Глава 8

Утро после грозы пришло в Хогвартс тяжёлым и влажным. Воздух в коридорах пах мокрым камнем и озоном, а на подоконниках ещё блестели капли, которые так и не успели высохнуть за ночь. Гермиона шла на занятие по древним рунам, крепко прижимая к груди стопку книг, и каждое движение отдавалось в теле приятной, тянущей тяжестью. Кожа под мантией помнила прикосновения дождя и чужих ладоней, а губы всё ещё хранили вкус поцелуев, смешанный с холодной водой. Это был поистине невероятный опыт. Она старалась держать голову прямо и смотреть только вперёд, но мысли упрямо возвращались на крышу Астрономической башни. Там, под чёрным небом и вспышками молний, всё было проще. Здесь, среди людей и чужих голосов, снова поднималась привычная тревога. Гермиона села за свою парту у окна и открыла учебник, хотя буквы уже с первой строки начали расплываться. Она заставила себя переписать формулу руны, проверяя каждый штрих, и только тогда заметила, что рядом сели оба Малфоя. Один занял место слева, второй — справа. Они не смотрели друг на друга. Первый Драко сразу наклонился к пергаменту, делая вид, что изучает записи, но пальцы его слегка дрожали, когда он передавал ей перо. Второй Драко держался чуть дальше, опираясь локтем о край стола, и его взгляд то и дело возвращался к её профилю, а потом резко отводился в сторону, будто обжигаясь. Гермиона почувствовала это напряжение кожей. Оно было тонким, почти незаметным для посторонних, но между ними троими висело тяжёлой нитью. Она вспомнила, как после Астрономической башни один из них целовал её особенно долго, удерживая лицо в ладонях, а другой в какой-то момент отстранился и просто смотрел в сторону, сжав челюсть. Тогда она не придала этому значения, списав всё на усталость и холод. Теперь же это молчание между ними казалось слишком острым. Профессор Бабблинг говорила о сложных комбинациях защитных рун, и Гермиона заставляла себя записывать каждое слово, хотя рука дрожала от напряжения. Слева от неё Драко иногда тихо подсказывал нужный перевод, касаясь её запястья кончиками пальцев. Справа второй Драко молчал. Он смотрел в свою тетрадь, но строчки у него получались рваными, а перо несколько раз сломалось от слишком сильного нажима. В какой-то момент, когда профессор отвернулась к доске, Гермиона почувствовала, как рука Второго Драко легла ей на бедро под столом. Прикосновение было жёстким, собственническим. Она повернула голову и встретила его взгляд. В серых глазах плескалось что-то тёмное и голодное, смешанное с едва заметной болью. Гермиона замерла. Сердце билось так сильно, что ей показалось, будто весь класс должен это услышать. Она хотела ответить, но профессор уже повернулась обратно, и пришлось снова склониться над пергаментом. Пальцы Драко остались на её бедре, не двигаясь, просто напоминая о своём присутствии. Он слегка нахмурился, заметив её напряжение, но ничего не сказал. Занятие тянулось бесконечно. Гермиона записывала формулы, проверяла переводы и одновременно ловила каждое движение рядом. Она чувствовала, как между двумя Малфоями нарастает что-то тяжёлое и острое. Это была не злость и не привычная конкуренция. Это было что-то более личное, более опасное. Она вдруг ясно поняла, что ревность может разрушить всё что они начали строить вместе. Когда профессор объявила об окончании занятия, Гермиона быстро собрала книги. Руки слегка дрожали. Первый Драко тихо коснулся её локтя. — После уроков в нашей комнате. Нам нужно поговорить. Второй Драко ничего не добавил. Он только посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом и вышел, не дожидаясь никого из них. Гермиона осталась стоять у парты ещё несколько секунд, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Весь оставшийся день она провела между занятиями и библиотекой, заставляя себя работать. Внутренний голос не умолкал ни на минуту. Она думала о том, как легко всё может разрушиться из-за одного лишнего взгляда или слишком долгого прикосновения. Думала о Люциусе и его письме. Думала о родителях, которые ждут ответа. И думала о двух одинаковых лицах, которые теперь смотрели на неё по-разному — один с привычной жадностью, другой с новой, острой тенью. К вечеру, когда занятия закончились, она направилась в подземелья, уже зная, что разговор будет тяжёлым. *** Дождь всё ещё хлестал по окнам, когда они вернулись в комнату после Астрономической башни. Гермиона ушла почти сразу — только кивнула, коснулась губами сначала виска одного, потом поцеловала другого и исчезла за дверью. Замок щёлкнул, и тишина, которая ещё минуту назад была просто усталой, внезапно стала острой, как лезвие. Первый Драко сбросил мокрую мантию на пол и прошёл к камину, не глядя на второго. Вода стекала по его волосам и воротнику, но он будто не замечал. Пальцы сжались на каменной полке так, что костяшки побелели. Второй Малфой остался у двери. Он медленно расстегнул мантию, но не снял её. — Ты слишком долго её целовал, — произнёс первый сквозь зубы, не поворачиваясь. — Я стоял в трёх шагах и видел, как она закрыла глаза и забыла, что я вообще существую. Второй Драко тихо хмыкнул и сделал шаг вперёд. — Ревнуешь, Малфой? — ехидно протянул он. — После того, как мы оба только что были в ней? После того, как она кончала, сжимаясь вокруг нас? Трогательно. — Заткнись, — резко бросил Драко и развернулся. Глаза у него были почти чёрными от ярости. — Ты держал её лицо так, будто хотел выжечь меня из её памяти. Ты целовал её так, будто я — просто удобный фон, который можно не замечать. Второй рассмеялся — коротко, зло и неприятно. — А ты, значит, стоял и засекал время? Мило. Может, тебе ещё и секундомер дать в следующий раз, чтобы ты точно знал, сколько секунд я имею право касаться её губ? Первый Драко шагнул ближе. Расстояние между ними сократилось до полуметра. — Ещё одно слово — и я тебе челюсть сломаю, — произнёс он тихо, но с такой яростью, что воздух в комнате стал тяжёлым. Второй Малфой не отступил. Напротив, наклонил голову и усмехнулся ещё шире. — Попробуй. Интересно посмотреть, как один Малфой будет бить другого. Особенно из-за грязнокровки, которую вы оба делите уже который день. Удара не последовало, но оба уже стояли слишком близко. Кулаки были сжаты, дыхание сбито. Ещё секунда — и всё могло закончиться дракой прямо посреди комнаты. Первый Драко отступил на шаг, но глаза оставались злыми. — Хватит, — выдохнул он сквозь зубы. — Хватит делать вид, что нам обоим этого достаточно. Ты видел, как она смотрела на тебя. Я тоже видел. И больше не собираюсь притворяться, что меня это не бесит. Второй Малфой скрестил руки на груди и холодно улыбнулся. — Тогда предложи выход. Или ты хочешь, чтобы она сама выбрала? Потому что мне начинает казаться, что именно так всё и должно закончиться. Пусть решит, кто из нас двоих ей нужен на самом деле. Первый Драко молчал несколько долгих секунд. Потом произнёс тихо и жёстко: — Пусть выбирает. Потому что я больше не собираюсь делить её взгляды, поцелуи и то, как она произносит моё имя. Второй Драко коротко кивнул. Усмешка так и не сошла с его лица. — Договорились. Завтра пусть скажет, кого из нас двоих она хочет. И чтобы без этих ваших «нас» и «мы». Они больше не разговаривали. Один ушёл к окну и стоял там, глядя в темную воду озера. Другой сел на свою кровать и отвернулся к стене. Дождь за окном постепенно стихал, но напряжение в комнате осталось густым и тяжёлым. Наутро они вышли из подземелий молча и держались на расстоянии. В классе сели по разные стороны от Гермионы и почти не смотрели друг на друга. *** Гермиона заметила это ещё в Большом зале. Оба Драко сидели за слизеринским столом слишком далеко друг от друга. Один молча помешивал чай, второй смотрел в тарелку и не притронулся к еде. Они не переглядывались, не перебрасывались привычными короткими фразами и даже не пытались сделать вид, что между ними всё по-прежнему. Когда она случайно встретилась взглядом сначала с одним, потом с другим, оба отвели глаза слишком быстро. На занятии по древним рунам стало только хуже. И предстоящий разговор не предвещал ничего хорошего. Комната в подземельях встретила их полумраком и запахом остывшего камина. Гермиона закрыла дверь и осталась стоять у неё, не проходя дальше вглубь. Оба Малфоя стояли посреди комнаты на расстоянии нескольких шагов друг от друга. Спины слишком прямые, плечи напряжены, взгляды отведены в разные стороны. — Говорите, — сказала она тихо, но твёрдо. — Я весь урок чувствовала, что вы готовы вцепиться друг другу в глотки. Драко стоявший слева первым нарушил молчание. Он провёл ладонью по лицу и коротко, резко выдохнул, словно выталкивал из груди что-то тяжёлое. — Вчера после крыши мы поругались. Он слишком долго тебя целовал. Смотрел на тебя так, будто меня не существовало. Будто я стал просто отражением, которое можно не замечать. Второй Малфой горько усмехнулся и скрестил руки на груди, откинув голову чуть назад. — Как будто у нас появилось расписание, кому и сколько можно касаться твоих губ. И нам обоим этого больше недостаточно. Гермиона молча переводила взгляд с одного на другого. Внутри поднимался тяжёлый, холодный ком. Она видела, как между образовалась стоит не просто злость, а настоящая, глубокая обида, которая уже успела пустить корни. — И что вы решили? — спросила она спокойно, хотя голос слегка дрожал. Первый Драко поднял на неё глаза. Взгляд был жёстким и усталым одновременно. — Что ты должна выбрать одного из нас. Потому что дальше так продолжаться не может. Я не хочу каждый раз ловить себя на мысли, что ты смотришь на него дольше, чем на меня. И чувствовать что перешел границу, когда я целую тебя слишком долго или держу тебя слишком близко. Второй Драко кивнул, не убирая горькой усмешки с губ. — Это будет честно. Ты скажешь, кого из нас двоих хочешь на самом деле. И мы прекратим эту странную игру, в которой кто-то обязательно остаётся на втором месте. Я больше не собираюсь притворяться, что мне всё равно, когда ты слишком долго смотришь в его сторону. Молчание стало плотным и звенящим. Дождь за окном всё ещё тихо стучал по стеклу, а в камине слабо потрескивали угли. Гермиона стояла неподвижно, чувствуя, как в груди медленно разгорается злость — не на них, а на саму ситуацию, на Люциуса, на весь этот проклятый выбор, который от неё сейчас требуют как что-то простое и очевидное. Она сделала шаг вперёд и посмотрела сначала на одного, потом на другого долгим, тяжёлым взглядом. — Вы серьёзно сейчас стоите передо мной и требуете, чтобы я выбрала? После всего, что было между нами? После того, как вы оба говорили, что хотите меня целиком и без остатка? Один Драко отвёл взгляд к огню, другой продолжал смотреть прямо, хотя челюсть у него была сжата так сильно, что на скулах ходили желваки. — Мы не можем дальше делать вид, что нам обоим этого достаточно, — тихо сказал второй Малфой. — Вчера я впервые по-настоящему испугался, что однажды ты просто посмотришь на него и больше не посмотришь на меня. И мне это надоело. Мне надоело ловить себя на мысли, что я могу оказаться лишним. Первый Драко провёл ладонью по лицу и горько, коротко усмехнулся. — А я устал каждый раз замечать, как долго ты смотришь на него. Устал ловить себя на желании, чтобы ты была только моей, когда мы втроём. Даже когда я прекрасно понимаю, что это невозможно и жестоко по отношению к нему. Гермиона долго молчала, переводя взгляд с одного напряжённого лица на другое. Потом медленно выдохнула и села на край кровати, складывая руки на коленях, чтобы скрыть дрожь. — Тогда слушайте меня очень внимательно. Я не собираюсь выбирать. Не сегодня. Не завтра. И не через месяц. Если для вас это невозможно — скажите сейчас прямо. Но я не буду разрывать себя на части только потому, что вам двоим внезапно стало тесно рядом друг с другом. Оба Драко замолчали. Дождь за окном продолжал тихо стучать по стеклу, а в камине слабо потрескивали угли, отбрасывая блики на стены и на их лица. На этот раз никто не бросился её утешать и не пытался смягчить слова. Они просто стояли напротив неё — злые, раненые и впервые по-настоящему испуганные тем, что сами только что произнесли вслух. Воздух между ними дрожал от напряжения. Она подняла взгляд и добавила тише, но твёрже: — Я не игрушка, которую можно поделить или отдать одному из вас. Если вы этого не понимаете, тогда нам действительно нужно серьёзно поговорить о том, что мы делаем. Драко, стоявший у окна, сжал кулаки так, что костяшки побелели. Другой отвернулся к камину и стоял, глядя в огонь, будто надеялся найти в нём ответы, которых у него не было. Тишина тянулась бесконечно. Никто не делал шага навстречу, не произносил слов примирения. Только дождь за окном продолжал свой монотонный стук, а между тремя людьми в комнате росло тяжёлое, колючее молчание, которое уже нельзя было просто проигнорировать. Гермиона поднялась с кровати и направилась к двери. — Я пойду, — сказала она ровно. — Когда будете готовы разговаривать по-настоящему, а не требовать от меня выбора, которого я делать не буду, найдите меня. Она вышла, тихо закрыв дверь за собой. Ни один, из оставшихся в комнате, не предпринял попытки её догнать. Казалось, на сегодня с них всех хватит. Но оставить этот разговор незаконченным было нельзя. *** Гермиона шла по коридорам подземелий быстро, не разбирая дороги. Мантия развевалась за спиной, каблуки стучали по камню слишком громко, но она не пыталась идти тише. Внутри всё кипело — злость, обида, усталость и какое-то горькое разочарование, которое было даже сильнее злости. Она требовала от них честности, а получила ультиматум. Она свернула в один из боковых проходов и остановилась у высокого узкого окна, за которым всё ещё моросил мелкий дождь. Холодный воздух тянуло сквозь щели в раме. Гермиона прижалась лбом к стеклу и закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание. Пальцы до сих пор слегка дрожали. Несколько минут спустя до неё донеслись знакомые тяжёлые неторопливые шаги. Они не побежали за ней сразу — видимо, сначала ещё какое-то время молча стояли в комнате, переваривая её слова. Теперь же оба Малфоя появились в проходе и остановились в нескольких шагах, будто не решались подойти ближе. Когда один из Драко заговорил, голос у него был хриплым и усталым. — Мы не имели права ставить тебя перед таким выбором. Особенно так, как сделали это сегодня. Другой Малфой стоял чуть позади, скрестив руки на груди, но на этот раз в его позе не было прежней ехидной уверенности. Только напряжение и что-то похожее на сожаление. — Мы оба наговорили лишнего, — произнёс он тише. — Это вышло слишком резко и слишком жестоко по отношению к тебе. Гермиона не повернулась. Она продолжала смотреть сквозь мокрое стекло, где капли медленно сползали вниз, оставляя извилистые дорожки. — Вы потребовали, чтобы я выбрала одного из вас, — сказала она ровно. — Как я должна была на это реагировать? Один из Драко сделал шаг ближе, но остановился, не решаясь коснуться. — Ты не должна была. Мы сами загнали себя в угол и попытались выйти из ситуации самым глупым способом. Мы испугались. И вместо того, чтобы сказать об этом нормально, начали требовать от тебя решения, о котором даже задумываться нельзя было. Второй Малфой тихо выдохнул и подошел к первому. — Мне было невыносимо смотреть, как ты слишком долго целуешь его. А ему — как ты смотришь на меня. Мы оба это почувствовали и вместо того, чтобы разобраться, решили, что проще заставить тебя выбрать. Это было подло. Гермиона наконец повернулась. Лицо у неё было бледным, но в глазах оставалась твёрдость. — Я не собираюсь выбирать, — повторила она тихо, но очень отчётливо. — Никогда. Если для вас это условие, без которого вы не можете продолжать, тогда скажите сейчас. Я предпочту услышать правду, чем снова оказаться перед таким ультиматумом. Первый Драко покачал головой. На этот раз в его голосе не было ни злости, ни требований. — Мы не хотим, чтобы ты выбирала. Мы хотим научиться быть с тобой втроём так, чтобы никто из нас не чувствовал себя лишним. Но вчера вечером мы оба потеряли голову. И сегодня вели себя глупо. Второй Малфой сделал ещё один шаг и остановился совсем близко. Голос у него стал ниже и серьёзнее. — Нам нужно время. И разговор без криков и ультиматумов. Если ты ещё готова нас слушать. Гермиона выдержала паузу, глядя на них. Она смотрела на их лица — усталые, напряжённые, лишённые прежней самоуверенности — и чувствовала, как злость медленно отступает, оставляя после себя только тяжёлую усталость и желание, чтобы всё это наконец закончилось. — Хорошо, — сказала она наконец. — Говорите. Но в этот раз без требований. Я хочу услышать, что вы оба на самом деле чувствуете. Они переглянулись. Впервые за весь день в этом взгляде не было вражды. Только осторожное, почти пугающее согласие. Первый Драко кивнул. — Тогда пойдём обратно в комнату. Там нас никто не услышит. Гермиона кивнула в ответ и направилась по коридору. Оба Малфоя последовали за ней, держась по разные стороны, но уже не на таком расстоянии, как утром. *** Они вернулись в комнату молча. Гермиона прошла к камину и остановилась спиной к огню, скрестив руки. Оба Малфоя остались ближе к двери, будто всё ещё не были уверены, имеют ли право подойти ближе. Дождь за окном окончательно превратился в мелкую морось, и капли теперь лишь изредка постукивали по стеклу. Один из Драко нарушил тишину, он провёл ладонью по затылку и коротко выдохнул, прежде чем заговорить. — Вчера вечером я действительно сорвался. Когда ты целовала его слишком долго, мне показалось, что я исчезаю. Не физически. Просто перестаю быть нужным. И вместо того, чтобы сказать об этом нормально, я начал обвинять. Другой Драко стоял чуть в стороне, опираясь плечом о стену. Голос его был тихим и лишённым прежней ехидности. — А я в ответ начал подначивать, потому что сам испугался ровно того же. Мне показалось, что ты смотришь на него иначе. Более мягко. По-настоящему. И я решил, что лучше сразу ударить, чем потом узнать, что остался лишним. Гермиона слушала, не перебивая. Огонь позади слегка грел спину, но внутри всё ещё было холодно. Она видела, как оба сейчас выглядят — без привычной брони, без сарказма, просто уставшие и растерянные. — Вы оба решили за меня, что я уже кого-то выбрала, — сказала она спокойно. — И вместо того, чтобы спросить, начали требовать. Это было больно. Не потому что я не понимаю ваших чувств. А потому что вы даже не дали мне шанса объяснить, что я чувствую на самом деле. Первый Драко кивнул и сделал шаг ближе, но остановился, не решаясь сократить расстояние до конца. — Мы знаем. И мы больше не будем ставить тебя перед таким выбором. Это было глупо и жестоко. Мы оба это понимаем. Второй оттолкнулся от стены и тоже приблизился, теперь уже вставая рядом с первым. — Нам нужно научиться говорить об этом до того, как снова дойдёт до криков. Потому что ревность никуда не денется. Она будет возвращаться. И каждый раз, когда она появится, мы должны будем решать проблему втроём, и не через ультиматумы. Гермиона молча перевела взгляд с одного на другого. В их лицах сейчас не было ни злости, ни требования — только усталость и осторожная надежда, что она всё ещё готова их слушать. — Я не выбираю, — повторила она тихо, но очень чётко. — И не собираюсь. Мне нужны вы оба. По-разному, но одинаково сильно. Если вы сможете это принять и не превращать каждый долгий взгляд или поцелуй в доказательство того, что кто-то лишний, тогда у нас есть шанс. Если нет — лучше закончить всё сейчас. Первый Драко медленно выдохнул и наконец позволил себе подойти ближе. Он не стал сразу обнимать её, просто остановился рядом и тихо произнёс: — Мы примем. Просто нам нужно время, чтобы научиться не терять голову каждый раз, когда ты смотришь на одного из нас чуть дольше. Другой кивнул и добавил хрипло: — И чтобы научиться говорить об этом без желания врезать друг другу. Потому что вчера вечером я был в шаге от этого. И это меня испугало сильнее, чем ревность. Гермиона наконец разжала руки и позволила себе сделать шаг навстречу. Она посмотрела сначала на одного, потом на другого, и в её голосе была усталая, но твёрдая решимость. — Тогда мы будем учиться. Без ультиматумов и без требования выбрать. Я готова, вопрос в том, готовы ли вы. Оба Малфоя переглянулись. На этот раз во взглядах не было вражды. Только тяжёлое понимание, что дальше они либо в этом втроём, либо потеряют всё. Первый Драко протянул руку и осторожно коснулся её пальцев. — Готовы. Второй Малфой секундой позже повторил это же движение с другой стороны. Гермиона сжала их пальцы и впервые за весь день позволила себе выдохнуть.