Глава 15

Гермиона нашла их вечером в пустой аудитории на третьем этаже. Гарри сидел на подоконнике, Рон ходил из угла в угол, как всегда, когда был слишком взвинчен, чтобы сидеть на месте. Они оба замолчали, едва она вошла и закрыла дверь за собой. Воздух сразу стал плотным и тяжёлым. — Нам нужно поговорить, — сказала Гермиона спокойно. — По-настоящему. Без криков и обвинений. Просто поговорить как мы раньше всегда делали. Рон резко остановился и скрестил руки на груди. — О том, что ты встречаешься сразу с двумя Малфоями? О том, что мы застали вас в коридоре? Или о том, что ты после этого даже смотреть в нашу сторону не хотела? Гарри тихо произнёс: — Рон, дай ей сказать. Гермиона кивнула ему с благодарностью и села за первую парту, чтобы не стоять над ними. — Да, обо всём этом. Я не буду извиняться за свой выбор. Но я хочу, чтобы вы поняли, почему он именно такой. И почему больше не могу делать вид, что между нами ничего не сломалось. Она говорила ровно, без дрожи в голосе, хотя ладони вспотели. — Это не случайность и не бунт. Я действительно с ними уже несколько месяцев. Это серьёзно. Я люблю их и они любят меня. После войны, после всего, что мы пережили, я впервые чувствую, что меня принимают целиком. Не как «самую умную ведьму столетия», не как «Золотую девочку», а просто меня настоящую. Рон резко выдохнул и отвернулся к окну. — С Малфоями, Гермиона. С теми, кто травил тебя годами. С теми, чей отец… — Я знаю, кто их отец, — мягко перебила она. — И они знают. Мы уже прошли через это. Люциус пытался уничтожить наши отношения. Пытался давить на моих родителей. Использовал против меня тёмную магию. И они встали на мою сторону против него. Гарри внимательно слушал, не перебивая. В его лице читалась сложная смесь боли, усталости и попытки понять. — А почему двое? — наконец спросил он тихо. — Почему не один? Гермиона чуть пожала плечами. — Потому что так вышло. Потому что они оба стали мне нужны. По-разному, но одинаково сильно. Я не выбирала между ними. И не собираюсь. Рон резко развернулся. Лицо у него было красным, глаза — злыми и одновременно ранеными. — А я, значит, вообще не рассматривался? После Тайной комнаты? После того поцелуя? Гермиона тихо вздохнула. Она знала, что этот разговор будет самым тяжёлым. — Рон… тот поцелуй случился после уничтожения крестража. Мы оба были на пределе. Это было отчаяние, адреналин и страх. Не любовь. Ты мне как брат. По-настоящему родной человек. И именно поэтому между нами ничего не вышло и не могло выйти. Это было бы слишком странно. Неправильно. Я не смогла бы смотреть на тебя так, как смотрю на них. Рон молчал. Челюсть у него была сжата так сильно, что на скуле ходил желвак. Он несколько раз открыл рот и снова закрыл, потом просто отвернулся и уставился в чёрное стекло окна. Гарри спрыгнул с подоконника и подошёл ближе. — Мне сложно, — честно сказал он. — Очень сложно. После всего, что было с Малфоями, мне трудно сразу принять, что ты выбрала именно их. Но ты — взрослый человек. И если ты говоришь, что счастлива, я постараюсь это принять. Не сразу. Но постараюсь. Гермиона почувствовала, как внутри сжалось от благодарности. — Спасибо, Гарри. Рон всё ещё стоял спиной к ним. Голос, когда он наконец заговорил, прозвучал глухо и хрипло: — Мне нужно время. Я не могу просто взять и сказать «отлично, два Малфоя, будьте счастливы». Я злюсь. И мне больно. Но я не хочу тебя терять. Так что просто дай мне срок. Я попробую примириться с этим. Гермиона кивнула, хотя он этого не видел. — Спасибо, что пытаешься. Они ещё немного помолчали. Разговор не закончился примирением и объятиями. Раны остались. Но впервые за долгое время между ними снова появился тонкий, хрупкий мостик вместо глухой стены. Гермиона поднялась и вышла из аудитории, тихо прикрыв дверь. За спиной остались двое её самых старых друзей — один уже пытающийся понять, второй всё ещё слишком раненый, чтобы принять всё сразу. Но начало было положено. *** Гермиона нашла обоих Драко в их комнате. Они ждали её — Первый Драко сидел на краю кровати, Второй Малфой стоял у камина скрестив руки. Оба сразу подняли на неё глаза, когда она вошла и закрыла дверь. — Ну? — тихо спросил Первый Драко. Гермиона села в кресло напротив и устало провела ладонями по лицу. — Гарри пытается понять. Ему тяжело, но он сказал, что постарается принять. Рон… Рон пока не может. Ему больно. Он всё ещё думал, что между нами могло что-то быть. Я сказала ему правду — что он мне как брат и что иначе я его никогда не воспринимала. Он попросил дать ему время. Но хотя бы не хлопнул дверью окончательно. Второй Малфой медленно кивнул. — Это больше, чем я ожидал от Уизли. — И от Поттера тоже, — добавил Первый Драко. — Они хотя бы выслушали. Уже неплохо. Гермиона молчала немного, собираясь с мыслями. Потом подняла взгляд. — Мне нужно съездить к родителям. На выходные. После всего, что произошло с угрозами и письмами, они всё ещё очень напуганы. Я должна увидеть их и успокоить. И рассказать про нас. Я слишком долго это откладывала. Оба Драко переглянулись. — Мы поедем с тобой. Это не было вопросом. Гермиона слабо улыбнулась. — Я на это и рассчитывала. Но сначала мне нужно получить разрешение Макгонагалл. На отъезд из замка на два дня. И на то, чтобы вы отправились со мной. Первый Драко чуть заметно напрягся. — Она может отказать. Особенно когда услышит, с кем именно ты хочешь ехать. — Может, — согласилась Гермиона. — Но я всё равно собираюсь спросить. Она поднялась и вышла из комнаты. Оба Драко последовали за ней до самой двери кабинета директора. Макгонагалл сидела за столом, окружённая стопками пергаментов. Она подняла голову, когда Гермиона вошла, и слегка приподняла брови, заметив за её спиной обоих Малфоев. — Мисс Грейнджер. Господа Малфои. Чем обязана? Гермиона подошла ближе и сложила руки перед собой. — Профессор, я хочу попросить разрешение покинуть замок на эти выходные. Мне необходимо навестить родителей в Лондоне. После недавних событий они очень обеспокоены. Я должна их увидеть и успокоить. И я хотела бы, чтобы Драко отправились со мной. Макгонагалл медленно отложила перо. Её лицо оставалось непроницаемым, но глаза стали острее. — Недавних событий? — спросила она ровно. — Что именно случилось и почему вы просите разрешение взять с собой обоих мистеров Малфоев к своим магловским родителям? — Мои родители получили несколько неприятных писем и столкнулись с странными людьми возле дома. Они очень напуганы. Я хочу лично их увидеть, успокоить и убедиться, что всё в порядке. — И могу я узнать, почему присутствие именно этих двоих юношей необходимо при семейном визите? Гермиона выдержала паузу, потом ответила прямо: — Потому что они мои партнёры.И я хочу представить их родителям официально. После всего, что произошло, я больше не хочу ничего скрывать. В кабинете стало очень тихо. Макгонагалл долго смотрела на Гермиону поверх очков, потом перевела взгляд на обоих Драко, которые стояли молча и прямо. Наконец она глубоко вздохнула и сняла очки, протирая стёкла краем рукава. — Мисс Грейнджер, вы ставите меня в крайне затруднительное положение. С одной стороны, вы совершеннолетняя и имеете право на личную жизнь. С другой, двое Малфоев в доме маглов не кажется мне хорошей затеей. Она помолчала ещё немного, потом чётко произнесла: — Я дам вам пропуск. Но вы несёте полную ответственность за всё, что произойдёт. И я лично поговорю с обоими мистерами Малфоями перед вашим отъездом. И если хоть что-то пойдёт не так, вы трое немедленно возвращаетесь. Это ясно? — Совершенно ясно, профессор, — твёрдо ответила Гермиона. Макгонагалл кивнула и уже потянулась за чистым пергаментом. — Тогда можете идти. Пропуск будет готов к завтрашнему утру. И, мисс Грейнджер… Гермиона обернулась на пороге. — Я надеюсь, вы знаете, что делаете. — Знаю, — тихо ответила Гермиона. — Впервые за долгое время я действительно знаю. Они вышли из кабинета. Дверь закрылась за спиной. Первый Драко тихо выдохнул, а второй коротко коснулся пальцев Гермионы. — Она согласилась, — сказал он почти с недоумением. — Согласилась, — подтвердила Гермиона. — Завтра утром уезжаем. Впереди был разговор с родителями. Самый сложный из всех. Но она больше не собиралась от него бежать. *** Камин в гостиной Грейнджеров вспыхнул зелёным ровно в десять утра. Гермиона вышла первой, отряхивая пепел с мантии. За ней один за другим появились оба Драко. Они стояли чуть позади, с безупречно прямыми спинами, в простых тёмных мантиях. Миссис Грейнджер вскрикнула и прижала ладони к щекам. Мистер Грейнджер замер у двери на кухню с кружкой в руке. — Гермиона… — только и смогла выговорить её мать. — Мам, пап. Я приехала, чтобы всё объяснить. И я не одна. Она подошла и крепко обняла сначала мать, потом отца. Родители держали её очень крепко — после писем с угрозами и странных людей под окнами они явно боялись её отпускать. Когда объятия закончились, Гермиона шагнула в сторону и жестом представила стоящих за ней юношей. — Это Драко. — Она кивнула на Первого. — И это тоже Драко. Да, они оба. Я всё объясню. Просто дайте немного времени. Несколько очень долгих секунд родители молча смотрели на двух одинаковых светловолосых молодых людей. Мистер Грейнджер первым пришёл в себя. Он поставил кружку на полку и протянул руку, хотя движение вышло слегка механическим. — Проходите. Раз уж пришли. Оба Драко коротко и очень вежливо пожали ему руку, потом слегка склонили головы перед миссис Грейнджер. Они говорили мало, только «здравствуйте» и «спасибо, что приняли нас». Всё их обычное высокомерие было сознательно убрано. Осталась только сдержанная, почти официальная вежливость. Гостиная показалась им слишком маленькой и слишком заполненной вещами. Первый Драко чуть заметно задержал взгляд на телевизоре. Второй Малфой осторожно обошёл журнальный столик, будто тот мог внезапно напасть. Гермиона видела их лёгкую растерянность и внутри тепло улыбнулась, несмотря на напряжение. Миссис Грейнджер суетливо предложила чай. Мистер Грейнджер продолжал стоять, опираясь спиной на дверной косяк, и молча изучал обоих гостей. Воздух был тяжёлым от невысказанных вопросов. Гермиона села на диван и жестом пригласила Драко сесть тоже. Они устроились по обе стороны от неё — близко, но не вызывающе. Родители сели напротив. — Итак, — тихо начал мистер Грейнджер, глядя на дочь. — Рассказывай. С самого начала. Гермиона молчала несколько секунд, собираясь с мыслями. Потом начала говорить тихо и ровно, глядя то на мать, то на отца. — Те люди, которые стояли напротив дома, и письма… это было связано со мной. Точнее, с моими отношениями. Отец Драко, Люциус Малфой, крайне негативно отнёсся к тому, что его сыновья выбрали меня. Он попытался надавить. Сначала через угрозы в мой адрес, потом через вас. Он хотел, чтобы я испугалась и сама всё закончила. Миссис Грейнджер резко побледнела. Мистер Грейнджер медленно поставил кружку на стол, и фарфор тихо стукнул о дерево. — То есть это были его люди? — низко спросил отец. — Да, он нанял этих людей, чтобы вас запугать и через вас добраться до меня. Это было ужасно подло и очень страшно. Но сейчас всё закончилось. Его жена, Нарцисса, узнала и устроила ему такой скандал, что он вынужден был всё отозвать. Людей больше не будет. Писем тоже. Я специально приехала так быстро, чтобы вы это услышали от меня и перестали бояться. Она чуть кивнула в сторону обоих Драко. Первый Драко слегка наклонил голову. — Мистер Грейнджер, миссис Грейнджер. То, что сделал наш отец, недопустимо. Мы полностью на стороне вашей дочери. И на вашей стороне. Если потребуется какая-то дополнительная защита или помощь — вы можете рассчитывать на нас. Второй Малфой коротко добавил: — Он больше не станет вмешиваться, мы обещаем. В гостиной повисла тяжёлая тишина. Миссис Грейнджер сжала руки на коленях так сильно, что костяшки побелели. Мистер Грейнджер молча смотрел на двух юношей, будто пытался понять, можно ли им вообще верить. — Вы хотите сказать, — медленно произнёс он, — что ваш собственный отец натравил людей на нашу семью, а вы теперь сидите у нас в гостиной и обещаете, что всё закончилось? — Да, — твёрдо ответил Первый Драко. — Именно так. Гермиона протянула руку и коротко коснулась отцовской ладони. — Пап, я знаю, как это звучит. Я сама была в ярости, но сейчас угрозы больше нет. Я не привела бы их сюда, если бы не была в этом уверена. Миссис Грейнджер тихо выдохнула и провела ладонью по глазам. — Мы были так напуганы… Каждый шорох за окном казался… — Я знаю, — мягко сказала Гермиона. — Именно поэтому я приехала так быстро. Хотела лично вас успокоить. Мистер Грейнджер ещё долго молчал. Потом медленно кивнул — тяжело, будто принимая решение, которое давалось ему с трудом. — Хорошо. Если ты говоришь, что опасность миновала… мы тебе верим. Но мне всё равно понадобится время, чтобы переварить, что сыновья того самого человека сейчас сидят у нас в доме. — У вас есть это время, — тихо ответил Второй Малфой. — Мы понимаем, что вам нелегко. Гермиона почувствовала, как часть напряжения в комнате наконец начинает отпускать. Мистер Грейнджер ещё долго молчал, глядя то на дочь, то на двух юношей рядом. Потом тяжело откинулся на спинку кресла и задал вопрос, который уже давно крутился у него на языке: — А зачем ему вообще тебя и нас запугивать? Чего он хотел этим добиться? Гермиона медленно выдохнула. Вот он — момент, с которого уже нельзя было свернуть. — Потому что я встречаюсь с его сыновьями, — тихо ответила она. — С обоими. И он был с этим категорически не согласен. После этого она некоторое время молчала, собираясь с духом. Потом подняла глаза на родителей и заговорила тихо, но очень ясно. — Мы вместе уже несколько месяцев. Это не случайность, не бунт и не временное безумие. Я люблю их обоих. По-настоящему. В гостиной стало так тихо, что было слышно, как в кухне тихо капает вода из крана. Миссис Грейнджер открыла рот, потом закрыла. Мистер Грейнджер медленно провёл ладонью по лицу. — С двумя одновременно? — наконец произнесла мать осипшим голосом. — Да. — И оба — сыновья того человека, который нас запугивал? — уточнил отец. — Да, — снова подтвердила Гермиона. — Я знаю, как это звучит. Я знаю, что после войны, после всего, что было связано с именем Малфой, вам сейчас должно быть особенно тяжело это слышать. Но я не могу больше скрывать. Вы заслуживаете правды. Миссис Грейнджер покачала головой, глядя на дочь с выражением, в котором смешались шок, боль и попытка понять. — Гермиона… мы только-только начали заново привыкать друг к другу после того, как ты вернула нам воспоминания. Нам и так было сложно. А теперь ты приходишь и говоришь, что у тебя двое молодых людей. И оба из этой семьи. Гермиона сжала руки на коленях. Именно этих слов она боялась больше всего — намёка на то, что она снова делает больно родителям, которые и без того слишком многое пережили из-за неё. — Я понимаю, — тихо сказала она. — И мне очень жаль, что вам приходится это узнавать вот так. Но они не похожи на своего отца. Они защищали меня. Встали против него. Выбрали меня, а не его деньги и влияние. Я впервые за долгое время чувствую себя живой с ними. Первый Драко слегка наклонился вперёд, стараясь говорить как можно спокойнее. — Мистер Грейнджер, миссис Грейнджер. Мы осознаём, какой шок это вызвало. И какое прошлое стоит за нашим именем. И не просим вас сразу всё принять нас с распростёртыми объятиями. Мы просим дать нам возможность показать, что ваша дочь для нас — самое важное. И что мы не причиним ей вреда. Второй Малфой коротко кивнул, поддерживая. Мистер Грейнджер долго молчал. Потом тяжело выдохнул и посмотрел на дочь уже более устало, чем сердито. — Ты взрослая. Мы не можем решать за тебя, с кем тебе быть. Даже если этот выбор сильно выходит за рамки того, что мы себе представляли. Главное, что я хочу слышать прямо сейчас — ты действительно счастлива? Гермиона кивнула без малейших колебаний. — Да, счастлива, по-настоящему. Миссис Грейнджер протянула руку через стол и сжала пальцы дочери. Глаза у неё блестели. — Тогда мы постараемся это принять. Не сразу, но постараемся. Ты наша дочь, а мы уже один раз почти тебя потеряли. И не хотим терять снова. Гермиона сжала её руку в ответ. В груди наконец отпустило тугое, болезненное напряжение, которое она носила с самого момента, когда решила им всё рассказать. *** К вечеру первого дня напряжение в доме заметно спало. Родители хотя и продолжали бросать на Драко осторожные взгляды, но уже не выглядели так, будто ждут нападения. Гермиона вышла в узкий коридор между гостиной и кухней, чтобы перевести дух. Оба Драко последовали за ней. — Вроде прошло нормально, — тихо сказала она, прислонившись спиной к стене. — Напряжённо, конечно. Но они не выгнали нас и не устроили скандал. Уже победа. Первый Драко чуть заметно усмехнулся. — Это они ещё не знают про Тео. Вот это было бы уже совсем плохо. Второй Малфой тихо хмыкнул и подхватил: — Да, объяснять про третьего парня было бы гораздо сложнее. Гермиона только открыла рот, чтобы шикнуть на них, когда из кухни раздался звон. Миссис Грейнджер стояла в дверном проёме с пустым блюдцем в одной руке и осколками чашки у ног. Лицо у неё было совершенно белым. — Третий?.. — тихо, почти беззвучно произнесла она. Гермиона резко развернулась и яростно врезала ладонью Первому Драко в грудь. Тот даже не успел защититься. Второму Малфою сразу прилетело подзатыльник. — Вы оба идиоты! — прошипела она. Потом бросилась к матери. — Мам, нет! Это не то, что ты подумала! Совсем не то! Это было один раз. Давно. И больше никогда. Это не отношения. Просто глупость. Пожалуйста, не говори папе. Он и так еле пережил двоих. Миссис Грейнджер ещё несколько секунд смотрела на дочь огромными глазами, потом медленно выдохнула и прижала ладонь ко лбу. — Гермиона Джин Грейнджер, у меня из-за тебя седые волосы появятся раньше времени. — Я знаю. Прости. Они просто очень глупо пошутили. Она ещё раз злобно сверкнула глазами на обоих Драко. Те стояли с максимально невинными лицами, хотя Второй Малфой явно сдерживал усмешку. Миссис Грейнджер наклонилась, чтобы собрать осколки, всё ещё бормоча себе под нос: — Третий… Господи, да что же у вас там в этой школе происходит. Гермиона помогла матери убрать осколки и ещё раз тихо, но очень убедительно заверила, что никакого «третьего» в её жизни больше нет и не будет. В итоге миссис Грейнджер махнула рукой и ушла на кухню, бормоча, что ей нужно выпить чаю покрепче. Как только она скрылась, Гермиона резко развернулась к обоим Драко и отвесила каждому ещё по одному удару в плечо. — Это вам за длинные языки. Особенно тебе, — ткнула она пальцем во Второго Малфоя, который так и не смог до конца спрятать довольную ухмылку. — Мы просто констатировали факт, — невинно заметил Первый Драко. — Констатировали? Я вас обоих сейчас… Она не договорила. Они уже утащили её обратно в гостевую комнату, пока родители были заняты на кухне. Дверь тихо закрылась. Первый Драко прижал её спиной к стене, Второй Малфой сразу пристроился сбоку. Они целовали её по очереди — медленно, глубоко, с лёгкой усмешкой на губах, — а руки уже скользили под свитер. — Дуешься? — низко спросил Второй Малфой, целуя её под ухом. — Ещё как дуюсь, — пробормотала Гермиона, но голос уже звучал гораздо менее сердито. Первый Драко усмехнулся ей в губы и слегка прикусил нижнюю. — Тогда придётся нам просить прощения. Мы очень раскаиваемся. Они целовали и ласкали её до тех пор, пока Гермиона наконец не перестала дуться и не расслабилась между ними, тихо вздохнув. Обида растаяла так же быстро, как и появилась. *** Поздним вечером мистер Грейнджер вызвал обоих Драко в кабинет на первом этаже. Гермиона хотела пойти с ними, но отец только покачал головой: — Мне нужно поговорить с ними без тебя. Дверь кабинета закрылась. Мистер Грейнджер сел за старый деревянный стол, а оба Драко остались стоять. В комнате пахло бумагой, табаком и чем-то неуловимо домашним. — Сядьте, — коротко сказал он. Мистер Грейнджер молчал почти минуту, просто разглядывая их поверх сложенных рук. Потом заговорил ровно и без лишних эмоций: — Я выслушал дочь. И я вижу, что она действительно к вам привязана. Но я хочу услышать это от вас. Без красивых слов и без попыток произвести впечатление. Вы оба понимаете, на что идёте? На отношения втроём. На постоянное внимание, слухи, давление со стороны вашей семьи. И на то, что моя дочь из-за вас уже подвергалась угрозам. Первый Драко ответил спокойно: — Понимаем. Мы уже сделали выбор. И готовы делать его снова, если потребуется. Второй Малфой добавил: — Гермиона для нас не развлечение и не способ кого-то позлить. Мы любим её. И не собираемся позволять кому-либо причинять ей вред. Включая нашего отца. Мистер Грейнджер внимательно выслушал, потом медленно кивнул. — Хорошо. Тогда послушайте меня тоже. Если я когда-нибудь узнаю, что кто-то из вас причинил ей боль намеренно, использовал или бросил… я найду способ достать вас даже в вашем магическом мире. Мне не нужна палочка, чтобы защищать свою дочь. Это ясно? — Совершенно ясно, сэр, — почти хором ответили оба. Мистер Грейнджер ещё раз пристально посмотрел на них и наконец чуть смягчился. — Тогда идите. И постарайтесь в ближайшие дни не давать моей жене новых поводов ронять посуду. Уголок рта Первого Драко дрогнул. Второй Малфой тихо выдохнул, явно сдерживая усмешку. Они вышли из кабинета. Гермиона ждала в коридоре, нервно переплетая пальцы. — Ну? — сразу спросила она. — Твой отец очень убедительно пообещал нас убить, если мы тебя обидим, — спокойно сообщил Первый Драко. — И выглядел так, будто действительно сможет, — добавил Второй Малфой. Гермиона закрыла глаза и тихо застонала. *** Ужин прошёл гораздо спокойнее, чем все ожидали. Миссис Грейнджер накрыла стол в столовой: жаркое, овощи, домашний яблочный пирог. Оба Драко вели себя безупречно вежливо — передавали блюда, благодарили, поддерживали лёгкий разговор, когда к ним обращались. Гермиона сидела между ними и украдкой наблюдала, как родители постепенно перестают держаться так, будто на стульях разложены иголки. Мистер Грейнджер даже задал пару вопросов про Хогвартс. Первый Драко отвечал сдержанно и по делу. Второй иногда добавлял сухие, но вполне приличные комментарии. К концу ужина миссис Грейнджер уже почти улыбалась, когда предлагала добавку. Когда тарелки опустели, наступила небольшая неловкая пауза. Миссис Грейнджер кашлянула и осторожно произнесла: — Насчёт ночёвки… У нас только одна гостевая спальня. С одной кроватью. Мы, конечно, можем что-нибудь придумать… Гермиона уже открыла рот, но Первый Драко успел раньше. Он очень спокойно достал палочку и сказал участливо: — Если вы не возражаете, мы можем трансфигурировать кресло во вторую кровать. Это займёт меньше минуты и не повредит мебели. Утром вернём всё как было. Мистер и миссис Грейнджер синхронно уставились на палочку. — Трансфигурировать… — повторила миссис Грейнджер слегка ошеломлённо. — То есть… превратить? — Да, мэм, — вежливо подтвердил Второй Малфой. — Совершенно безопасно. Гермиона тихо добавила: — Они правда аккуратно. И утром всё восстановят. Родители переглянулись. Мистер Грейнджер наконец махнул рукой: — Действуйте. Только ничего не взорвите. Когда все поднялись наверх, Первый Драко коротко взмахнул палочкой и кресло мягко засветилось, вытянулось, изменило форму и через несколько секунд превратилось в аккуратную односпальную кровать. Миссис Грейнджер тихо ахнула. Мистер Грейнджер покачал головой с выражением человека, который уже ничего не понимает в этом мире, но решил это просто принять. — Ну… хотя бы удобно выглядит, — пробормотал он. Гермиона помогла перенести подушки и одеяла. В итоге в гостевой спальне оказались две кровати: обычная двуспальная и только что трансфигурированная. Оба Драко вежливо пожелали родителям спокойной ночи и те скрылись в своей комнате. Когда дверь закрылась, Гермиона села на край кровати и тихо рассмеялась, наконец позволяя себе расслабиться. — Они до сих пор в лёгком шоке от палочки. — Главное, что не выгнали, — заметил Первый Драко, уже стягивая мантию. Второй подошёл, наклонился и коротко поцеловал её в макушку. — Твой отец всё ещё нас побаивается, но уже меньше. Это прогресс. Гермиона кивнула и притянула обоих ближе. *** Дом погрузился в тишину после полуночи. Гермиона лежала на двуспальной кровати в своей спальне и слушала, как мерно тикают часы. Спать не хотелось. Мысли всё ещё крутились вокруг разговоров за день, лиц родителе и того, как близко они подошли к настоящему принятию. Она повернулась на бок и почти сразу услышала тихий, едва различимый щелчок замка. Дверь беззвучно открылась. Сначала в комнату скользнул Первый Драко, за ним — Второй. Оба были босиком, в простых тёмных футболках и штанах. Они двигались осторожно, почти бесшумно, будто годами учились не привлекать внимания. Гермиона приподнялась на локте, сердце уже колотилось быстрее. — Вы с ума сошли, — прошептала она, но в голосе не было настоящего упрёка. Первый Драко подошёл к кровати и опустился на край, наклоняясь близко. — Мы не могли уснуть, — едва слышно ответил он. — Зная, что ты здесь одна. Второй Малфой обошёл кровать с другой стороны и тоже сел. Его ладонь бережно легла Гермионе на талию поверх тонкой ночной рубашки — по телу сразу разлилось знакомое тепло. Они медленно целовали её по очереди. Сначала Первый Драко — глубоко, но очень тихо, почти беззвучно. Потом Второй перехватил её губы, целуя так же неторопливо и тщательно. Руки скользили под ткань рубашки, поднимая её выше, обнажая кожу. Гермиона тихо выдохнула, стараясь не издать ни единого лишнего звука. Они сняли с неё рубашку совершенно без спешки. Каждый поцелуй был долгим, каждый вдох — контролируемым. Один Драко опустился ниже, целуя грудь, живот, внутреннюю сторону бёдер, пока второй продолжал целовать её губы и шею, заглушая даже самые тихие стоны. Когда Первый Драко наконец прижался ртом между её ног, Гермиона выгнулась и вцепилась пальцами в плечо Второго Малфоя, дрожа от усилия оставаться беззвучной. Они не торопились. Первый Драко ласкал её языком медленно, глубоко, с бесконечным терпением, пока она не начала мелко дрожать всем телом. Второй в этот момент шептал ей прямо в губы совсем тихие, почти неразличимые слова — как сильно он её хочет, как хорошо она сжимается, как они оба сходили с ума в соседней комнате без неё. Когда оргазм накрыл её, Гермиона только резко выдохнула в поцелуй и впилась ногтями в его плечо, всё тело напряглось и затем медленно, волнами отпустило. Они поменялись. Теперь Второй оказался между её бёдер, а Первый Драко целовал её глубоко, держа за затылок. Движения языка были такими же неторопливыми и точными. Гермиона уже не пыталась сдерживаться — только кусала губы, что её целовали, когда волны становились слишком сильными. Когда они наконец вошли в неё — сначала один, потом второй, сменяя друг друга медленными, глубокими толчками, — комната наполнилась только тихим шорохом простыней и сбитым дыханием. Они двигались осторожно, почти благоговейно, будто любое слишком резкое движение могло разрушить эту хрупкую украденную ночь. Гермиона обнимала то одного, то другого, целовала мокрые от пота виски, шептала их имена беззвучно, одними губами. Они кончили тихо. Сначала Первый Драко — глубоко внутри, прижавшись лбом к её лбу. Потом Второй Малфой — так же глубоко, закусив кулак, чтобы не издать ни звука. Гермиона лежала между ними, полностью расслабленная, с медленно остывающей кожей и сердцем, которое всё ещё стучало слишком громко для такого тихого дома. Несколько минут они просто дышали вместе. Потом Первый Драко тихо произнёс: — Нам пора. Пока никто не проснулся. Они помогли ей надеть рубашку, поправили простыни, стёрли все следы своего пребывания здесь. Каждый поцеловал её напоследок — медленно, глубоко, с обещанием продолжения. Потом так же бесшумно, как пришли, исчезли за дверью. Гермиона осталась одна, всё ещё чувствуя их руки на своём теле. Через несколько минут она услышала, как в соседней комнате тихо скрипнули кровати. Она закрыла глаза и наконец уснула по-настоящему спокойно. *** Утро второго дня выдалось неожиданно тёплым. Гермиона спустилась вниз раньше обоих Драко и застала родителей на кухне. Мать жарила яйца, отец читал газету. Атмосфера была уже заметно спокойнее, чем вчера. — Они ещё спят? — спросила миссис Грейнджер, ставя перед дочерью тарелку. — Должны вот-вот спуститься. Через десять минут оба Драко появились в дверном проёме — свежие, аккуратно одетые, безупречно вежливые. Миссис Грейнджер даже улыбнулась, предлагая им завтрак. Разговор за столом шёл осторожно, но уже без прежней натянутости. Отец спросил, чем они планируют заниматься после Хогвартса. Первый Драко коротко рассказал про варианты в Министерстве, Второй добавил о возможной частной практике. Мистер Грейнджер слушал внимательно и даже несколько раз кивнул. После завтрака миссис Грейнджер решительно вручила Первому Малфою пылесос. — Раз уж вы такие волшебники, помогите мне с гостиной. Покажите, на что способна ваша палочка. Только ничего не испортьте. Малфой посмотрел на пылесос так, будто ему протянули живого и крайне подозрительного змея. Гермиона прикусила губу, чтобы не засмеяться. — Это магловское устройство для уборки, — осторожно пояснила она. — Всасывает пыль. Драко очень серьёзно кивнул, направил на пылесос палочку и тихо произнёс заклинание. Пылесос резко взвыл, взлетел на полметра и начал бешено крутиться в воздухе, собирая пыль с невероятной скоростью. Миссис Грейнджер вскрикнула. Первый Драко быстро взмахнул своей палочкой и вернул устройство на пол, уже выключенным. — Возможно, лучше обычным способом, — сухо заметил он. Миссис Грейнджер ещё несколько секунд смотрела на пылесос, потом неожиданно рассмеялась — коротко и немного истерично. — Ох, Гермиона… с тобой никогда не было скучно. А теперь, похоже, будет ещё интереснее. Позже, когда они сидели в саду, мистер Грейнджер заговорил о семье Малфоев уже более прямо. Оба Драко отвечали честно: да, семья старая и богатая; да, есть поместье; да, отец по-прежнему против этих отношений. Но они сами сделали свой выбор и не собираются его менять. Мистер Грейнджер долго молчал, глядя на свою дочь, потом просто кивнул — тяжело, но с принятием. Ближе к вечеру пришло время уезжать. Миссис Грейнджер обняла Гермиону особенно крепко и тихо сказала ей на ухо: — Они странные, но милые. И я вижу, как ты на них смотришь. И как они смотрят на тебя. Просто будь осторожна и приезжай чаще. Мистер Грейнджер пожал руку обоим Драко уже гораздо твёрже, чем вчера. — Берегите её. И себя. И чтобы больше никаких странных людей у нашего дома. — Не будет, сэр, — уверенно ответил Первый Драко. Когда камин вспыхнул зелёным, Гермиона обернулась на пороге и в последний раз посмотрела на родителей. Они стояли рядом — усталые, всё ещё слегка ошеломлённые, но уже не отстранённые. В их глазах было то самое тёплое беспокойство, которого ей так не хватало после возвращения воспоминаний. Эти два дня действительно что-то изменили. Она шагнула в пламя. Оба Драко последовали за ней.