XVII — Сотриголова: Начало

На следующее утро ты возвращаешься к своей привычной рутине. Если бы не клочок бумаги на прикроватной тумбочке, напоминающий о вчерашней встрече, ты бы и не подумала, что что-то изменилось. Ты сохранила номер в телефоне, но так и не набралась смелости отправить сообщение. Часть тебя твердит, что ты никогда этого не сделаешь, но большая часть понимает: скорее всего, сделаешь. В конце концов, нельзя судить его по будущему — если бы ты так поступала, в твоем доме не жили бы Кай и Тенко. Сейчас Компресс невиновен... и он чертовски обаятелен. Кто тебя осудит? Впрочем, писать ему на следующее же утро было бы слишком поспешно, даже если бы он не был будущим злодеем. Вместо этого ты возвращаешься к нормальной жизни, стараясь выкинуть его из головы: впускаешь Ночноглаза, предлагаешь ему чай, даешь ему немного поболтать с Тенко, а потом... Ты драматично указываешь на него пальцем через всю кухню. — Что сказала виноградинка, когда на неё наступили? — театрально вопрошаешь ты. — О нет, — бормочет он. — Ничего, — ликуешь ты, — она просто немного «повизжала»... то есть выдала немного вина! Кай отрывает взгляд от школьного рюкзака, который он как раз поправляет, и смотрит на тебя с отвращением. — Не верится, что ты действительно это произнесла. — У вас обоих явно напрочь отсутствует чувство юмора, — фыркаешь ты. — Уверена, Гран Торино бы посмеялся. — Возможно, — признает Кай. — Этот старик всё равно скоро впадет в маразм. — Кай! — хмуришься ты. — Не груби! Он полностью тебя игнорирует. Тем временем Тенко хлопает глазами, пребывая в блаженном неведении о происходящем. — Теперь, когда я подвергся несправедливым и внезапным нападкам твоей глупости, — небрежно комментирует Ночноглаз, поднимаясь и глядя на часы, — я, пожалуй, откланяюсь. Хорошего дня в школе, дети. И не позволяйте этой девчонке отравлять ваши умы теми мерзостями, которые она считает юмором. Твой рот возмущенно приоткрывается. — Я и не собирался, — пожимает плечами Кай, даже не пытаясь защитить твою честь. Тенко же просто хихикает. Ты уже поняла, что он находит Ночноглаза забавным, потому что, по его словам, «он всегда ведет себя так правильно и чопорно». Но этот самый правильный и чопорный человек может прямо сейчас катиться к чертям, насколько тебе известно. Уже не в первый и не в последний раз ты закрываешь Тенко глаза и тут же показываешь Ночноглазу средний палец в спину.

****

Пока ты, Тенко, Кай, Айзава и Оборо направляетесь в UA, тебя не покидает ощущение, что что-то не так. Это не предчувствие беды, так что ты спокойна: Тенко как обычно счастлив на своем облаке, Кай уткнулся носом в книгу даже на ходу (что тоже в порядке вещей), Айзава молчалив, а Оборо оживленно болтает о своей стажировке и расспрашивает про твою. Всё совершенно нормально. Но ты знаешь Айзаву Шоту всю свою жизнь, и он глупец, если думает, что сможет скрыть от тебя происходящее. Каждый раз, когда ты бросаешь на него мимолетный взгляд, ты ловишь его с отсутствующей улыбкой на губах. Кажется, он думает о чем-то, что делает его невероятно счастливым, о чем-то, чем он почему-то не делится... вернее, о чем-то, что он намеренно скрывает. Ты легко читаешь это по тому, как иногда он смотрит на вас, и в его глазах вспыхивает искра самодовольства. Как будто он просто не может дождаться твоей реакции. В конечном счете, ты доверяешь своему другу больше, чем кому-либо; поэтому ты уверена, что это не что-то плохое. Но ты чувствуешь смутное подозрение, легкое замешательство и ощущение, будто тебя оставили за бортом. Ты не помнишь случая, когда бы он не поделился с тобой чем-то в первую очередь, иногда даже раньше своих родителей. Почему сейчас всё иначе? О боже, новый страх пронзает твою грудь: «А что, если он влюбился?! Что, если он встретил кого-то доброго, великолепного и кто любит кошек даже больше, чем я?!» «С чего бы кому-то доброму и великолепному западать на твоего друга? — насмешливо фыркает Обси. — Он выглядит так, будто в его волосах вздремнул кот». «Грубо. Я-то вполне готова на него запасть, так что... ты хочешь сказать, что я не добрая и не великолепная?» «Делай выводы сама». Отлично, теперь мало того, что Айзава хранит секреты, так еще и Обси жестко тебя троллит. Какое чудесное утро вырисовывается. Попрощавшись с Тенко, приняв Ямаду в вашу компанию и расставшись с Каем, вы наконец доходите до UA, а Айзава так и не проронил ни слова. Ты почти уверена, что даже Оборо заметил его странное поведение, да и Мик, скорее всего, скоро поймет. Ты принимаешь решение: прежде чем вы разойдетесь по своим кабинетам, ты его спросишь. Он может просто попросить тебя не лезть в личное, если ему неудобно. Или попросить подождать и поговорить позже, сказать, что всё в порядке — но по крайней мере ты будешь знать, что спросила. Обычно ты более терпелива и тебя это волнует меньше, но почему-то, когда дело касается Айзавы, ты никогда не можешь просто «меньше волноваться». И вот, в тот момент, когда вы доходите до коридора, где каждое утро вы втроем идете в одну сторону, а Айзава — в другую, ты делаешь глубокий вдох и открываешь рот... ...только чтобы осознать, что он идет с вами. Он не идет в свой класс. Почему? Он просто хочет проводить вас подольше, возможно, как раз чтобы поговорить о том, что его беспокоит? Оборо и Ямада, очевидно, тоже это заметили, но не решаются задавать вопросы: на самом деле они смотрят на тебя, явно ожидая, что ты сделаешь первый шаг, раз уж знаешь его гораздо дольше. Ты сможешь. Господи, это же Шота, ты знаешь его так долго, что он, по сути, ворчливое, дерзкое, а иногда и вредное продолжение тебя самой. Ты ведешь себя нелепо: сейчас ты просто возьмешь и спросишь... И тут ты встречаешься с ним взглядом. Видишь, как его губы изгибаются в дразнящей улыбке. И внезапно отпадает всякая нужда спрашивать. Ты просто знаешь. — О БОЖЕ МОЙ! Издав почти нечеловеческий, пронзительный визг восторга, ты бросаешься на него, не раздумывая ни секунды. Он смеется — одним из самых ярких и чистых смешков, что ты когда-либо от него слышала — и широко разводит руки, принимая тебя. Ты обхватываешь его руками, готовая к тому, что он едва ответит на объятия, но вместо этого его руки ложатся тебе на талию, и вот он уже подхватывает тебя, кружа до головокружения. И всё это время вы оба хохочете как сумасшедшие, зажмурившись, а щеки болят от смеха. Оборо и Ямада, наблюдая за этой сценой в гробовом молчании, гадают, не сошла ли ты внезапно с ума. Они немного колеблются, стоит ли просить объяснений, ведь это самый счастливый Айзава, которого они когда-либо видели, да и ты тоже... но они в полном замешательстве. Вы даже словом не обмолвились, прежде чем начать вести себя так, будто наступил мир во всем мире. Когда Айзава опускает тебя на землю, ты так крепко сжимаешь его щеки ладонями, что почти оставляешь следы. В тебе столько позитивной, бурлящей энергии, что тебе просто нужно её как-то выплеснуть!... и, к сожалению, так уж вышло, что ты не можешь зацеловать его до беспамятства. — О, Шо! — ты сияешь так широко, что мышцы лица сводит. — Я так чертовски счастлива! — Осторожнее, — посмеивается он, — Тенко ведь... — Да замолчи ты! — смеешься ты, откидывая голову назад. — Тенко здесь нет, и я так чертовски рада за тебя! Я так ждала этого момента — о, я знала, что после Спортивного фестиваля они позволят тебе перевестись! Иначе я бы объявила UA войну! Наконец, у Оборо и Ямады глаза лезут на лоб, когда до них доходит, что произошло. — П-погодите! — кричит Оборо, дико размахивая руками. — Ты... Ты... Ты теперь на геройском курсе?! — О-О-О БОЖЕ-Е-Е МОЙ!!! — Ямада принимает позу. — Да, — кивает Айзава. Даже он не может сдержать улыбку, спонтанно расцветающую на губах. — Учителя всё уладили, пока студенты-герои были заняты на стажировках. Я не мог перевестись в этом году, так как во время фестиваля всё еще был на общем курсе, и им пришлось бы задерживать перевод и для всех остальных... но с тех пор, как я победил, они уже практически решили одобрить мой запрос на перевод... Его прерывает твое повторное объятие — ты сжимаешь его талию так сильно, что почти душишь. Он не жалуется, слегка похлопывая тебя по голове, хотя дышать ему становится всё труднее. — Не могу в это поверить! — смеется Оборо. — Я знал, что ты сможешь, Шо! По крайней мере, то, что ты надрал мне задницу на глазах у всей Японии, послужило делу. — Да, чтобы научить тебя не называть меня Шо... — Этого никогда не случится, Шо! — Оборо шумно хлопает его по спине, закидывая руку ему на плечо. — Подумай об этом! Теперь ты застрял с нами на ве-е-есь день. — ДА! — воодушевляется Мик, закидывая руку на другое плечо и фактически крича ему в ухо. — Нам будет дико весело! Мгновенно выражение лица Айзавы меняется с удовлетворенного на испуганное. Он ищет твои глаза в безмолвной просьбе о помощи, но твои губы лишь кривятся в издевательской усмешке. Раз уж всё его тело фактически занято друзьями, ты просто кладешь руку ему на голову. — Да, Шо, — поддразниваешь ты. — Нам будет дико весело. Ты ведь просто в предкушении, да? — Ненавижу вас всех, — злобно бормочет он. — Это вас надо было вышвырнуть с курса. Ямада ахает, а Оборо падает на колени, будто ему выстрелили в грудь, но оба они широко улыбаются. Вы и так проводили вместе каждый обед и дорогу в школу и обратно, но... тебе действительно не хватало Шоты в классе. И ты уверена, что остальные двое парней не меньше тебя рады такому повороту событий. — Теперь я понял, почему нам не давали выбрать геройские имена перед стажировкой! — восклицает Оборо, ударяя кулаком в ладонь. — Они ждали тебя, верно? Так что сегодня мы их, скорее всего, выберем! — Да, я тоже так думаю, — кивает Айзава. — Хотя мне, в общем-то, плевать. Любое имя сойдет. — Это не дело, Шо! — Оборо неодобрительно машет пальцем перед его лицом. — Тебе определенно должно быть не всё равно! У тебя крутейшая причуда, способная стирать чужие силы, и супер-классное оружие в придачу, так что твое геройское имя должно давать людям понять, что они в безопасности, когда ты рядом! — ...Ну да, — на лбу Айзавы выступает капля пота. — Наверное. — Видишь, Оборо уже подкинул тебе идею для имени, — щебечешь ты. — «Крутейшая причуда с супер-классным оружием». Долговато, но я прямо представляю, как горожане кричат это с радостью и надеждой, завидев тебя на горизонте... — Очень смешно, (Т/И), — сухо обрывает Айзава. — Кстати, мы не опаздываем на урок? Как он и ожидал, вся кровь отливает от твоего лица при мысли об опоздании. Даже больше, чем неуважение к учителю, тебя убивает сама мысль о том, что придется входить, когда все уже сидят на своих местах, и ловить на себе любопытные и осуждающие взгляды — мол, почему это ты опоздала... На самом деле им, конечно, глубоко плевать, и они только рады перерыву в занятиях, но всё же! — Нам пора! — ты хватаешься за шарф Айзавы, увлекая его за собой. — Ты можешь в это поверить, Шо? Опоздать в самый первый день на геройском курсе! Тебя могут отправить обратно только за это! — Сомневаюсь, — смеется Оборо. — Я опаздывал каждый день, пока не начал ходить по утрам с вами. — Какая разница! — огрызаешься ты. — Это его первый день! Мы не должны были заставлять его опаздывать. — Он сам себя заставил, — со смехом замечает Ямада. — Ему хотелось обставить свое появление эффектно, вот он и потянул время. Но не парься, Шо, мы все считаем, что ты супер-крутой! Айзава глубоко вздыхает и решает даже не отвечать на это. К счастью, к моменту вашего прихода в класс вы опаздываете ровно настолько, чтобы все уже были на месте, но учитель еще не начал урок. На самом деле, он, кажется, ждал именно вас — точнее, Шоту, потому что его плечи расслабляются, как только он его видит. — О, — кивает он. — Добро пожаловать. Самое время. — Простите за задержку, Сэнсэй! — ты склоняешь голову, посылая ему лучезарную улыбку. — Мы, э-э... рассказывали Айзаве о... геройском курсе. — Д-да! — Оборо тут же подхватывает легенду. — Ему нужно было подготовиться хотя бы немного, верно? Я уверен, вы и сами собирались это сделать, Сэнсэй, но мы взяли это на себя! Не стоит благодарности, нам было только в радость. — Мы научили его всему, — кивает Ямада с преувеличенно серьезным выражением лица, которое выглядит на нем особенно комично. — Он уже, по сути, полноценный герой. У него даже геройское имя готово! — Да неужели? — учитель вскидывает бровь. — Серьезно? — хмурится Айзава. — Именно! — кивает Мик. Ты понятия не имеешь, о чем он говорит, но он выглядит таким уверенным в себе, что ты тоже киваешь, а Оборо тут же следует твоему примеру. — Что ж... — ваш классный руководитель моргает. — Вообще-то я планировал, чтобы вы выбрали геройские имена именно на этом уроке... так что, полагаю, поздравляю с такой инициативой. Раз уж ты уже определился, не хочешь первым представиться классу? Считай это своим шансом заявить о себе, хотя, думаю, большинство помнит тебя по Спортивному фестивалю. Будь ты на месте Айзавы, ты бы просто грохнулась в обморок, так что ты понятия не имеешь, как он умудряется сохранять такое видимое спокойствие (хотя ты и видишь, как напряжены его руки). Он лишь кивает учителю, делает глубокий вдох, затем поворачивается к Мику и шепчет: — Ну? И какое у меня вообще геройское имя? — Я думал об «Сотриголова»! — возбужденно объясняет Мик. — Разве не круто? Ну круто же! Это потому, что твои глаза стирают причуды, они как ластики, а «Стирающий глаз» — звучало как-то хуже, понимаешь... — Да, кажется, я понял, — сухо бросает Айзава. — Всё довольно доходчиво. Ну что ж... Он тяжело сглатывает, бросает на тебя последний взгляд, чтобы набраться храбрости, и направляется к трибуне. Ты, Ямада и Оборо тем временем расходитесь по своим местам. — ...Доброе утро, — приветствует класс Айзава. Внезапно он снова выглядит таким же неловким и замкнутым, каким ты его всегда знала. — Меня зовут Айзава Шота. Недавно меня перевели к вам с общего курса по результатам Спортивного фестиваля, так что, э-э... давайте поладим. Моим геройским именем будет Сотриголова. Что ж, спасибо за внимание. Затем он отходит от стола и направляется к единственному свободному месту. Ямада начинает хлопать и громко подбадривать его. — Красава, Шо! — восклицает он. — Ты их уделал! — По-моему, я просто представился, как любой нормальный человек, — чеканит Айзава. — Но спасибо, наверное. Вы с Оборо переглядываетесь. Желание тоже вскочить и начать за него болеть очень велико, но в итоге вы оба решаете хоть раз побыть серьезными людьми. Остаток урока проходит в мозговом штурме над именами. Оборо выбирает «Громкое облако», а Ямада гордо выкрикивает свое на весь класс: «Сущий Мик!». Это кажется почти сюрреалистичным — наконец-то видеть в них черты тех героев, которыми они станут. Это всего лишь имена, но они — связующее звено между долговязыми, неопытными студентами, стоящими перед тобой, и героями, которые будут до последнего сражаться за безопасность этой страны и своих учеников. Ты проводишь время, болтая с Обси. Многие будущие герои обдумывали свои имена еще с детства, часто меняя их по прихоти, пока не останавливались на чем-то, что находило в них отклик... но Шота, очевидно, не был одним из таких детей. А вот Обси — была. У неё новое геройское имя появлялось буквально каждую неделю. Она даже не особо стремилась стать героем, по крайней мере тогда, — ей просто казалось, что кодовые имена звучат чертовски круто, и ей нравилось выдумывать новые. Родившись вместе с твоей причудой, она технически помнила и тот момент, когда ей дали имя; она даже одобрила его и сама предложила «Обси» вместо полного «Обсидиан», как ты называла её в самом начале. Сначала она перебирала названия других камней. Потом переключилась на имена, связанные с тьмой, и каламбуры про тени. В какой-то момент она решила, что все её предыдущие варианты были детскими, потому что слишком сильно вращались вокруг того, что она — тень, а «это, вообще-то, не вся моя личность!». Так что у неё начался период абсолютно случайных имен, которые она воровала у знаменитых героев, шпионов и просто крутых персонажей из сериалов. Лично тебе не так уж важно, каким будет твое геройское имя. Ты, конечно, хочешь, чтобы оно было крутым и хоть как-то соотносилось с твоей причудой или тобой как человеком, но нельзя сказать, что у тебя в голове всегда жил какой-то идеальный образ. В этом смысле ты немного похожа на Айзаву, и, кажется, сейчас Обси — это твой Ямада. «Я всё еще не определилась», — паникует она у тебя в голове. —«Очевидно, должна быть какая-то связь с тенями, тьмой и бла-бла-бла. Это довольно мейнстримно, но логично, чтобы люди хотя бы ассоциировали это с тобой. К тому же это просто, у тебя не та причуда, которую сложно вписать в имя». «Я думала, мы договорились на "Оникс" в этой части», — пожимаешь ты плечами. — «Во-первых, это широко известный черный камень, так что связь с темнотой налицо. Он символизирует силу и защиту, что, вроде как, круто. Его можно сократить до "Никс" — богини ночи и тьмы. А еще у этого камня есть белые слои, что указывает на баланс, мирное сосуществование света и тьмы. Технически он чаще всего используется как символ союза двух влюбленных, но эту часть мы пропустим». «..И?» «И…», — добавляешь ты, забавляясь её прищуром, — это звучит близко к "Обсидиан". Что, в конечном счете, самое важное, ведь я отдаю дань уважения самому важному человеку в моей жизни. Я как раз к этому подходила, мелкая ты вредина, тебе просто нужно было капельку терпения. Ну вот. Теперь довольна?» «Очень», — хихикает она. — « Годами я думала, что мы просто добавим что-то про твою причуду, раз уж у тебя совсем нет фантазии...» «Грубо». «...но с тех пор, как ты переехала в Мусутафу, ты натворила столько безумных дел... Не знаю, мне кажется, у тебя внезапно стало больше индивидуальности». «Супер-грубо. И каким же тогда должно быть мое имя? Герой-Старшая Сестра? Та, что усыновляет каждого встречного? Остерегайтесь спасения этой героиней, иначе она может просто утащить вас к себе домой, стоит вам только расслабиться» «Да, именно об этом я и думала. Звучит броско, не правда ли?» «Ха-ха. Очень смешно». Ты еще какое-то время сидишь в тишине, пропуская других вперед презентовать свои имена. Ты не особо переживаешь из-за своей очереди, но стоит признать, что... слова Обси заставили тебя задуматься. Это правда: с тех пор как ты переехала в Мусутафу, ты обрела гораздо больше смысла. И дело было не только в UA, а скорее в новых связях, которыми ты обросла, и в той роли, которую сама себе назначила. С тех пор как ты осознала, что намного старше главных героев, ты как бы «сдалась» и приняла жизнь, в которой — по крайней мере, долгие годы — ты не смогла бы особо повлиять на действительно важные части сюжета. Ты была слишком стара, чтобы сражаться плечом к плечу с главными героями, и в то же время слишком молода, чтобы реально помочь их наставникам, таким как Всемогущий. Ты была просто... посередине. Твоим единственным планом на будущее была смутная идея когда-нибудь прийти к Незу, вывалить на него все свои знания и вернуться к своей жизни, какой бы она ни была. Но встреча с Тенко заставила тебя осознать: пусть ты и слишком молода, чтобы по-настоящему помочь, тебе плевать. Мидория Изуку был твоим ровесником, когда он раз за разом сражался со смертоносными и куда более опытными злодеями. Если он смог, почему не сможешь ты? ...Если оставить за скобками тот факт, что он был главным героем с плотным слоем сюжетной брони и «Один за всех» в придачу. Теперь у тебя больше не было «смутного плана» по изменению будущего: ты намерена абсолютно его уничтожить. Спасение Тенко от судьбы Шигараки Томуры наверняка приведет к совсем другой истории, но тебе всё равно. Это будет именно твоя история. И хотя вы с мальчишкой всё еще притворяетесь, что терпеть друг друга не можете, ты знала, что ни за что не позволишь и Каю стать Восстановителем. На данном этапе ты была не прочь пойти ва-банк и попытаться спасти каждого ребенка от злодейской доли. Если получилось дважды, почему не выйдет в третий раз? Но оставим это, ведь тебе всё-таки всего пятнадцать, и твоя задача — сделать так, чтобы двое детей, живущих с тобой, наслаждались нормальной жизнью. Для этого ВЗО должен исчезнуть, и ты об этом позаботишься. Это даже не вопрос улучшения будущего — это вопрос защиты твоей семьи. Так что ты понимаешь, что имеет в виду Обси. К этому моменту идея подарить этим детям светлое будущее настолько укоренилась в твоем сознании, что кажется почти невозможным не включить её в свое геройское имя. « Я понимаю, о чем ты», — вздыхаешь ты. — «Но я не могу добавить «ВЗО, подавись хером» в свой геройский псевдоним». «Очевидно, нет», — сухо отвечает Обси. «Но ты говорила о балансе между светом и тьмой... так что я думала о чем-то подобном. Твои воспоминания говорят о дерьмовом будущем, а ты сделаешь так, чтобы оно стало лучше. Парадоксально, но именно тяжелые времена заставили тебя повзрослеть...» «Ладно,» — усмехаешься ты. — «Это звучит слишком детально для обычного мозгового штурма. Признайся, у тебя уже есть идея, верно?» «Я ждала, когда ты спросишь!» — хихикает Обси. «Помолчи и просто слушай, потому что у твоей сестренки припасена супер-крутая идея!» «Ва-а-ау,» — ты подыгрываешь ей, округлив глаза от напускного благоговения. «Просвети же меня.» «Итак! Во-первых, что-то расцветающее в темные времена. Во-вторых, символ возрождения. Ты ведь говорила, что именно так ощущалось наличие всех этих воспоминаний в голове? Будто ты переродилась». Ты безмолвно киваешь. Сначала ты не хотела говорить даже Обси; сама мысль об этом была невыносима. Но чем старше ты становилась, находясь так далеко во времени и пространстве от ужасных событий, которые помнила как «Мою геройскую академию» из прошлой жизни, тем больше ты расслаблялась. Ты даже не знала, суждено ли тебе сыграть роль в сюжете; он начнется лишь через годы. Так что в какой-то момент ты поделилась этим с Обси. Ты, конечно, не стала говорить ей, что всё это — художественное произведение: это лишь вызвало бы ненужный кризис самоидентификации. Но ты рассказала ей о своих воспоминаниях. О будущем. После этого тебе просто стало легче. «Итак: цветение во тьме, возрождение и, конечно, еще одна связь с ночью...» «Хм-м,» — ты нетерпеливо киваешь, ожидая продолжения. То, как она затягивает паузу ради эффектного финала, выглядит довольно мило. И наконец, она выдает: «Луноцвет!» «...Луноцвет?» — ты моргаешь. «Да!» — она широко скалится. — «Известно, что луноцветы распускаются в темноте, поэтому они ассоциируются с луной. Самый известный лунный цветок в Японии — это лотос, так что его все знают. И это еще и символ возрождения!» Почему-то у тебя в груди что-то болезненно сжимается. «..Лотос?» «Ага,» — Обси продолжает сиять, ничего не замечая. «Это же супер-круто, разве нет? Он цветет в воде, выглядит таким спокойным и безмятежным. Таким и должен быть герой — всегда способным успокоить мирных жителей, несмотря на собственный страх». То, что она говорит, звучит абсолютно логично. Это даже красивое имя: «Луноцвет» звучит очень мило, к тому же ты вообще любишь цветы. Даже люди, не знающие скрытого смысла, всё равно найдут образ прекрасного цветка утешительным, верно? Да... это хорошая идея. Возрождение, цветение во тьме, «луна» в названии... всё это соотносится либо с тобой, либо с твоим опытом, либо с причудой. Тогда почему ты чувствуешь себя так? «Он цветет в воде». На одно короткое мгновение ты чувствуешь, как твою грудь сдавливает фантомная агония. Будто из легких не может выйти ни единого глотка воздуха. Будто вместо него они полны мутной, грязной, убивающей воды... «Тебе не нравится, не так ли?» Ты с трудом выталкиваешь из легких дрожащий вздох. Сердце колотится в груди, влажные ладони сжимают края стула, пока ты заставляешь себя вдыхать и выдыхать воздух. Ты можешь это сделать: на самом деле твою грудь ничего не блокирует. Это было всего лишь... мимолетное впечатление. «Вовсе нет, сестренка,» — слабо улыбаешься ты. «На самом деле мне очень нравится. В этом имени действительно заключено многое из того, что я хотела выразить. Спасибо, что так серьезно об этом подумала.» Обси счастливо смеется, от неё буквально исходят волны гордости. И ты не лжешь: ты искренне так считаешь. Когда ты встаешь у доски, представляя себя с выбранным именем, ты чувствуешь удовлетворение. Но призрачная рука так и не перестает сдавливать твою грудь.