Часть 1. Становление. Глава 18

      Шао Кан избежал больше половины тех проблем, к которым он готовился с получением статуса Императора. Сторонников, готовых воевать за него, у Онаги не нашлось. Новые законы узурпатор умело чередовал – отменить налог на «всеобщее подношение драконам», но начать строительство тюрем рядом с опасными промыслами – заключённых он использовал как рабов на кобальтовых копях, производстве красителей, выделке кож, добыче ископаемых. Построить новые школы и обязать всех родителей отпускать туда детей – простолюдины недовольны, ведь это сразу же убыток в рабочих руках, но детей там накормят – и вот уже не так уж и хочется бунтовать, особенно зимой в неурожайный год. Врачи обязаны приходить к больным с ловушками для душ, чтобы сдать их потом Императору в случае смерти пацеинта, зато он построил больниц, куда можно прийти бесплатно, а не искать за тридевять земель лекаря, который ещё и подумает, поехать ли с бедняками в их глухую деревню даже не за монеты, а за скудные подношения продуктами. Инакомыслие каралось очень жестоко, неисполнение законов – тоже; угодить в тюрьму стало проще простого, а в тюрьме ожидала тяжкая работа или – ещё хуже – участь подопытного для учёных, но такое выпадало лишь за самые тяжкие провинности, и после этого обратно в общество вернуться было нельзя. В отличие от Онаги Шао Кан не отстранялся от смертных, но он вёл им счёт, как пастух считает овец в стаде. Смертные были для него таким же ресурсом, как золото или зерно, ведь каждый из них имел душу, и обязан отдать её господину после смерти. Многие считали это довольно выгодным: когда ещё там помирать, неизвестно, а жить сыто и безопасно стали уже сейчас. Иные, конечно, смотрели на дело иначе, но говорить об этом вслух боялись, и не без причин.       Несколько лет Старшие Жрецы не покидали Трёхглавый пик. Они наблюдали, не развалится ли правление нового Императора. Но Шао Кан уже очень давно, за многие годы до убийства Онаги, запустил свои руки во все государственные дела, так что смена власти не сломала стране хребет. Новый Император хотел закрыть вопрос со своими соучастниками в убийстве, но всё как-то было не до того. Однажды ему пришло послание из Храма Короля драконов, в котором жрецы поздравляли его с триумфом и желали всяческого процветания ему самому и его политике. Они напоминали о себе и о том, что им было обещано. В ответ Шао Кан написал столь же учтиво. Он пригласил их на званый обед в Монастыре Зла, извинившись за то, что Императорский дворец ещё не достроен, и приходится довольствоваться стеснёнными условиями. Вместе с письмом он отослал и роскошную летучую лодку, чтобы гости могли прибыть, как только будут готовы.       …За обедом рассуждали о строительстве. Несколько жрецов посещали новую столицу – крупный город, расположенный в зелёной полосе между пустынями с севера и океаном с юга. Шао Кан выбирал место, как обычно, не просто так: подойти к столице по воде было трудно из-за скалистого берега, и нужно было точно знать маршрут, чтобы не разбиться. С суши для прохода пригоден только узкий коридор с востока из оазисов по течению подземной реки, на истоке которой и строился Императорский дворец. С востока к столице подходил торговый путь. С севера лежала пустыня, которую ни одно войско не минует без потерь, с запада – пустоши, полные расплодившихся племён таркатан, которых – на свою беду – выпустили из секретных лабораторий Монастыря Зла. Шао Кан не стал уничтожать их – оставил как сторожевых собак и ещё один способ казни: объявить преступника изгоем и отправить в пустоши, где его неминуемо съедят. В таком-то месте и строился Императорский дворец, а точнее – крепость. Строили её долго и усердно, лучшие маги и инженеры положили жизни на создание мрачного шедевра. Огромные камни переносились по воздуху и складывались наподобие египетских пирамид, повторяя сложные планы архитекторов, продумавших полностью автономную крепость с собственной рекой, с лабиринтами коридоров, ловушками на случай вторжения, пыточными застенками и Ямами Плоти для того, чтобы возлюбленный солнцем Кан мог заниматься наукой, всего лишь спустившись на несколько этажей от своей спальни. Словом, это был не дворец, а крепость, город в городе, где жил и властвовал безраздельно Шао Кан со своими приближёнными. И если бы вдруг столицу захватили, заперевшись в крепости можно было пересидеть что угодно, кроме, разве что, конца времён. Император строго контролировал процесс строительства и даже казнил с десяток человек – не за ошибки, а за халатность и небрежение. Желающих работать над крепостью, впрочем, не убавилось – за успехи и достижения Император щедро вознаграждал, и риск стоил попытки.       Жрецы наперебой хвалили монументальное сооружение, которое, впрочем, хорошо сливалось с песками пустыни по цвету, а при песчаной буре и вовсе исчезало из видимости. Крепость была почти готова. Старики в тёмно-серых рясах обсуждали, сколько господину потребуется слуг, и даже намекали, что могли бы жить при новом хозяине точно так же, как и при прежнем. Шао Кан наблюдал за их неловкими попытками с благодушной улыбкой. Жрецы безнадёжно отстали от жизни, слишком привыкли обхаживать Онагу. Новый Император не станет набирать послушников. В крепости будут жить только те, кто предан ему беззаветно, а никак не подельники по убийству их же повелителя. Они предали старого хозяина, кто же помешает точно так же сговориться против нового? Некоторые из жрецов, те, что помудрее, понимали это. В том числе и Первый Жрец. Они не пытались вести беседу, мало ели деликатесы, от которых ломился стол. Шао Кан читал в их мыслях без всякой магии. Они думали: «Дай нам скорее обещанное, и отпусти». Император обратился с ласковыми словами именно к ним. Когда Шао Кану это требовалось, он умел быть приятным собеседником и радушным хозяином. Слуги принесли смену блюд, а ещё – особенный медный графин, инкрустированный поделочными самоцветами, не слишком ценными, но очень красивыми. Перед каждым гостем и перед хозяином поставили чашу такой же выделки, и Император сам встал и разлил напиток. От этого жеста все жрецы подобрались. Вот он – напиток жизни вечной. Они знали, что Шао Кан доработал зелье продления жизни, он сам создавал его и поил смертных, находящихся в фаворе. Оно, однако, дарило век, но не бессмертие. А это снадобье… Один из жрецов взял было кубок, но сосед по столу его одёрнул – пока не время. Нужно соблюсти этикет, продолжать застольную беседу, и вот когда кто-нибудь скажет тост… Жрецы провожали глазами хозяина, возвратившегося на своё место во главе стола.       – Я не стал бы Императором, если бы не вы, – признал Шао Кан и слегка поклонился, приложив руку к груди. – Я благодарен вам от всего сердца. Вы пошли на очень рискованный шаг, поддержав меня. Я очень ценю это.       – Я нисколько не жалею, Император, – проговорил Первый Жрец. – В тебе всегда было что-то особенное, я это сразу заметил, как только впервые увидел. А теперь, наблюдая за твоей внутренней политикой, я понял, что не ошибся в тебе. Не зря тебя так любит и превозносит всяческая чернь. Странно и глупо советовать тебе, многомудрому Шао Кану, однако… Если тебе когда-нибудь понадобится совет старого, повидавшего жизнь внешнемирца – я твой нижайший слуга. Смолоду легко напороть горячки, ты правишь умело, однако нельзя забывать, что уступки народу шатают трон.       – Пусть так, но недоверие подданных к Императору шатает трон ещё сильнее, а оказанное доверие нужно оправдывать. Я берегу своих смертных, защищаю свой мир. Делать это сподручнее, когда мир и его обитатели у меня вот здесь, – Шао Кан сжал кулак, и добродушное выражение его лица на пару мгновений сменилось жёстким и злым. – Однако я стараюсь не душить своей заботой. Отсюда и моя внутренняя политика. Да, я – узурпатор, и делаю, что захочу. Но хочу я лишь силы и процветания Внешнего Мира. А ещё – безопасности. И вы, жрецы, с безопасностью мне поможете. Всё же я один везде успеть не могу.       – Конечно, поможем! – Первый Жрец просиял улыбкой. – И помогать, насколько я понимаю, будем очень долго…       – Очень долго, – Шао Кан с улыбкой кивнул. – Я бы даже сказал – вечно.       – Этого мы и хотим, – удовлетворённо кивнул старик, и все прочие жрецы переглядывались в предвкушении. – Вечно служить тебе, Император Шао Кан!       – Тогда, – Шао Кан поднял свой кубок и торжественно произнёс: – За жизнь вечную! Жрецы кинулись торопливо пить. Шао Кан наблюдал за ними, не выпуская на лицо никаких эмоций, кроме благодушия, которое он сохранял весь обед. Свой напиток он медленно поставил на стол, так и не пригубив. Первый Жрец застыл с опущенной головой, едва не намочив нос в собственном кубке. Другой старик беспомощно съехал с кресла на каменный пол, глаза его закатились. Прочие, что были моложе, ошарашенно смотрели, как один за другим жрецы не то засыпают, не то… Умирают? Крикнуть не успел ни один. Они роняли головы на стол, прямо в тарелки. Чья-то вилка упала и зазвенела по полу, но выученные слуги в этот раз не кинулись поднимать.       – Ваш Император, – холодно проговорил Шао Кан. – Делает очень крепкое вино. Не каждая голова выдержит. Он внимательно осмотрел гостей. Встал, небрежно попинал некоторых ногами, проверяя, очнутся или нет. Хлопнул в ладони, и перед ним сиюминутно встали трое слуг.       – В подвал их, – приказал Шао Кан. Сам он, откинув за спину красный плащ, зашагал к себе в покои – переодеться в рабочий костюм, который не жаль было бы запачкать.       В лаборатории в подвале господина Шао Кана уже ждали маги. Пурпурно-фиолетовые одеяния сменили простые холщовые робы. Император спустился к ним в похожей, повязал кожаный фартук, надел перчатки. Маги повторяли за ним без слов. На полу перед каждым из них лежал обнажённый жрец.       – Я обещал им вечную жизнь, – громко проговорил Шао Кан, вызвав у учеников весёлые смешки.       – Но я не обманул, – Император тоже усмехнулся. – Ну, или не совсем. Их души внутри, внутри они и останутся. Первый ритуал – запереть душу в бренной оболочке. Она обеспечит трупу возможность ходить и делать всё то, что он когда-то умел при жизни. Но у него не будет свободы воли. Говорить я им тоже не дам – жрецы могут сказать нечто вроде проклятия, а нам это не требуется. Мои ходячие трупы будут гораздо лучше, чем были у Онаги. Хотя бы потому, что мы их сами хорошо забальзамируем, заколдуем, и они прослужат так долго, как мне будет угодно, и не сгниют после первого дождя. Шао Кан встал на колени рядом с Первым Жрецом и занёс над ним изогнутый, острый как бритва, магический кинжал.       – Умертвить жертву нужно в момент произнесения последнего слова заклинания заключения, – проговорил он и начал читать нараспев.       Маги напряжённо смотрели. Они знали весь процесс полностью, но никогда не проводили сами. Господин доверил им такое ответственное дело – разве можно подвести? Шао Кан перерезал Первому Жрецу горло, и душа не вылетела.       – Запирающий знак, – Император вырезал на лбу тела сложный символ. – Это самая трудная часть. Воля некроманта должна быть сильнее воли жертвы. Дальше – лишь аккуратность и ровные стежки. Приступайте. Жрецы начали по очереди, также внимательно следя друг за другом, готовые тотчас позвать наставника, если что-то пойдёт не так. Шао Кан же подвесил тело Первого Жреца за ноги, чтобы кровь побыстрее вытекла и убежала в специальный сток на полу. Он готовил инструменты для заполнения полостей тела специальными жидкостями и смолами, пропитанные солями ткани для обёртывания и крепкие толстые нитки, чтобы зашить рот, глаза и рану на горле.