Часть 1. Становление. Глава 15.

      Впереди портал. Из Ватернуса во Внешний мир отправляют обозы с солдатами, отпущенными на побывку домой. Среди них сидит Карвус, а рядом – сам Шао Кан. Бойцам приятно, что он вот так запросто с ними, но лишний раз они рты не открывают, всё-таки, персона слишком высокая. Эти люди успели в последний момент – портал не открывали по любому малому поводу. К этому делу готовились, нужна была сильная магия, особо выученные волшебники, и немало душ, чтобы прорвать ткань пространства. После войны, впрочем, душ в ловушках хватало. У вампиров они тоже были, и щедро бросались на нужды армии. Портал открывали каждый раз, когда собиралось достаточно добычи для отправки на родину, а уж люди прибивались по случаю. Теперь проход между мирами оставался открытым три дня. Два – на отправку грузов и один – на принятие, если из Внешнего мира прибыло продовольствие. Так как в третий день никаких посылок не поступило, решили отправить наскоро набранные обозы с теми, кто смог отпроситься в отпуск, а ещё – с увечными, которые больше не могли воевать даже после выздоровления. Обоз выехал из портала, и пассажиры начали взволнованно оглядываться, оказавшись почти дома. Вокруг было поле, большое поле спелых жёлтых злаков, окружённое лесом. К порталу была наезжена дорога из ближайшей деревни.       – Так и должно быть? – подал голос Карвус. – Как-то… Тихо.       – Оружие к бою, – коротко скомандовал Шао Кан, спрыгивая с повозки. Остальные – кто мог – последовали его примеру. Женщина с луком и стрелами встала в повозке во весь рост и осматривала окрестности в поисках возможных врагов.       Когда устраивают портал между мирами, то на вражеской территории его стараются открыть как можно ближе к месту сражения. Желательно сделать это внезапно, ночью, посреди столичного города, чтобы сразу пробиться в какой-нибудь местный дворец и разом обезглавить врага, убив правителя. Ответная же часть портала, в своём мире, должна быть на отшибе. Если вдруг враг прорвётся сквозь портал, то окажется за многие километры от любого крупного поселения, важных дорог и удобных мест для битвы. Лучше, если это будет голая равнина без естественных укрытий, чтобы прибывший был как на ладони. В такой ситуации и оказались раненные. В целом, выход на задворки цивилизации их не удивил, но то, что вокруг не было ни охраны, ни магов, следивших за состоянием портала, ни суеты с подвозом продовольствия к следующей пересылке, настораживало и пугало.       – Выходи! – наудачу крикнул Шао Кан. – Я тебя вижу. Он никого не видел, но уловка сработала. Неподалёку от обоза, окружив его полукругом, из моря спелых колосьев один за одним начали подниматься солдаты личной армии Онаги. Женщина-стрелок считала их, и врагов получалось втрое больше.       – Они же… Должны быть за нас, – проговорил кто-то за спиной Шао Кана, но тот не стал оборачиваться и отвечать.       – Они бессмертные! – испуганно крикнул кто-то, и тут уж Первый Советник молчать не мог.       – Поднять их может только Онага, – сказал он, злобно оглядывая раненных смертных. – А его здесь нет. Их туши ничем не отличаются от ваших! Страх перед Шао Каном и воинский опыт сдержали панику. Но враги приближались, и вблизи они ещё заметнее отличались от людей. Их кожа, серая, где-то синюшная, где-то гниющая была кожей трупа. Грубые швы с торчащими нитками покрывали их тела, у многих были потеряны пальцы или отсутствовали куски плоти. Они не злорадствовали, не издавали звуков – стояли, как истуканы, ожидая команды к бою, и их затянутые белёсой плёнкой глаза ничего не выражали.       От солдат Онаги отделился офицер и выступил вперёд. Его челюсть держалась на швах – должно быть, больше не прирастала к телу. Один глаз отсутствовал, пустая глазница была зашита крупными стежками.       – Мы оба знаем, что должно произойти, – плохо выговаривая слова, монотонно произнёс офицер. – Нас больше. Не сопротивляйся.       – Договоримся? – спросил Шао Кан, делая пару шагов к нему.       – Не… – начал было офицер, но закончить не смог. Шао Кан на ходу вынул копьё из воздуха и всадил ему под челюсть. Оружие прошло наискось и вышло из зашитой глазницы, разрывая гнилые нитки. Первый Советник рванул копьё на себя, выкручивая оружие, и голова офицера, также несколько раз пришитая, оторвалась от тела. Лёгкость, с которой главный разделал командира врагов, воодушевила раненных, и они ринулись в бой.       Поначалу живые превозмогали, но трупы не уставали, не испытывали страха, и прекращали сражаться, только если удавалось пронзить мозг или сердце. У женщины на обозе закончились стрелы, и ей пришлось спрыгнуть в гущу битвы с топором, где она не смогла продержаться долго. Силы людей стремительно таяли. Карвуса вперёд не пускали, так как он был ценной фигурой и наколдовывал огненные шары, сократив число врагов до числа людей. Но маг быстро уставал, и вскоре понял, что его душевных сил хватит только на один последний удар. Он, уворачиваясь от своих и чужих, прорывался к хозяину, который размахивал молотом, круша черепа солдат Онаги.       – Господин! – закричал Карвус. – Ты должен спастись! Беги!       – Некуда, – отрезал Шао Кан, отшвыривая сразу нескольких солдат. Он был прав – бежать по полю до леса можно только до первой стрелы, а усталого и ослабленного враги догонят и так.       – Открой портал!       – Не хватит сил.       – Зарежь кого-то живого! Возьми душу! Я дам время! – Карвус принялся готовить что-то, нечто большее, чем огненный шар.       – Уйди назад! – рявкнул ему Шао Кан. Перед Карвусом было много врагов, более того, все, кто увидел мага впереди основных сил, устремились к нему, чтобы убить, пусть даже ценой своей жизни. Без мага живые станут лёгкой добычей.       – Спасайся! – крикнул хозяину Карвус и встал, раскинув руки. Волна жара и невероятной силы пронеслась во все стороны, сметя с ног и своих, и чужих. Шао Кан упал, а когда поднял голову, увидел, что все его бойцы лежат. Те, кто оставался в живых, пытались подняться. Первый Советник, превозмогая боль, вскочил и поспешил, прихрамывая, к врагам – добить, чтобы не успели встать. Он смог продырявить копьём пять голов, но остальные неумолимо поднимались.       – Сражаться! – закричал на своих Шао Кан. – Сражаться, добьём их! Добьём!.. Живые из последних сил подняли оружие и снова рубились с врагами. Первый Советник уже не мог ворочать молот, обходился копьём. Он расправился с троими и метал оружие в остатки врагов поодаль, снова и снова доставая его из воздуха, тратя на это остатки магических сил. Солдат Онаги остались единицы, но всё же остались. И они наступали.             Настал последний момент: Шао Кан понял, что если метнёт копьё, то из воздуха его уже не достанет, и он стиснул оружие покрепче, чтобы не выпустить из рук. Оглянулся на своих и успел увидеть, как последний воин упал, рассечённый мечом. Первый Советник метнулся к свалившему человека врагу, сбил его плечом и растоптал его голову сапогами. Осмотрелся: к нему подбирались трое.       – Карвус, – позвал он, но никто не ответил. Шао Кан сглотнул – в горле стоял привкус крови. Он остался один, спиной к пустому обозу, среди трупов своих и чужих. В висках бился пульс – до боли, остатки яда в крови подтачивали силы. Полководец пытался восстановить дыхание и холодно рассчитывал удар, возможно, последний в своей жизни. Он размахнулся и метнул копьё, но попал не в голову, а в туловище; пронзённый враг упал на задницу, схватившись за древко. Оставшиеся двое бросились на безоружного врага, но Шао Кан успел вспрыгнуть на телегу и отбить сапогом в сторону летящий меч. Нога загудела от удара, но доспехи спасли плоть, а оружие удалось выбить из руки. Второй солдат побежал вокруг обоза, чтобы зайти со спины. Первый Советник прыгнул на первого – тот нагнулся подобрать какое-нибудь оружие, и Шао Кан свалил его с ног, прижав всем весом к земле. Выхватил из-за голенища кинжал и вонзил в голову, пробив кость. Полководец выдернул топор из руки погибшего бойца и метнул в последнего врага. Лезвие косо врубилось в лицо, рассекая подгнившие ткани, но до мозга не достало. Солдат Онаги молча, с топором в лице, полз под телегой в сторону Шао Кана. Тот обшаривал взглядом примятые колосья вокруг, искал оружие, и вдруг ему впилось под лопатку его же собственное копьё. Первый Советник не сдержал крика от боли и упал на колени, завалился на бок. Сидящему мертвецу он не пронзил сердце, и тот вытащил из себя копьё, чтобы вернуть хозяину. Шао Кан почувствовал, что жизнь уходит. Сколь ни был хорош его доспех, а колдовское копьё пробивало и более прочные преграды.       – Нет… Не сейчас… – упрямо прорычал Шао Кан. – Ещё нет! Солдат, пронзённый копьём, дотянулся до древка, которое теперь торчало из спины Шао Кана и потянул. Полководец завопил и перекатился на другой бок, стремясь уйти от источника боли. Копьё осталось в руках нежити, а из раны хлынула кровь. С каждой каплей силы Шао Кана убывали, кровотечение больше ничто не сдерживало. В глазах начало темнеть – Первый Советник помотал головой и пополз. Ему нужно было оружие, любое. Сидящий солдат Онаги вытянул в его сторону колдовское копьё, но ударить у него не было возможности, всё-таки удар насквозь почти убил его. Второй, с расколотым черепом, медленно тащился за врагом.       Шао Кан увидел стрелы. Они торчали в головах нежити, и полководец вытащил две. Примерно помня, куда прыгала воительница, он пополз туда, и на трупе женщины нашёл лук. Стрелять Первый Советник не очень любил, но умел, так как воины не шли за тем, кто хоть в чём-то из воинских умений был плох. Слишком лёгкий, слишком маленький лук, но в ближнем бою Шао Кан добудет только смерть. Он прицелился в сидящего и выстрелил – стрела влетела в лоб, и от удара солдат опрокинулся на спину. Надеясь, что он мёртв, Первый Советник отвёл от солдата взгляд и прицелился во второго. Стрелял криво, из полулежачего положения, и видел только, что стрела воткнулась. А потом сознание покинуло полководца.       …Из леса к площадке для порталов брела высокая старуха. Спину её согнули годы, но женщина противилась им. Видно было, что она привыкла работать всю жизнь, и не ждала, что отдохнёт хотя бы в старости. Сейчас она везла за собой низенькую широкую тележку. Это приспособление старуха использовала для всего: в неё собирала дрова, в ней возила вёдра с водой, песок, камни и глину, если требовалось подновить дом. Даже брёвна порой таскала, подтягивая чем-то вроде лебёдки. Тележка помогала заработать на жизнь. Старая женщина жила одиноко в лесу, и привозила в ближайшую деревню собранные ягоды, орехи, грибы и травы, а также незатейливую выпечку. Когда на краю поля устроили портал, старуха принялась возить свои товары туда. Солдаты и маги охотно брали её лесные гостинцы, солёные лепёшки и пирожки с начинками, а платили щедрее, чем селяне. Как только старуха видела, что портал открывается, она нагружала свою плоскую тележку и везла товары на продажу.       На этот раз, пока она преодолевала расстояние от леса до портала, он успел закрыться. Раньше старая жительница такого не наблюдала. Она стала торопиться – не получилось бы, что стаскала тележку зря. Однако ни суеты вокруг обозов продовольствия, ни десятков гружёных повозок не наблюдалось. Стояла одна телега, и никого вокруг. Старуха подъехала ближе и почуяла запах пожарища. В одном месте земля была выжжена дочерна, будто пламя из неизвестного источника прошло широким конусом, уничтожая всё на пути. Более того, в зоне поражения лежали обугленные тела. Торговка остановилась в замешательстве. Даже она, непривычная к подобным делам, поняла, что здесь была битва. В начале огненного конуса, испачканные сажей, лежали пурпурно-фиолетовые одежды. У рукавов лежали пепел и угли в форме растопыренных пальцев. «Маг», – поняла женщина. Она бросила верёвку и позвала:       – Эй!.. Есть кто живой? Ответом ей была тишина. Ни стона раненого, ни слабого голоса. Только ветер шумел колосьями. Старуха поняла, что она одна здесь, на этом поле, и ей стало страшно, холод прошёл по спине. Желая чем-то помочь, что-нибудь исправить, она принялась осматривать лица погибших, подносить запястье к их ртам, надеясь ощутить дыхание. Торговка быстро поняла, кто с кем сражался. Она ни разу до этого не видела солдат Онаги, и решила, что это какие-то чудища, напавшие на людей в знакомом ей обмундировании. Все эти мальчики и девочки, которым она привозила пирожки и ягодки из леса, теперь лежали мёртвые, со страшными ранами, с открытыми застывшими глазами. К шитым-перешитым чудищам старуха даже не подходила. Ей пришло в голову, что они вот-вот встанут, особенно если шуметь или задеть ненароком. Пытаясь перешагнуть очередного мертвеца, женщина, как назло, поскользнулась на крови, нога в сандалии съехала, и торговка угодила ребром стопы прямо в густую кровищу. «Хоть не вся туда упала», – подумала старуха и вдруг поняла, что кровь ещё тёплая. Даже горячая. Женщина встрепенулась, нашла лежащего на боку воина, из его спины текло. Красный плащ скрывал ранение. Торговка откинула его и, ахнув, принялась затыкать кровящую рану, прижимать её. Развязала на себе пояс и перетянула, как смогла, туго давящий на рану плащ, чтобы не дать остаткам жизни утечь в холодную землю.       Старуха заглянула в лицо лежащему. Он был бледен от кровопотери, на голове виднелись швы, поэтому торговка поначалу приняла его за одного из солдат Онаги. Богатый доспех и одежда выдавали в нём знатную персону. Женщина поднесла запястье к лицу раненного и ощутила слабое дыхание. «Но ведь это чудище», – подумала она, глядя на клыки в приоткрытом рту, на жутковатое лицо без ресниц и бровей, зашитую безволосую голову. Отодвинула пальцем веко – радужка была красной, нечеловеческой, но зрачок сузился, когда на него попал свет, и это решило дело. Торговка не смогла бы бросить живое существо на произвол судьбы. Она подтащила тележку поближе и принялась разматывать крюк на верёвке, с помощью которого притаскивала брёвна. Зацепила крюком за шиворот богатое одеяние и, встав на тележку коленями, принялась крутить ручку. Еле-еле, медленно, но ей удалось втащить на тележку раненого. Он поместился только наполовину, и старухе пришлось обмотать его той же верёвкой с крюком, чтобы он не съехал на землю по дороге. Торговка впряглась в тележку, поместив верёвку у себя на груди и, напрягая все силы, поволокла. «Надо только стронуть с места, – думала она. – Дальше само пойдёт».       …Место побоища посетил ещё один отряд солдат Онаги. Они сложили все трупы, уже начавшие разлагаться на солнце, на телегу и закрыли большим куском мешковины. Всё оружие побросали на брошенную повозку с вещами погибших людей, прицепили её к своей и увезли. Путь они держали к Храму Короля драконов. Сам Император наблюдал с уступа, как приближаются солдаты, и слетел к ним навстречу. За время в дороге трупы успели заметно разложиться, и повозка источала смрад. Онагу не смутил запах, он распростёр над мешковиной руки, и телегу окутало фиолетовое свечение. Тут же под мешковиной закопошились ожившие солдаты. Дракон сам сдёрнул ткань и кивнул стоявшим вокруг подчинённым. Те принялись помогать сослуживцам, тут же, у повозки, пришивая им конечности и коротко, безэмоционально споря, кто чью ногу взял и тому ли хочет приделать.       – Там был маг, – проговорил один из оживших. – Он убил большинство. Но и сам сгорел.       – Меня интересует не это, – оборвал его Император, и тогда ему с поклоном преподнесли колдовское копьё Шао Кана.       – Мне нужна его голова, и лучше – отдельно от тела, – дракон приходил в ярость. – К чему мне эта… Зубочистка! Император хотел бы обрушить на жалких рабов свой гнев, но эти не могли испытывать страх или вину. Это было всё равно что сердиться на вещь. Солдаты лишь восстанавливали разрушенные тела, как могли, и ждали нового приказа. Онага подавил злость и сосредоточился.       – Если вы не нашли его тела, то он точно жив. И он придёт мстить. Найдите его раньше, чем он оправится от ран. Обыщите ближайшие деревни, а ещё – его резиденцию. И принесите мне его голову! – приказал дракон и удалился в Храм.       Искать Шао Кана отправили тех, кто был его стараниями снят с должности, понижен в звании или посажен в тюрьму. Они не выделялись из толпы, одеты были как простые обыватели, и только свиток с приказом на обыск, подписанный Императором, открывал для них двери. В деревнях никого не нашли. Шао Кан был объявлен пропавшим без вести, по всему миру и его колониям ходил клич о поиске. Шансов было немного, но кто-нибудь сердобольный или жадный до награды может и сообщить, если где-нибудь видел попавшего в беду Первого Советника.       Ищейки Императора собрались у входа в резиденцию Шао Кана. На местную охрану драконий свиток действовал слабо, а в самой резиденции засели маги, которые в совместном усилии могли спалить целый город, не то что пару десятков захватчиков. Всё же их удалось убедить под видом беспокойства за самого Шао Кана – вы, дескать, не сами ли его и убили, а теперь пытаетесь это скрыть? Магам пришлось пропустить людей Онаги внутрь, но они успели подсуетиться и унесли все рукописи Шао Кана в укромные места. Можно было получить дополнительные деньги, если принести Императору результаты исследований Первого Советника, но ни единой бумажки, написанной его рукой, ищейкам забрать не удалось. В тайной лаборатории, куда их упорно не хотели пускать, сыщики увидели клетку с уродливыми тварями. Это были самец и самка с лысыми головами и с ужасными харями – огромные острые зубы, как у глубоководных рыб или саблезубых тигров заполняли вечно ощеренную пасть, никакие губы не смогли бы скрыть этот чудовищный оскал. Твари явно были разумны, они общались между собой набором звуков, которые была способна издавать такая пасть. Ищейки выпустили их в надежде перетянуть на свою сторону и вызнать что-нибудь о Шао Кане, но самец проявил себя. Он внезапно выпустил из предплечий лезвия и угрожающе зарычал. Едва люди отступили, он схватил самку за руку и увлёк за собой по лестнице – только их и видели. Маги пустили им в след несколько огненных шаров, но в цель не попал ни один.       – Это вот такие-то гадости выводит ваш драгоценный хозяин? – спросил один из сыщиков.       – Да, – ответил маг. – Но он бы их не выпустил. В них кровь демонов Преисподней. Надеюсь, кто-то из этих существ встретит вас на обратном пути.       – Что это за твари? – спросил другой человек Императора.       – Таркатане, – сказал волшебник и уточнил: – По крайней мере, они сами называют друг друга похожим набором звуков. Питаются мясом. Особенно любят человечину.       Обратный путь ищейки хотели бы проделать на летающей лодке, но никто в резиденции Шао Кана не пошёл им в этом навстречу. Потому пришлось идти пешком, шарахаясь от каждого куста. Однако, таркатане всё-таки не пришли поедать путников, и Императору было доставлено неприятное послание о том, что Первого Советника так и не удалось отыскать.