Глава 3. Привычка.

Вальтер смотрел в потолок, почти не моргая. Было стыдно нарушать обещание, данное самому себе, но, к сожалению, иногда у жизни бывают другие планы. Сильное отвращение уже притупилось, однако чувство вины продолжало тихо грызть изнутри, царапая стены совести. Голод наконец отступил. Исчезли головокружение, неприятные спазмы и сковывающая тошнота. Он понимал, что больше не стоит питать надежд. К нему не придут с едой. Две недели — более чем достаточный срок, чтобы истощить организм до плачевного состояния. И чтобы всё обдумать. Отец вряд ли пошёл бы на такое просто ради наказания. А если бы и пошёл, то регулярно проверял бы сына, желая застать момент его мучительной смерти. — Значит, виноваты слуги... — прошипел юноша, поднимаясь. — Издевательства вышли на новый уровень? Или это был план мести моему горе-папаше? — рассуждал он, перебирая в голове возможных виновников. — Если второе, то нужно выяснить, кто отвечал за моё пропитание в этот период. Скорее всего, этот человек — очередной шпион. Если же первое... — взгляд парня стал острым, словно нож, которым он недавно резал чужую плоть. — ...то ответ очевиден. В голове сразу возник образ его приближённого слуги, который не стеснялся в выражениях в его адрес и даже иногда позволял себе применять физическое насилие. Кто-кто, а этот человек действительно мог пойти на такое. Филиппа ему назначил сам Фридеманн, и тот уже год "служил" Вальтеру. Хотя, судя по поведению слуги, ещё можно поспорить, кто кому служит. — Если это действительно вина Филиппа, то возможны сразу оба варианта. — злость вспыхнула где-то глубоко внутри, медленно, но верно поглощая разум. — Это наверняка он. У папаши кишка тонка поступить так, пока моё тело ещё не до конца сформировалось. Ладони дрогнули, а затем сжались в кулаки настолько сильно, что на коже остались глубокие следы от ногтей. В глазах появились опасные искры, а в душе поселилась холодная, непривычная ему жажда мести. Отомстить Филиппу и другим слугам за годы издевательств и унижений. Отомстить Карлу за предательство. Родителям — за скотское отношение. Гнев вскипел так сильно, что голова пошла кругом. Шестерёнки в сознании закрутились, придумывая самые изощрённые способы расплаты. Но внезапно возникла мысль: «Если узнают — меня убьют.», мгновенно остудив пыл. — «Так... Спокойно... Без резких движений.» — мысленно бурчал Вальтер, постепенно приходя в себя. Нельзя было действовать сразу и жёстко. Это могло не только плохо для него закончиться, но и попросту не сработать. Нужно придумать что-то пострашнее. И потише в исполнении. Но пока в голову ничего не приходило. Это раздражало. Парень снова лёг на постель, тихо вздыхая. Пауки бегали по камням, залезая в трещины, прячась от света лампы и возможной опасности. Иногда они надолго замирали, будто их вовсе не существовало. А потом внезапно бросались на неосторожное насекомое, запутавшееся в паутине. — Пауки... Он снова посмотрел на потолок. Они не сильнее человека. Не быстрее. Не умнее. Они просто сидят тихо. Ждут. А потом кусают, впрыскивая под кожу свой яд. — Значит, и мне нужно так же. План начал быстро выстраиваться в голове. Пока ещё неполный, сырой, но его уже можно было воплощать, когда закончится заточение. Сейчас делать что-либо бессмысленно. Нужно думать о собственном выживании и восстановлении, а не о побеге. Главный вход постоянно охраняется, да и отец там появляется слишком часто. Боковой путь тоже не подходит — охраны не меньше, а коридоры ещё запутаннее. — Всё, что осталось — это ждать... ***

<Неделю спустя>

Руки уже не тряслись. Дефектные больше не кричали и не пытались наброситься. Наоборот — жались по углам и молчали, лишь бы их не заметили. Не только потому, что Вальтер приходил к ним с ножом уже не в первый раз. Потому что они и сами были истощены. О них все забыли, не приносили еду, из-за чего многие уже замертво упали от голода. Эти оголодавшие трупы каждый раз напоминали юноше, почему он продолжает браться за нож и пачкать руки кровью. Глядя на них, Вальтер понимал: если остановится — очень скоро окажется среди них. Он привычным движением разрезал плоть, вдыхая уже надоевший запах сырого мяса. Парень шумно выдохнул, вырезая очередной кусок, но неожиданный стук каблуков прервал ещё не успевшую начаться трапезу. Вальтер замер, услышав незнакомые голоса, затем юркнул под дверь и сжался в комок, чтобы его не заметили через маленькое окошко. Даже желудок от напряжения перестал урчать. — Почему ты не можешь просто выйти на улицу? — спросил один. — Нельзя ж с поста сваливать. — буркнул второй, следом послышался щелчок зажигалки. — А курить хочется. Мужчина затянулся, встав прямо возле двери, за которой сидел юноша. Табачный дым медленно заползал в комнату и тут же поднимался вверх. Запах был горьким, терпким, слегка травянистым — почти как у крови чёрных отступников. Немного попахивало гарью, но всё же сходство было слишком сильным. — Давай хотя бы зайдём в комнату, пока нас здесь не заметили. Там вроде вентиляция должна быть. — сказал первый и тоже затянулся. Сердце парня тут же ухнуло куда-то вниз. Взгляд заметался по комнате в поисках укрытия. Паника начала нарастать, когда за дверью послышался звон ключей. Он метнулся в угол, спрятавшись между заключёнными и затаившись. — Откуда ты знаешь? — спросил второй. — Мой знакомый работает санитаром, развозит дефектных по таким камерам. — объяснил мужчина, перебирая ключи. — Говорил, что дефектные очень воняют, поэтому в каждой такой комнате стоит вентиляция, чтобы запах не выходил за её пределы. Солдат сунул ключ в замочную скважину и удивлённо нахмурился, когда тот не провернулся. — Опа... А тут открыто. Вальтер сжался, стараясь не дышать, когда дверь заскрипела, а стук каблуков стал совсем близко. — Наверное, закрыть забыли. — предположил второй и остановился недалеко от юноши, прямо под вентиляцией, возвращая зажигалку в карман. — Это забытое всеми место, вполне могли и запамятовать. Парень уже не слушал их. Его взгляд был прикован к карману, где спряталась зажигалка. Эта маленькая вещица была крайне полезна. Он понимал, насколько сейчас она может ему пригодиться, но страх быть замеченным не позволял даже шелохнуться. Всё же решившись, Вальтер медленно, не спеша потянулся рукой к карману жилета, пока солдаты разговаривали. Он почти дотянулся, но мужчина вдруг сделал шаг назад, едва не наступив на юношу. Рука дрогнула, дёрнув ткань сильнее, чем нужно. — «Блять...» Мужчины замерли, заметив парня. Они ещё не поняли происходящее, думая, что это кто-то из дефектных. — Какого?.. — солдат не успел даже договорить, как на него кто-то вскочил, а в шею тут же вонзилось лезвие по самую рукоять. Он застыл на долю секунды. Глаза расширились, губы беззвучно дрогнули, будто мужчина хотел что-то сказать, но вместо слов из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Тело тяжело рухнуло на пол вместе с парнишкой на его спине. Дыхание участилось. Колени дрожали. В голове билась одна-единственная мысль: «Меня убьют!» Второй мужчина смотрел на происходящее с нескрываемым шоком и даже страхом. Он никак не мог ожидать, что здесь может кто-то быть. — Какого хрена!? — выкрикнул солдат, пытаясь дрожащей рукой вытащить из кобуры пистолет. — Ты кто!? В глазах всё плыло. Когда блеснул металл пистолета, по спине будто пробежал ледяной разряд. Вальтер даже не заметил, как схватил первый попавшийся кусок кирпича и со всей силы ударил им по руке мужчины. Тот вскрикнул, пальцы разжались, и оружие, громко звякнув, отлетело к стене. — Сука! Крикнув что-то отборным матом, солдат с силой пнул юношу в живот и рванул к выходу, напрочь забыв о пистолете. Боль прошила тело, выбивая воздух из лёгких, но уже в следующую секунду её заглушила паника. «Он расскажет...» «Меня убьют...» «Нельзя...» Мысли смешались в один сплошной гул. Вальтер не глядя схватил дрожащими руками что-то тяжёлое, металлическое, звенящее. Юноша вскочил и бросился следом. Первый удар пришёлся мужчине между лопаток. Тот вскрикнул и рухнул на колени. Не успел он даже обернуться, как последовал второй. Раздался глухой хруст. Ржавая цепь с приваренным к ней сломанным металлическим ошейником с силой врезалась в голову. Кровь брызнула во все стороны, быстро растекаясь по каменному полу. Солдат дёрнулся. Вальтер ударил ещё раз. И ещё раз. Ещё... Лишь когда тело перестало подавать хоть какие-то признаки жизни, он наконец остановился. Только теперь взгляд сфокусировался на собственных руках, на цепи, на раздавленной голове. Руки тряслись так сильно, что удерживать оружие становилось трудно, а сердце билось громче собственных мыслей. — Что там за шум!? — крикнул новый голос, приближаясь. Вальтер вздрогнул, приходя в себя. Он быстро оттащил труп солдата от двери и закрыл её, затем начал пинать дефектных. Те задёргались, завизжали, звеня цепями. Шаги приближались. От страха начало тошнить, тело колотило. — Твою мать... Блядские дефектные... — ругался неизвестный. Он с силой ударил по двери. — Харе орать, ёбнутые! С громким ворчанием мужчина начал удаляться. Визги в комнате оглушали, дыхание сбилось, слёзы сами собой начали капать на пол. Опасность миновала. В голове не осталось ничего, кроме ругательств и паники. Прошло довольно много времени, прежде чем юноша наконец смог успокоиться. Желудок вновь заурчал, стоило стрессу отступить. Он шмыгнул носом, отдышавшись. Ладони всё ещё подрагивали, тело и раненая рука болели после удара, а запах чёрной крови вновь заполнил лёгкие. Холод полученной зажигалки обжигал, но стоило колёсику щёлкнуть, а крохотному языку пламени вспыхнуть, как пришло осознание — ясное, уверенное: всё было не зря. У него появился источник огня и оружие. Вальтер решил сначала поесть, прежде чем обыскивать солдат. Руки были в крови — влажные, липкие. Нож выскальзывал из них, из-за чего юноша несколько раз едва не порезался. Он осторожно вскрыл тело мужчины, чья голова недавно была превращена в кровавое месиво, и отрезал кусочек у ребра. Парень поднёс плоть ко рту, но замер. — «У меня ведь есть зажигалка...» Вальтер наколол кусок на нож. Колёсико щёлкнуло, пламя обняло мясо. Через какое-то время послышалось тихое шкварчание, начала появляться корочка, а аромат наконец проявился и усиливался с каждой минутой. Желудок заурчал сильнее. Дыхание на мгновение сбилось. Наконец, не выдержав этой пытки, кусочек едва поджаренной плоти отправился в рот. Сок тут же растёкся по языку, а привкус чёрной крови стал словно странной специей. Это было гораздо вкуснее сырого мяса дефектного. Захотелось больше... Взгляд медленно опустился на тело. Но поджаривать каждый кусочек зажигалкой было долго и неэкономно. Нужно было раздобыть более сильное и долговечное пламя. Взгляд упал на солдатскую форму, и в голове вспышкой появилось слово: "вентиляция". Конечно, был риск, что пламя такой силы заметят, но ему больше не хотелось грызть сырую плоть. Юноша разрубил чужой жилет и рубашку, набросал ошмётки ткани в угол — поближе к вентиляции. Зажигалка снова щёлкнула, и он принялся разжигать "костёр". Поняв, что такого количества будет мало, он стянул одежду и со второго солдата, бегло разрывая её ножом на лоскутки. Спустя несколько секунд костёр уже мог спокойно гореть. Парень кинул прямо в огонь несколько кусков мяса, срезанных с груди и плеч мужчин, и принялся ждать. От голода трясло, голова совсем не хотела работать. Голодные дефектные вновь начали орать, требуя еды, но он их словно не слышал. Всё внимание было приковано к приятному аромату и тихому шкварчанию. Пламя горело от силы минут пять, прежде чем полностью затухло, оставив после себя лишь пепел и гарь, но и этого времени хватило, чтобы плоть обрела аппетитную корочку. Недолго думая, Вальтер наколол на лезвие один из кусочков, слегка подул на него, дабы чуть остудить и сдуть частички пепла, а затем отправил в рот. Язык тут же обожгло — мясо всё ещё было слишком горячим. Остатки золы придали слабую горечь. Внутри оно осталось немного сыроватым, но всё равно оказалось настолько вкусным, что юноша не смог остановиться, несмотря на жгучую боль. Тепло с каждым съеденным кусочком всё быстрее разливалось по телу, вытесняя холод и слабость. Казалось, будто он только что восстал из мёртвых. Парень с разочарованием заметил, что уже почти всё съел. Остался лишь небольшой кусочек, который незамедлительно отправился в желудок. Вальтер сыто выдохнул, откинувшись назад, и лёг спиной на холодный пол. По комнате витал запах гари, чёрной крови и жареного мяса, пробуждая нечто тёплое и приятное где-то глубоко внутри. Он взглянул на трупы под боком, и взгляд сразу зацепился за пачку сигарет одного из солдат, одиноко лежавшую на холодном полу. Юноша полностью развернулся к ней, взял в руки и принялся рассматривать. Ранее он лишь слышал о курении, но лично даже самих сигарет никогда не видел, поэтому любопытства они вызывали немало. Парень провёл по коробочке пальцем. Кровь впиталась в картон, название уже было не радобрать. Поднявшись, он достал одну, с интересом крутя её между пальцами, разглядывая и нюхая. Она пахла бумагой, сухой травой и чем-то фруктовым. Проскакивала приятная кислинка и будто шоколадная нотка. Совсем не тот запах, что ощущался от дыма. — Нет, ну зачем-то же они это делают... — задумчиво сказал Вальтер, вновь покрутил сигарету и мягко уложил её между пальцев, имитируя действия недавно убитого мужчины. — Запах даже приятный... Чем-то их кровь напоминает. Взгляд зацепился за фильтр на одном из концов, обёрнутый бумагой другого цвета. Предположив, что именно этой стороной нужно касаться губами, он вновь принюхался, пытаясь понять, почему людям настолько не нравится их "вонь". Всё же, не сдержав любопытства, юноша поджёг сигарету. Послышалось тихое, приятное уху шипение. Кончик начал медленно тлеть, до обоняния дошёл запах горелого. Какое-то время Вальтер просто наблюдал за тем, как тонкая полоска пепла становится всё длиннее, пока её первые ошмётки не упали на пол. Лишь после этого парень рискнул сделать первую затяжку. Рот моментально заполнился терпким, горьким вкусом, лёгкие обожгло, и он тут же залился сильным кашлем, да таким, что на глаза навернулись слёзы. — Какого хрена?.. — прокашлявшись, спросил Вальтер, с непониманием уставившись на сигарету. — Запах обманул... — разочарованно буркнул он. — Зачем тогда люди добровольно травят себя этим? Интерес поутих, ему на смену пришло негодование. Возникали самые разные мысли, в лёгких и горле всё ещё оставался ощутимый дискомфорт, но это его не остановило. Желание понять, почему люди так этим увлекаются, оказалось сильнее. Ему казалось, что он просто пока не понял их прикола. С каждой затяжкой всё сильнее дёрло горло, захотелось пить, но вскоре кашель прошёл. Вместо него в голове поселилось странное спокойствие и непривычная ясность. Мысли, ещё недавно метавшиеся в разные стороны, вдруг начали складываться в ровную цепочку. — Вот в чём дело... — тихо пробормотал он. — Оно успокаивает... Он сделал ещё одну затяжку, словно проверяя собственную догадку. Эффект действительно никуда не исчез. Лишь ближе к концу вкус стал настолько отвратительным, что юноша тут же затушил окурок о камни и откинул его в сторону. Руки зашарили по карманам чужой формы, вернее того, что от неё осталось. Рации, которые мужчины отключили, прежде чем идти курить, два Глока, связка ключей, ещё одна зажигалка и пачка сигарет. Из всего перечисленного ему сейчас понадобятся разве что ключи. — Это может позже пригодиться. Он смастерил из оставшегося рукава рубашки солдата что-то наподобие мешочка, куда и сложил всё нажитое, предварительно сломав антенны раций, мало ли что. Связка ключей спряталась в его кармане, как и одна из зажигалок. Юноша кинул мешочек в угол и прикрыл его одним из трупов, переживая за сохранность своего клада. *** Голод больше его не беспокоил. Вес постепенно приходил в норму, а вечно ледяные конечности медленно, но верно возвращали привычное тепло. Вальтер вновь смог вернуться к книге, но сейчас она казалась ему не настолько красочной и интересной. Юноша всё чаще стал замечать недочёты, начал воспринимать некоторых персонажей более негативно, хотя те и были друзьями главной героини. Сама героиня, которую он раньше считал яркой и светлой девушкой, с каждой страницей всё больше и больше напоминала инфантильную дуру. Это разочаровывало. Казалось, будто само произведение становилось всё хуже, или просто сам парень начал воспринимать её по другому. Он отложил книгу на край постели. Та начала медленно с неё сползать, но Вальтер не обращал никакого внимания. Книга со стуком упала на пол. Скука накрыла с такой силой, что лень было даже дышать. Юноша не знал, сколько ещё часов, дней, а может, недель он должен провести в этой комнате. — «Нужно найти ещё одну камеру с дефектными...» — погрузился в свои мысли парень. — «Те уже почти закончились.» В том помещении оставались лишь трупы, буквально парочку ещё подавало признаки жизни. Остальные либо были пущены на обед, либо начали гнить после голодной смерти. Вонь в той комнате и так была не самой приятной, но сейчас запах стал совсем невыносимым. Появились личинки, мухи, мошки, гнойные язвы на телах. Вид был настолько отвратительным, что даже к двери приближаться не хотелось. Вальтер всё думал, что ему делать. Уже даже задумался использовать связку ключей, которую он спрятал за кирпичом в стене. Но вдруг из коридора послышались шаги нескольких людей. Стук каблуков одного из них звучал в слишком знакомом темпе, от которого он всегда вздрагивал, только в этот раз — от неожиданности. Юноша вскочил с кровати и быстро спрятал книгу в щель под тумбой, затем залез обратно, изображая нечеловеческую усталость и скуку. Шаги приближались, спустя несколько секунд они затихли прямо перед дверью, послышался звон ключей. Сердце бешено колотилось, он сглотнул. Дверь наконец-то отворилась, и в комнату вошёл Фридеманн с лицом победителя. — Ну что, "отдохнул", сынок? Тон отца был совершенно обычным, словно он и ожидал увидеть именно такое состояние сына, что лишь подтвердило его догадку — Фридеманн тут ни при чём. Зато у стоящего за ним Филиппа лицо исказилось в таком шоке, что казалось, будто у него вот-вот остановится сердце. — «Так и знал!» — Кто не работает, тот не ест, Вальтер. — вновь сказал Фридеманн, не замечая реакции слуги. — Я понял, папа. — с выдохом сказал парень, едва сдержавшись, чтобы не начать дерзить. — Больше такого не повторится. Фридеманн удовлетворённо кивнул, ведь они оба понимали, за что Вальтер получил столь жестокое наказание. Главнокомандующий понадеялся, что его сын станет послушным, с такой же наивностью доверяя Карлу. Как же он скоро разочаруется. Юноша ничего не рассказал отцу, понимая, что тот не видит проблемы и ничего не знает. Зато он всё видел. Видел выражение лица Филиппа, его мгновенное осознание того, что план пошёл крахом, и непонимание, каким чудом парень всё ещё не превратился в костлявый труп. Его вид буквально кричал: «Почему ты жив!?» За этим было даже весело наблюдать. Как минимум потому, что Вальтер оказался абсолютно прав. *** Наконец-то Вальтер оказался в своей комнате. В ней совершенно ничего не изменилось, кроме сверкающей чистоты в каждом углу. Очередное доказательство того, что Фридеманн не планировал доводить сына до голодной смерти. Юноша начал вести себя ещё более учтиво, чем раньше. Теперь он будет действовать гораздо осторожнее. После предательства парень вычеркнул Карла из своего списка доверенных личностей. Теперь там остался лишь один человек — он сам. Но нельзя было показывать это сразу же, иначе могли что-то заподозрить и установить ещё более жёсткую слежку, чего ему бы совершенно не хотелось. Пришлось врать Карлу, чего он никогда раньше не делал. Было больно смотреть в эти серые глаза, которым всего три месяца назад он безмерно доверял. Продолжать смотреть с той же добротой и наивностью, чтобы нагло солгать. Вальтера почти сразу же отправили на очередную операцию, даже толком не покормив, словно забыв о том, что он три месяца голодал. Было тяжело смотреть, как его учитель разрезает очередной труп, сливает кровь, выковыривает сердце. Юноша смотрел на это голодными глазами, едва не захлёбываясь слюной. Желудок был пуст, бил тревогу, требуя еды, к которой уже привык. Взгляд не косился на недоеденный перекус Карла — он был сконцентрирован на мясистых руках трупа, на ещё тёплой груди, на сердце, которое осторожно сложили в банку с формалином. Это была пытка. Аж глаза заслезились от такой досады... — Чё ревёшь? — неожиданно спросил Карл, когда обратился к парню за пинцетом, а тот не отреагировал. Вальтер вздрогнул, подняв взгляд на учителя. В груди застыла паника, нужно было срочно что-то придумать... Юноша резко обнял Карла, уткнувшись в его грудь, и выдохнул. — Просто соскучился... Так рад тебя видеть... — снова ложь, в его голове лишь взволнованное: «Хоть бы сработало!». Карл обнял парня в ответ, и тот замер, поняв, что всё же прокатило. Мужчина гладил ученика по спине, но делал это словно на автомате, без чувств. Как делал это всегда. Просто Вальтер заметил это только сейчас, когда всё понял. — Прости, что не приходил к тебе. — начал Карл. — Тут такой кошмар был. Подорвали какую-то базу, и к нам вагонами трупы завозили. — снова ложь. Будь это правдой, юношу выпустили бы досрочно. Он был уверен, что на деле у его учителя не было работы, ведь Карл работает только с самыми важными особами и только вместе со своим ассистентом и учеником Вальтером. По-другому никогда не было и сейчас не будет. По комнате словно завитал терпкий, горький запах, проступила лёгкая сладость, от которой лишь сильнее заурчало в животе. С каждым лживым словом учителя этот запах будто усиливался. — «Ложь так странно пахнет...» Раньше он не замечал этого, да и не похоже, чтобы Карл отреагировал на столь резкое появление аромата. Парень отстранился, быстро протёр лицо и продолжил ассистировать учителю, до крови прикусив губу в попытках притупить голод. Но, казалось, будто он сделал только хуже. *** Вальтера наконец-то покормили. Он сидел вместе с Карлом в операционной и больше не брезговал есть там, где только что они переработали очередное пушечное мясо. На столе стояли две тарелки с уткой, рядом с каждой был гарнир из риса и какой-то овощной салат. Юноша с трепетом наколол кусочек птицы на вилку, медленно положил его в рот, начал жевать и тут же замер. — «Почему так пресно?..» Такое впечатление, будто в блюдо забыли положить приправы. Но Карла, судя по всему, ничего не смутило, значит, дело было не в мясе. Он съел ещё кусочек. Нет, не показалось. — «Наверное, я просто отвык от нормальной еды...» Вальтер продолжил есть, но с каждым укусом утка казалась ему всё менее и менее вкусной. Человеческое мясо, даже когда сырое, имело совсем другой, яркий вкус, а благодаря чёрной крови — приятную горчинку и пряность. Особенно ярко это раскрывалось на огне. А вкус птицы был совсем иным. Привычным, но словно сделанным по другому рецепту. Он добавлял всё больше приправ, в надежде получить ту же насыщенность, но будто ничего не менялось, сколько бы соли и перца он ни добавлял. — Не вкусно? — вдруг спросил Карл, заметив растерянность ученика. — Вкусно... — соврал юноша. — Похоже, отвык от мяса. Непривычно немного... Мужчина кивнул и продолжил спокойно есть, не замечая, каким взглядом парень косится на сердце в банке. *** Вернувшись в комнату, Вальтер обессиленно упал на кровать. За ширмой спала его матушка. Он не боялся её разбудить, знал, как нужно двигаться, чтобы не потревожить чуткий сон Виктории. Тишину прерывали лишь тихое посапывание и гул батареи, которая всегда работала на износ, но даже так в комнате было прохладно. Юноша медленно поднялся, подошёл к радиатору и присел рядом, желая согреться. Раньше ему не было настолько холодно. Конечности были ледяными, словно у трупа, тело слабо колотило. — «Наверное, это из-за истощения...» — предположил парень, положив руки на горячую батарею. Жар от неё обжигал кончики пальцев, но он продолжал сидеть, надеясь, что это тепло сохранится в теле. Вновь знакомые шаги. Филипп бесцеремонно вошёл в комнату, едва не забыв о спящей госпоже Шмидт. Вальтер обернулся на него. В чужом взгляде читалось множество чувств: страх, непонимание, злость. — Юный господин... — начал слуга с наигранным почтением. Было видно, как ему противно обращаться так к юноше. — Вас господин зовёт. Вновь завитал уже знакомый терпкий запах. Парень сразу узнал его — запах лжи. Вальтер молча поднялся и пошёл за Филиппом. Было любопытно, что его слуга придумал на этот раз и насколько далеко тот зайдёт. Они шли не к кабинету отца, а куда-то далеко, в укромное место без лишних глаз. Было очевидно, что его хотят убрать, поскольку он сейчас не только чудом выжившая жертва, но и свидетель, нашедший шпиона. Страх начал медленно накрывать, дрожь пробивала тело. Юноша не знал, выживет ли, но желание тихо избавиться от шпиона, который долгое время издевался над ним, заставляло продолжать идти вперёд, следовать за человеком, который сейчас мог жестоко убить его. Филипп неожиданно остановился напротив какой-то комнаты. Он резко распахнул дверь и схватил парня за ворот рубашки, затаскивая внутрь. Дверь захлопнулась, замок щёлкнул, лампочка не сразу, но всё же зажглась, осветив помещение. Он остался один на один со своим нападавшим, больно врезавшись спиной в какие-то ящики. Вальтер бегло осмотрелся. Это был старый склад. Вокруг стояли коробки с металлоломом и прочим мусором, на пошарпанном столике стояла ваза. Слуга подошёл к одной из коробок и, почти не глядя, взял оттуда старую трубу, словно заранее знал, где она лежит. — «Готовился, сука.» — Как ты выжил, мразь!? — злым, почти рычащим голосом спросил мужчина. — Как!? — крикнул он. — Я же специально не позволял другим слугам приближаться к подвалу, сломал все камеры! Я месяц мариновал твоего уёбка-папашу, чтобы он дал тебе это "наказание"! Пиздел ему, что лично слежу за твоим питанием, чтобы этот придурок проверять тебя не пошёл! — кричал от злости Филипп, словно забыв, где находится, и даже на эмоциях раскрыл лишнее. — Зачем тебе убивать меня? — спокойно спросил Вальтер. В нём не было паники, не было страха — лишь злость. Ему хотелось узнать правду, и она подтверждалась всё больше с каждым словом мужчины. — Тебя бы казнили из-за этого, ведь ты был ответственен за моё пропитание. Ты был бы главным... — И что!? — выкрикнул Филипп, перебивая юношу. — Голодная смерть сына главнокомандующего повлекла бы за собой большие последствия для него! Это бы подорвало его авторитет! За ним бы прекратили следовать, ведь на такое даже звери не способны! — говорил слуга. — Даже если бы меня казнили — я бы умер героем! — мужчина впал в истерику, ведь его грёзы о славе, пусть даже посмертной, разбились о невероятную выживаемость парня. — Как ты выжил, сука!? — Спасибо. — спокойно сказал Вальтер, заставив мужчину в шоке замереть. — Благодаря тебе у меня всё это время была полная свобода действий. Он удовлетворённо улыбнулся, так как каждая его догадка подтвердилась. Филипп был шпионом, чья работа заключалась в мести и уничтожении авторитета Фридеманна через его сына. Вдруг пришло осознание — холодное, болезненное, словно выстрел. Они сейчас находились на территории без камер, у самого юноши не было ни навыков боя, ни достойного оружия, лишь сворованный у отца нож, который он никогда не выкладывал. Филипп же, будучи солдатом, был крупнее него, хоть и худой, имел опыт в ближайшем бою, а ещё у него была стальная труба, которой, при достаточно сильном ударе, можно было пробить череп. — Ах ты тварь! — слуга схватился обеими руками за трубу и помчался на парня. — «Вот блять!..» Вальтер вздрогнул и юркнул вправо, ударившись локтём о бетон. Рана на руке снова болезненно заныла, но нельзя было отвлекаться. За спиной послышался хруст дерева — пару ящиков было сломано. Он вскочил, Филипп уже был за ним. Юноша бегал от слуги, уворачиваясь от ударов опытного солдата. Благо больших трудностей это не вызывало: далеко не все дефектные были полностью привязаны, и достаточно часто приходилось уворачиваться от их цепких когтистых лап. Взгляд зацепился за вазу. Он вспомнил её — эту вазу дарил родителям Олдрик на годовщину. Фарфоровая, красивая, хрупкая... Парень, недолго думая, подбежал к ней и схватился за горлышко. Стоило мужчине подойти, как ваза мгновенно прилетела тому по башке, разлетевшись вдребезги. Кровь брызнула во все стороны, окрашивая алым руки, одежду, осколки и всё, до чего дотянулась. Филипп громко вскрикнул от боли. Его тело качнулось, пытаясь вернуть равновесие, а труба выпала из трясущихся рук. — «Кровь... Красная...» — подумал Вальтер. — «Очень кстати.» — он улыбнулся, а взгляд упал на лежащую рядом трубу. — Не трогай меня, блядский шпион! — заверещал он, надеясь привлечь к ним внимание. Юноша схватил трубу и ударил ею по Филиппу, но тот успел прийти в себя от чужого крика и заблокировал удар. М-да, опыт не пропьёшь. Но парня это не остановило. Он наносил удар за ударом, вплоть до боли в мышцах. Мужчина сделал один точный выпад, выбив оружие из рук противника. — Блять!.. — Вальтер схватился за руку. Рана уже успела затянуться, но всё ещё сильно болела. Конечность онемела, неприятно пульсируя, но спустя несколько секунд вернулась в норму. Он был расстроен: придётся использовать нож, который хранил как зеницу ока. Но выбора не было, иначе он лишится жизни здесь и сейчас. Юноша отскочил в сторону, когда Филипп вновь бросился на него, и вытащил из кармана нож. Механизм щёлкнул, раскрывая лезвие. Мужчина на мгновение замер, удивившись. Этого секундного замешательства хватило, чтобы нанести удар. Шпион заверещал, когда лезвие полоснуло по руке, и теперь замер уже парень. Мир словно выключился. От низа живота и по всему телу начал расползаться жар. Незнакомый ему, но такой приятный, что улыбка сама расползлась по лицу, становясь всё шире. Этот жар удивил его и даже напугал. Он не понимал причины его возникновения, но от него щёки всё сильнее загорались. Вальтер нанёс ещё один удар, вонзая нож в плечо Филиппа. Тот закричал от боли ещё громче, а жар в ту же секунду усилился. Дыхание сбилось, из горла сам собой вырвался довольный стон, мозг постепенно отключался, но тело продолжало двигаться, желая почувствовать это снова. Ещё один удар. Шпион начал рыдать и выть от боли, лишь подстёгивая наследника династии Шмидт продолжать. — Почему?.. — спросил себя юноша, не сумев сдержать тихого стона. — «Почему я это чувствую?..» — он остановился отдышаться, тело затрясло. Хотелось ещё. — «Это... так приятно...» Парень продолжил. Лезвие вонзалось в плоть, словно в подтаявшее масло. Филипп рухнул на пол, перестал сопротивляться и просто плакал — то ли от боли, то ли от унижения. Ран было слишком много, кровь рекой сочилась из каждой. — «Поживи ещё немного, умоляю!» Вальтер откинул оружие и сел сверху. Довольная улыбка застыла, он уже ничего не замечал. Внутри всё горело, каждый выдох сопровождался настолько довольным стоном, что казалось, будто юноша окончательно сошёл с ума. Хотя, похоже, так оно и было. — Прошу тебя... Прошу вас! Хватит! — взвыл Филипп. — Простите, юный господин! Пожалуйста! Я сдамся! Не убивайте! Я буду послушным!.. Эти крики были словно мёд для ушей. Он смотрел на шпиона сверху вниз, взгляд затуманился, зафиксировавшись только на плачущем лице под ним. Медленно наклонился, схватил того за волосы и притянул к себе, глядя прямо в глаза, практически не мигая. В полумраке его красные глаза словно светились, отчего мальчишка стал ещё больше похож на демонёнка. — Кричи, Филя, умоляй. Знай своё место, — шепнул тот. — Тебе никто не поможет. Парень с силой швырнул мужчину обратно на пол и начал бить голыми руками по лицу, груди, рукам, замирая после каждого удара и вслушиваясь в симфонию криков, растягивая удовольствие. Жар, визги и мольбы о пощаде настолько вскружили ему голову, что он уже не отдавал отчёта своим действиям. Разум полностью отключился, в голове стояло лишь эхо чужих страданий. Кровь градом разлеталась, пачкая всё вокруг. Под ними растекалась огромная лужа алой, тёплой жидкости. Филипп уже не двигался, его дыхание остановилось. Вальтер облизал губы, слизнув с них кровь, и лишь сейчас пришёл в себя, хотя жар всё ещё не отпускал. Он опустил взгляд на изуродованный труп шпиона, тело колотило. Ноги отказывались нормально функционировать, разом накатила усталость такой силы, что не хотелось даже двигаться. Юноша осторожно слез с трупа, с трудом отползая к стене. Внизу живота горело, каждый выдох сопровождался стоном, улыбка всё ещё не сползала с лица. Сбитые костяшки саднили, сердце колотилось так громко, что заглушало даже мысли. Страх от содеянного смешался с жаром, создавая нечто новое, яркое, приятное. Он прижал ладонь к губам, стараясь сдержать звуки, расстегнул пару пуговиц рубашки, в надежде хоть как-то остудиться. В комнате было душно, металлический запах крови пробрался во все уголки лёгких, усиливая ощущения. Но быстрый стук каблуков в его сторону прервал эту эйфорию. Ручка двери активно задёргалась, после чего в неё начали ломиться, выбивать, послышался хруст. Парень судорожно начал придумывать, что делать, как оправдаться, но было уже поздно. Дверь с треском сорвалась с петель, и первым в комнату влетел Фридеманн, за ним Карл и слуги, которые, видимо, и позвали их. Мальчишка, конечно, хотел привлечь к происходящему внимание, но не ожидал, что придут так скоро. — Что здесь происходит!? — гаркнул отец, увидев труп слуги и окровавленного сына. — Какого?.. — только сейчас он понял, что кровь, которой было залито почти всё, была тёмно-красного цвета. Он взглянул на сына. — Вальтер?.. — Я цел! — тут же выпалил он. Фридеманн и Карл облегчённо выдохнули. Отец снял очки и потёр переносицу, после чего вновь взглянул на сына. — Что произошло? — уже спокойнее повторил вопрос мужчина. — Я был в комнате, матушка спала. — без раздумий начал Вальтер, хотя в голове нарастала паника, а тело всё ещё горело изнутри. — Филипп сказал, что ты меня зовёшь. Вот я и пошёл, даже не предполагая, что он был шпионом. Он сам сказал, что хотел подорвать твой авторитет моей смертью. Ещё говорил, что из-за этого стал бы героем, даже если бы умер здесь. Юноша тараторил слишком быстро, выдавая слишком много чувств. Взгляд Фридеманна тут же похолодел. Было видно, что он злится, только непонятно из-за чего. — «Успокойся... Дыши...» — мысленно бурчал он и глубоко вздохнул, тело всё ещё мелко подрагивало. — «Всё хорошо...» — Фрид... — вдруг подал голос молчавший до этого Карл. — Это твой нож? Все как по команде метнули взгляд в сторону. И действительно, нож главнокомандующего лежал среди разломанных ящиков и мусора. Металл блеснул, будто крича: "Да! Это я!". Лезвие уже успело затупиться после большого количества использований без единого ухода, но если заточить, им ещё можно было пользоваться. — А я искал его... — сурово сказал Фридеманн. Он подошёл к ящикам и поднял свой нож, рассматривая его. — Почему он в таком отвратительном состоянии!? — «Блять!» — парень запаниковал. — Это Филипп украл его. — мгновенно соврал он. — Он сначала на меня со старой трубой полез. Я ударил его какой-то вазой по голове, и труба выпала, тогда он и достал нож. — Почему тогда он в крови? — с волнением спросил отец, взглянув на сына. — Так я трубой его выбил и сам использовал. — не раздумывая выдал Вальтер. — Филипп мне потом так больно по руке ударил, что нож просто из рук выскользнул. — Вот как... — недоверчиво буркнул мужчина, взглянув на труп, которого сейчас осматривал Карл. — А его состояние? — Бил его. — признался юноша. — Параллельно пытался выведать у него местонахождение их лагеря и их планы. Но он как воды в рот набрал, а потом просто кровью истёк, так и не сказав ничего. Он врал, пытаясь всё объяснить, но собственные оправдания звучали совсем неубедительно. — А зачем так жестоко? — его вопросы уже больше походили на допрос. — Ну... — мальчишка замолк, не найдя, что ответить, но вдруг его осенило. — Он часто проявлял ко мне неуважение и даже пренебрежение. Я терпел, но сегодня он и тебя начал называть очень грубыми словами и использовал нецензурную лексику, — говорил он. — Вот я и взбесился... — Ясно... — выдохнул отец, удовлетворённо улыбнувшись. — Карл, получится восстановить и допросить? — Восстановить-то возможно... — сказал учитель, осматривая голову трупа. — Но после такого сотрясения воспоминания вряд ли сохранятся. Да и инвалидность серьёзная наверняка будет. Бесполезно даже пытаться. — Печально. Сказав это, Фридеманн поднялся и подошёл к сыну, протягивая ему руку. — Пойдём, сынок. Отдохнёшь сегодня. Ты перенервничал. Он улыбнулся — впервые за много лет по-доброму, ласково. Глаза Вальтера расширились от удивления. Он впервые видел лицо своего отца таким. Казалось, будто этот человек действительно был добрым и заботливым отцом, а не жестоким тираном, издевающимся даже над собственной семьёй. На мгновение Вальтер даже растерялся, не понимая, как один и тот же человек может выглядеть настолько по-разному. Не долго думая, юноша принял помощь и поднялся. Нельзя заставлять его ждать и заставлять повторять. Ноги тряслись, и он пошатнулся, едва не рухнув, но Фридеманн заботливо поддержал своего ребёнка и осторожно вывел. Отпустил лишь тогда, когда тот смог нормально идти сам. — Ты правильно поступил. — удовлетворённо сказал мужчина, ведя сына в неизвестном ему направлении и погладив того по макушке. — Со шпионами так и нужно. — Но я ведь ничего так и не выяснил... — напряжённо буркнул парень. — Как это не выяснил? — с наигранным удивлением спросил отец. — Ты защитил честь своей семьи, выявил шпиона, узнал и разрушил его план, а потом избавился от него, пытаясь вытянуть больше информации. Ты молодец. — Они подошли к какой-то комнате, Фридеманн достал ключ и открыл деревянную дверь, пропуская сына вперёд. — Тебе ведь читать нравится? Можешь выбирать, что хочешь, и отдыхать. Перед детским взором открылась... библиотека. Огромная, казалось, там были все книги мира. Вальтер замер, недоверчиво осматриваясь, но его почти сразу мягко подтолкнули вперёд, давая разрешение. — Не спеши только с выбором. Тебе ведь читать. — улыбнулся отец и протянул сыну свой платок. — Вот, вытри руки. — сказал он, но быстро разглядел чужое замешательство и напряжённость. — Не беспокойся, это всего лишь тряпка, которая для этих целей и предназначена. Можешь просто выбросить его потом. Юноша не спорил и бегло избавился от крови, обнажая сбитые костяшки, нашёл взглядом мусорку и кинул в неё платок. Он помчался к книгам. Выбор был настолько большим, что глаза разбегались. Были даже сказки, фэнтези, которые отец не любил и считал дуростью, энциклопедии и прочее. Раньше парень без раздумий схватил бы любовное фэнтези, но сейчас он смотрел на корешок одной из таких книг, и та не вызывала у него совершенно никакого интереса. — «Это не то... Это скучно... Нет. Нет...» Вальтер перебирал варианты, читая название и описание каждой интересующей книги, но ничего не брало. Вдруг на глаза попалась книга с интригующим названием "Тактика боя и военные стратегии", рядом с ней стояла книга о человеческой психологии. Юноша стоял перед ними и не мог определиться, что ему взять. — А можно взять несколько?.. — осторожно спросил парень, повернувшись к Фридеманну. — Бери, конечно. Рад, что тебя всё же что-то заинтересовало. — Он кивнул, мягко улыбнувшись. Вальтер сразу же схватил эти две книги и полетел вдоль рядов, хватая учебники по химии, энциклопедии по растениям. Под руку попалась "Арахнология" — она мгновенно улетела в стопку. В руках уже было около семи книг, вес которых для юноши становился практически неподъёмным. Останавливаться он не планировал, поэтому первую стопку осторожно сгрузил на стол. Не теряя ни секунды, парень помчался дальше. Высшая математика? В стопку. Физика? Туда же. Анатомия? Биология? Сюда, сладенькие. Фридеманн с нескрываемым любопытством наблюдал за поведением сына, поражаясь его любви к чтению, но вскоре усмехнулся, узнав в мальчишке свою супругу. Та точно так же могла прийти за одной книгой, а уйти с целой горой. Из интереса мужчина подошёл к столу и начал рассматривать добычу сына. Любопытство быстро сменилось удивлением. Он ожидал увидеть что-то романтическое, сказочное — именно такие книги, по словам Карла, Вальтер обычно и читал. Но среди учебников и энциклопедий они выглядели случайными гостями, затерявшимися не в той компании. — Анатомия... Психология... Стратегии... Яды... — перечислял отец, переворачивая корешки. Затем взглянул на сына, который тут же застыл, услышав его голос. — Зачем? Ты ведь книги для отдыха выбираешь. — Ну... Просто... — юноша и сам не знал. Только сейчас он осознанно посмотрел на очередной учебник по химии, который всё ещё крепко сжимал в худых руках. В голове не было ни одной внятной мысли, только вопрос: «А ведь действительно... Зачем?..» — Ну... После сегодняшней ситуации я понял, что это не последнее покушение... — начал оправдываться парень. — Я подумал, что мне нужны знания, чтобы либо не попадать в такие ситуации, либо научиться выбираться из них наиболее безопасным и, если получится, выгодным для меня способом... Фридеманн удовлетворённо кивнул и снова посмотрел на книги. — И как же тогда среди этих гранитов науки затесались любовные романчики? — с усмешкой спросил отец. Парень напрягся ещё сильнее. Слово "случайно" здесь явно не подойдёт. — Ну... Рано или поздно нужно ведь отдыхать от такого количества информации... — ответил Вальтер. — Почитаю что-нибудь незамысловатое, может даже смешное... Заодно уложу мысли и смогу учиться дальше. — Ладно, тут ты прав. — впервые согласился мужчина с мнением сына. — Перегружать мозг тоже нельзя. — «Поглядите, как заговорил...» — мысленно возмутился юноша. — «Раньше бы ты такого не сказал.» Он совершенно не понимал этой перемены. Вальтер слишком хорошо помнил, каким отец был раньше, и сейчас будто видел другого человека. Но одно было очевидно: Фридеманн доволен. Очень доволен. *** Вальтер глядел на эту стопку книг, которой оказалось настолько много, что пришлось прибегнуть к помощи слуг. Просто смотрел. В голове стоял гул из мыслей, неспособных собраться в кучу. — «Я убил Филиппа...» — выдохнул он. — «И меня даже не наругали за его избиение... Хотя была возможность его допросить, будь он целее...» У юноши начала постепенно складываться цепочка мыслей. Филиппа могли восстановить, допросить... Это принесло бы больше пользы, но парень убил его, истязав до такой степени, что тот перестал подлежать восстановлению. И его не наказали за это. Более того... Даже поощрили. Вальтер помнил каждый вскрик Филиппа, каждую слезу. Помнил то удовольствие, которое получил... Он вспоминал это с едва заметной дрожью в теле. Не от страха — от вновь наплывшего жара. Пытался это подавить, но мольбы о пощаде раз за разом всплывали в голове. В комнату влетела служанка. Та, что была в хороших отношениях с Филиппом, но, в отличии от него, не являлась шпионкой. — Ты! — рыкнула она, тут же подлетев к юноше и схватив его за грудки. — Как ты посмел убить Филиппа!? Парень смотрел на её злое лицо с ледяным спокойствием. Мысли были о другом: как же ему сейчас хотелось ей врезать. Эта девица тоже имела наглость хамить своему господину, но руку подняла впервые... Девушка трясла его, что-то зло выкрикивая. Плакала почти навзрыд от злости и горя из-за потери друга. Вдруг его осенило пониманием. Осознанием своей власти. Он имеет полное право пресекать подобное насилием. Вальтер замахнулся и влепил служанке звонкую пощёчину. Настолько громкую, что в ушах зазвенело. Он терпел мерзкое отношение к себе годами, считая это нормой... Но когда ответил, показал, что он здесь главный — его похвалили... Значит, он может. Как сыну главнокомандующего — ему всё дозволено. Девушка взвизгнула и упала на пол, в ярости взглянув на хозяина, держась за ноющую щёку. Парень смотрел на неё с холодной ясностью: она — лишь слуга, пушечное мясо, которое не достойно даже глаза поднять. Улыбка медленно расползалась по лицу. Вальтер пнул служанку по лицу со всей силы, сломав ей нос. Та вновь взвизгнула, не осмелившись поднять взгляд снова. — Это ты как смеешь так разговаривать со мной? — сурово, пародируя тон отца, сказал юноша, но довольная улыбка всё не сползала. Ему нравилось видеть боль этой суки. — Филипп был шпионом, напавшим на меня. За это и был убит. — продолжил он, затем присел на корточки перед служанкой и схватил её за подбородок, глядя прямо в глаза. — Сегодня прощу. Но ещё раз подобное повторится — повторишь участь этого негодяя Филиппа. Девушка не нашла в себе сил ответить. Она ринулась к выходу, стоило парню указать на него, захлопнув дверь. Вальтер просто стоял посреди комнаты один. В голове пульсацией отдавалась мысль: «Он имеет право». Может избивать слуг за любой их проступок или косой взгляд, прикрываясь защитой чести отца. Может жестоко убивать их, называя шпионами и предателями. Ночью сон не шёл, хотя тело страшно устало. Юноша размышлял, пытаясь понять, почему ему так понравилось причинять слугам боль. За ширмой сопела матушка, вернувшаяся от отца позже обычного. Женщина обо всём знала и впервые за долгое время отнеслась к сыну с теплом, что ещё больше подтвердило то, что ему можно так поступать, если считает нужным. В голове вновь всплыл предсмертный образ Филиппа. Плачущий, окровавленный, отчаянный. В глазах уже покойного слуги он помнил застывший навеки страх. — Страх... — прошептал парень. Наконец-то он понял причину. Ему нравилось заставлять их бояться. Нравилось разбивать их наглые рожи в мясо, оставляя в момент смерти лишь отчаяние. Вальтер вспомнил дефектных, которых убивал ради еды. Двух курящих солдат, в чьих глазах перед смертью застыло нечто другое... Желание жить. Каждый из убитых им отчаянно пытался выжить. И это желание во взгляде только усилило жар. Уснуть стало ещё сложнее. Тело аж задрожало, стоило вспомнить предсмертные лица убитых. Было интересно, что они чувствовали, о чём думали, как долго они бы смогли кричать... — «Успокойся.» — юноша резко перевернулся на бок, отгоняя навязчивые мысли, что начинали сводить с ума.