти незаметно. — Крыша Астрономической башни. Второй Драко добавил, уже не скрывая тепла в голосе: — Мы можем подняться туда сегодня вечером. Если захочешь. Гермиона молчала несколько секунд. В голове мелькнули все страхи последних дней — письмо Люциуса, родители, слухи, собственная потерянность. А потом она вспомнила, как они сидели рядом в библиотеке и просто помогали ей. Как их пальцы касались её пальцев. Как они смотрели. Она кивнула. — Хорошо. Сегодня вечером. Оба Драко переглянулись — коротко, почти незаметно. В их взглядах было одна и та же нежность. Гермиона собрала книги. Руки слегка дрожали от предвкушения. Когда она выходила из библиотеки, дождь уже лил стеной. Гром разразился над замком, а небо было почти чёрным. *** Вечер опустился быстро. Дождь не стихал ни на минуту — тяжёлый, но тёплый. Он барабанил по крышам, стекал по стенам, превращал дорожки двора в блестящие реки. Гермиона стояла у боковой двери, ведущей к Астрономической башне, и ждала. Мантия уже промокла по краям. Первый Драко появился из-за угла. Платиновые волосы потемнели от влаги, капли стекали по скулам. Он не сказал ни слова — просто протянул руку и Гермиона взяла её. Пальцы были холодными и чуть дрожали. Через минуту подошёл другой. Он коротко кивнул, и они втроём начали подниматься по узкой винтовой лестнице. Каменные ступени были скользкими. С каждым пролётом гром становился громче, а воздух — всё более тяжёлым от запаха озона и мокрой земли. На крыше их встретил ветер. Плоская площадка Астрономической башни открывала вид прямо на чёрное, разрываемое молниями небо, которые вспыхивали где-то над Запретным лесом, освещая на мгновение силуэты башен. Дождь хлестал в лицо, в глаза, затекал за воротники. Гермиона откинула голову и позволила воде стекать по щекам. Холод пробирал до костей, но внутри всё горело. Один из Малфоев подошёл сзади и обнял её за талию. Мокрая ткань рубашки прилипла к его груди. Он прижался лбом к её мокрому затылку и просто дышал — тяжело, неровно, будто пытался унять что-то внутри себя. Дождь стекал по их лицам, по шее, затекал под воротники, но никто не делал попытки укрыться. Другой Малфой встал напротив. Вода собиралась у него на ресницах и срывалась вниз крупными каплями. Он смотрел на Гермиону долго, без улыбки, и в этом взгляде было слишком много всего сразу — усталость после писем Люциуса, злость, желание и странная, почти отчаянная нежность. — Мы поднялись сюда не просто так, — наконец сказал он громко, чтобы голос перекрыл шум дождя. — Внизу слишком много стен. Слишком много чужих глаз и слишком много всего, что нам твердят про «нельзя» и «опасно». А здесь только дождь и мы. Гермиона кивнула. Холодная вода бежала по её щекам, но она даже не пыталась её смахивать. После всего, что произошло за последние дни — письма отца, разговоров о крови, о беременности, о том, что она «неподходящая» — ей действительно нужно было это пространство. Открытое, честное, без потолков и давящих стен. Первый Драко сильнее сжал руки у неё на талии и произнёс хрипло в её в мокрые волосы: — Он снова написал про то, что ты можешь забеременеть. Будто мы сами не понимаем рисков. Будто мы не думаем об этом каждый раз. Гермиона медленно выдохнула. Дождь барабанил по плечам. — Мы предохраняемся, — тихо сказала она. — Я пью зелье каждый раз. Вы же оба это знаете. И всё равно он пишет об этом так, будто мы совершенно безответственные. Второй Малфой шагнул ближе. Теперь они стояли вплотную — мокрые, горячие несмотря на ливень. — Именно поэтому мы здесь, — сказал он. — Чтобы напомнить себе, что это наша жизнь. Не его. И что мы сами решаем, чего хотим и чего боимся. Гермиона подняла лицо под дождь. Вода заливала глаза, но она продолжала смотреть на него. Потом повернула голову и посмотрела на того, кто стоял сзади. Внутри поднималось знакомое, густое тепло, смешанное с адреналином от высоты, от грозы и от того, как близко они были. Никто не планировал, что произойдёт дальше. Просто Один Драко в какой-то момент провёл губами по её мокрой шее, и Гермиона тихо выдохнула. Второй Малфой сразу поймал этот выдох своими губами — глубоко, жадно, без всякой осторожности. Поцелуй получился мокрым, горячим и голодным. Дождь стекал между их лицами, но никто не отстранялся. Руки одного Драко подняли её юбку, холодный воздух ударил по коже, но сразу сменился жаром его ладоней. Второй Малфой расстегнул собственную мантию и прижал её сильнее к себе, целуя всё глубже. Всё происходило быстро, словно в лихорадке. Просто не смогли остановиться. Гермиона оказалась прижата спиной к груди одного Драко, лицом ко второму. Юбка была задрана, бельё сдвинуто. Драко вошёл в неё сзади глубоким толчком, и она резко вскрикнула в рот тому, что её целовал. Дождь хлестал по лицу, по открытым участкам кожи, по местам, где они соединялись. Это было жёстко, быстро и совершенно спонтанно. Никакой нежности в движениях — только голод и необходимость почувствовать друг друга прямо сейчас. Один Малфой держал её лицо в мокрых ладонях и целовал так, будто хотел выпить весь воздух из её лёгких, пока другой двигался внутри жёсткими, глубокими толчками. Гермиона цеплялась за плечи, стонала им в губы и чувствовала, как холодный дождь смешивается с жаром их тел. Оргазм накрыл её внезапно и сильно — она выгнулась, вскрикнула, и Драко последовал за ней почти сразу, с глухим стоном прямо в её кожу. Потом все повторилось для второго её любовника. Они ещё несколько мгновений стояли так, тяжело дыша, пока дождь продолжал лить. Никто не двигался. Просто держались друг за друга под открытым небом, мокрые, дрожащие и впервые за долгое время по-настоящему живые. Второй Драко осторожно вышел из неё, поправил одежду и обнял сильнее. Другой Малфой прижался лбом к её лбу, всё ещё держа её лицо в ладонях. — Мы в порядке, — тихо сказал он. — Пока мы сами решаем, что с нами происходит — мы в порядке. Гермиона кивнула, закрывая глаза под дождём. *** Холод уже начинал пробирать до костей, но уходить с крыши пока не хотелось никому. — Холодно? — тихо спросил тот, что стоял сзади. Она покачала головой. Голос у неё сорвался: — Нет. Молния ударила снова. На мгновение всё стало белым — мокрые волосы, блестящая кожа, глаза, полные нежности. Дождь продолжал лить, ветер трепал волосы. Малфой провёл ладонью по её мокрой щеке, смахивая капли. Другой коснулся губами её плеча и просто остался так — молча прижимая девушку к себе. Гермиона смотрела в чёрное небо и чувствовала, как внутри всё дрожит. Дождь не думал утихать. Он продолжал бить густыми прохладными струями, стекая по их телам, собираясь в маленькие ручейки в ложбинках ключиц и на сгибах локтей. Молнии вспыхивали всё реже, но каждая из них на мгновение выхватывала из тьмы два силуэта, рядом над ней. Один Малфой стоял слева, прижавшись щекой к её мокрым волосам. Его пальцы медленно проводили по внутренней стороне её запястья, будто считали удары пульса. Другой был справа, уткнувшись лицом в изгиб её шеи, и дышал так близко, что горячий воздух щекотал кожу даже сквозь холод дождя. Их тела рядом были тяжёлыми, тёплыми, абсолютно настоящими. Гермиона чувствовала трепет от их прикосновений. Не резкими судорогами, а глубокой, тянущей волной, которая медленно растекалась по мышцам и оставляла после себя странную, почти болезненную нежность. Она повернула голову и встретила взгляд Драко слева. Серые глаза были совсем тёмными, мокрые ресницы слиплись, а на губах остался след её помады, размытый дождём. Он наклонился и поцеловал её — медленно, глубоко, без всякой спешки. Губы у него были холодными снаружи и горячими внутри. Гермиона ответила, запуская пальцы в его мокрые волосы, и почувствовала, как вторая рука ложится ей на живот. Другой Драко провёл губами по её скуле, потом ниже, к уголку рта, присоединяясь к поцелую. Их языки сменяли друг друга на её губах, и это ощущение было настолько интимным, что у неё перехватывало дыхание. Дождь барабанил по камню и по их коже, ветер трепал волосы, а гром постепенно уходил дальше, за горизонт. Никто не говорил, слова казались лишними. Вместо них были только прикосновения — ладонь, скользящая по мокрому бедру, пальцы, перебирающие пряди, губы, находящие новую точку на шее или на ключице. Гермиона смотрела в небо и думала, что никогда раньше не чувствовала себя настолько настоящей. Не сильной, умной или правильной — просто настоящей. Её пальцы медленно гладили мокрые волосы одного, потом переходили к плечу другого. Они отвечали тем же — касаниями, поцелуями в мокрую кожу, тихим дыханием. Время растворилось. Казалось, они простояли так часы, хотя, возможно, прошло небольше двадцати минут. Дождь начал слабеть, превращаясь в мелкую морось. Молнии совсем утихли. Где-то далеко за холмами уже занималась серая полоска рассвета, но они всё ещё не двигались. Малфой слева первым нарушил тишину. Его голос был хриплым и низким: — Мы можем остаться здесь до утра. Другой тихо усмехнулся, целуя её в плечо. — Или спуститься и согреться. Гермиона повернула голову и посмотрела сначала на одного, потом на другого. В их глазах были только ожидание и нежность. — Спустимся, — тихо сказала она. — Это было захватывающе, но мы рискуем отморозить себе здесь что-нибудь, если останемся дольше. Мокрая одежда липла к телу, волосы тяжёлыми прядями падали на лица. Они вернулись под навес и один из Драко помог ей высушить рубашку, застёгивая пуговицы слегка дрожащими пальцами. Другой поднял её мантию, высушил заклинанием и накинул ей на плечи. Спуск по винтовой лестнице проходил в полном молчании. Каменные ступени были скользкими, и Гермиона несколько раз цеплялась то за одного, то за другого. Внизу, в тёмном коридоре, они остановились. Дождь всё ещё барабанил по окнам, но уже тише. Первый Малфой наклонился и поцеловал её в лоб. Другой взял её лицо в ладони и прижался губами к ее губам в долгом, ленивом поцелуе. — Спокойной ночи, — прошептал он. Гермиона кивнула. Слова застряли где-то в горле. Она просто сжала их пальцы на прощание и пошла по коридору к гриффиндорской башне, чувствуя, как на коже всё ещё остаются следы их рук, а внутри продолжает тихо дрожать то самое тепло, которое родилось под дождём и молниями.