Часть 7. ТРЕСНУТЫЙ ЛЁД

В прихожей было тихо. Только слабый гул лампы под потолком. Яромил стоял у двери, уже стянув куртку. В руке он держал коньки. Шнурки свисали и почти касались пола. — Ты опять был на льду, — сказал Всеволод. Он стоял в комнате, опершись плечом о косяк. Голос был ровный, почти усталый. Яромил не ответил. Он просто потянулся к ручке двери. — Ты ведёшь себя так, будто всё ещё можно исправить. Щелчок. Дверь закрылась, но не до конца. Холодный воздух сквозь узкую щель полз из подъезда . — Но ты же понимаешь, — продолжил Всеволод, — что всё уже закончилось. Яромил замер. Уткнувшись в пустоту. — Катание. Карьера. Всё это. Теперь у тебя ничего нет. У тебя даже шнурки развязаны, — кивнул в сторону коньков. Несколько секунд никто не говорил. Всеволод смотрел на его спину. И добавил спокойно: — Некуда бежать, Яромил. Ты обречён. Рука Яромила медленно опустилась с дверной ручки. Он повернулся. В его глазах на секунду блеснуло что-то резкое, почти злое. Он поднял коньки и резко швырнул их в сторону стены рядом с Всеволодом. Шнурки взметнулись и на секунду повисли в воздухе. Металл ударился о штукатурку. Лезвие звякнуло о батарею. Звук получился короткий и холодный. Один конёк упал на пол и скользнул по плитке. Яромил смотрел на брата несколько секунд. — Ошибаешься. Он сказал это тихо, почти шипя. Он знал куда идти. Потом развернулся, схватив куртку и вышел. Дверь захлопнулась. В прихожей снова стало тихо. Всеволод не двинулся с места. Конёк лежал на полу рядом со стеной. Лезвие оставило на штукатурке тонкую царапину. Всеволод медленно подошёл. Поднял его. На белой коже ботинка осталась тёмная полоса от стены. Он провёл по ней пальцем. И аккуратно поставил конёк у стены. Второй так и остался лежать на полу.