Часть 6

Осенью реки мельчают и броды легки. По укрепленному броду они перед рассветом пересекли Поток, едва замочив лапы и копыта, а после заката уже были у подножия Красной горы*, и стражи ехали навстречу каравану с факелами, заметив их издалека. Гора вырастала из почти плоской равнины алыми боками, как огромный сундук с плоской наклонной крышкой, высотой в две сотни шагов и шириной почти в две лиги, и замок Карантира оседлал ее вершину. От подъёма по узкой долине, перегороженной стеной и обитыми железом воротами, и до замка они проехали ещё больше лиги, а напоследок поднялись в самой крепости через три уровня. Больше всех устал Фассо: на коротких привалах юный мамонт не успевал наесться, а крутой подъем совсем утомил его. Келегорм утешил его, что впереди хороший отдых, и такой спешки больше не случится. И сам проводил воспитанника к конюшням перед тем, как переодеться с дороги и подняться к хозяину в комнаты. Малый зал с камином теперь украшала статуя из здешнего красного кремня: толстый лесной кот умывался, задрав заднюю лапу. А на стене висели две скрещенные секиры: стальная работы наугрим и искусной работы кремневая с нежными переходами цвета на лезвии. Пёс обнюхал каменного кота, фыркнул и плюхнулся на пол рядом. — И какой демон тебя-то понёс? — спросил его Карантир, едва завидев. — Ладно наш Умник, но ты? Потом обнял его до боли в рёбрах. Курво уже сидел возле огня в домашних одеждах, простых, с едва заметной вышивкой по вороту, и что-то черкал в дорожной книге. — Одного не отпустил потому что. — Опору кто держать будет? — Айлос удержит до возвращения. А если постараетесь не болтать — ещё лучше. — Меня здесь нет, — напомнил Курво с усмешкой. — А ты есть. — Скажи мне, — сказал Карантир медленно, — что мне помешает тебя здесь оставить? Ты делаешь большую глупость, братец. Вы оба, но ты больше. — Злишься, что не готов идти сам? — Это безответственно! — рявкнул брат. — Я Курво одного не пущу. Кто-то должен вытащить его, когда он опять забудет обо всем. — То есть, под замок посадить — тебя? — Карантир развернулся, едва не плеснув вином из кубка. — У тебя нет такого замка, что меня удержит, — отозвался Курво равнодушно. Карантир вздохнул, провел ладонями по щекам, словно хотел стереть вечный свой румянец. Был он усталым, перевязывал волосы простым шнурком, дневную одежду не сменил, и красная пыль на ней говорила, что хозяин объезжал обвалы или разработки кремня. — Гонцов в Поселение* я отправил в тот же день, — сказал он, не дожидаясь вопроса. — Если открылась восточная Язва, их могло накрыть всех. Если западная — должно обойтись что при западном ветре, что северном. Пойдете вдоль Потока на юг — ловите их на дороге к Гелиону*, куда они там денутся. — Припасов дай. — Куда я денусь. Ты зачем мохнача своего потащил? — Угонится, не беспокойся. У тебя добытчики загуляли раньше срока, вот о чем думай, — Келегорм в нескольких словах пересказал случившееся. — Дурно пахнет. — И о том, что братец бросил Опору и унесся на восток, когда дурно запахло. Быстро уносящийся. Плохая новость. Вернись, не дури. Я с Курво пошлю Аннамирэ с мужем и отрядом. Келегорм оценил и поднял кубок в знак понимания. Госпожа Аннамирэ была тем ещё чудовищем устроения и управления, а ее муж был способен добыть даже яйцо из драконьей задницы. Ну, может быть, все, кроме него. — Даже они не остановят Курво в стремлении к знанию. Он уже пророчит нам пепел в верховых ветрах. — И чем плохо? Ради такого пророчества даже не нужно выходить из замка. — Нужно оценить, сколько пепла было выброшено, — подал голос умник. — И сколько ещё будет. А размер частиц и понимание их состава мне нужны, чтобы понять, как долго ветер способен их носить. — Ты годами там жил на востоке, не говори, что не исходил всю Язву и не оценил ее плевки и камни. — Я оценил, какие они бывают разные. Заметив, как брат потирает руки, Келегорм молча подбросил дров в камин. На решетке у огня согревался их ужин в накрытых блюдах — Карантир хотел говорить наедине. Они вдвоем переставили блюда на стол, толкнули Курво с двух сторон и сели отдавать должное чудесной оленине с брусничной подливой. — Что на западе? — Ты о кузенах или об аданах? — Обо всех. — Ты слышал историю о том, что адан Гундор сын Хадора просил руки полутети Иримэ? — Нет, — Карантир возвел глаза к потолку. — Он видел ее в детстве, а потом пришел к ней, когда вырос. Оказалось, они все считали ее младшей дочерью Ноло. Как-то сложилось, что никто им не передал известное всем… Иримэ, говорят, очень его жалела. Сын Хадора, говорят, уехал после этого на границу подальше от ее жалости. Но главное, что услышал мой верный, распивая после этого пиво с людьми Второго племени — что сам Хадор ещё в юности признавался в любви Иримэ, увидев ее однажды на охоте. Это не помешало ему всего через несколько лет жениться. И молчать до этого случая. — Турко. Я давно не гонял тебя топором по площадке. — Ещё успеешь. Ладно. На деле, нет новостей — хорошие новости. С запада приходят песни серых, песни Финдарато, известия, что Нолофинвэ возводит новые караульные башни, а народ Финдарато распахивает на юге все новые поля, но и порубежные засеки не забывает. — Надеюсь, ты не отстаешь? — Халадины так хорошо защищают переправу на Тэйглине, что обмен с Дориатом у золотого кузена все растет… — Уймись и говори дело. — Курво обновил мне ворота и внешнюю стену. Подозреваю, вовремя. — А как же новый приют для мохнатых? — Он был готов первым! — Любимые звери не заслонят тебя в случае беды, — с пола рыкнул Пёс, и Карантир без смущения поправился: — Кроме одного. — Двух, — сказал Келегорм. Встал, подошёл к восточному окну. Столб дыма высился там по-прежнему, заслоняя звёзды. Под нижними стенами крепости прибавилось домов с прошлого приезда. — Один день вы отдохнете, — объявил Карантир. — И вот что ещё. Аданы с запада, из беорингов, хотят ехать на восток, до Поселения и дальше — узнать, живы ли их родичи за Гэлионом. Погибнут — Ангрод огорчится, пожалуй. Прими их к себе. — Благодарю. Дорогой подарок, чтоб тебя. Ты же знаешь… — Знаю, — усмехнулся брат. — Не тебе одному полста лет шутить. *Поток — река Эмс в ледниковом периоде текла на север по дну нынешнего Северного моря и впадала в тогдашнюю Эльбу * Красная гора — в будущем остров Гельголанд. До затопления был отдельно стоящим плато из красного песчаника размером 10×9 км; ещё около 6 тысяч лет назад был полуостровом. После того как вода поднялась к основанию горы, волны стали ее разрушать, и сейчас остались два небольших острова, ещё 400 лет назад бывшие одним целым. Красный кремень с Гельголанда находили по всей Западной Европе. * Поселение - Кёльн, римское "Колония", собственно, буквально поселение. Очень древнее место переправы через Рейн. * Гелион — а вот Гелионом я мастерским произволом назначаю Рейн!