Игра.

Обратный отсчет. Сознание вернулось не болью, а странным чувством дезориентации. Будто кто-то выключил шумный город за окном, поставил на паузу музыку в наушниках и стер последние несколько часов жизни. Первое, что почувствовал Сонхун, была прохлада бетона под щекой. Второе — чужой, надрывный кашель где-то слева. Он открыл глаза. Резко сел. Голова отозвалась пульсацией, но сознание прояснялось с каждой секундой. Он лежал на холодном полу в помещении, которое больше всего напоминало технический этаж какого-то здания. Голые бетонные стены, низкий потолок, утыканный лампами дневного света, которые противно гудели, и железная дверь без ручки. Вокруг, на разном расстоянии друг от друга, приходили в себя люди. Сонхун моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Двадцать... нет, больше. Много. Все молодые, примерно его возраста — студенты. Парни и девушки вперемешку. — Что за хуйня? — раздался хриплый голос справа. Сонхун повернул голову. Рядом с ним, потирая затылок, сидел парень с огромными, красивыми глазами и аккуратной укладкой, которая, впрочем, сейчас растрепалась. Хван Хёнджин, студент факультета искусств. — Ты как? — спросил Хёнджин, глядя на Сонхуна, но не дожидаясь ответа, окинул взглядом помещение. — Где мы? Вопрос повис в воздухе. Помещение наполнялось шумом: кто-то всхлипывал, кто-то громко возмущался, кто-то молча ощупывал карманы в поисках телефона. Телефонов, разумеется, ни у кого не было. — У кого-нибудь работает телефон? — крикнул парень в толстовке с капюшоном, натянутым на глаза, хотя в помещении было прохладно. Ян Чонин выглядел так, будто только что вышел с ночной смены и очень хотел спать, но ситуация быстро прогоняла сонливость. Тишина была ему ответом. Сонхун встал, отряхивая джинсы. Он почувствовал чей-то взгляд. Обернулся. На него смотрела невысокая девушка с длинными волосами и оценивающим взглядом. Сон Юци. Он пару раз видел ее в спортзале университета — она была из тех, кто дерется лучше половины парней. — Стоим тихо и слушаем, — сказала она тихо, но уверенно. — Считаем, кто есть кто. В центре комнаты, куда начали стягиваться люди, стоял круглый металлический стол. На столе — ровно двадцать пять стаканов с водой и один большой монитор, вмонтированный в стену. Монитор моргнул, и по нему побежали помехи. — О, шоу начинается, — саркастично хмыкнул парень, облокотившийся о стену. Бан Чан. Старшекурсник, австралиец, известный тем, что всегда знал, куда пойти и что делать. Сейчас он выглядел растерянным, но старался этого не показывать. Экран загорелся. Никакого видео, только белый текст на черном фоне, который появлялся медленно, будто печатался на невидимой машинке. «Добро пожаловать на 25-й этаж. Вы были выбраны для участия в „Игре“. Правила просты: каждую ночь, ровно в 00:00, открывается лифт. Один из вас должен умереть от рук остальных. Если к полуночи жертва не выбрана, лифт откроется сам и заберет всех. Когда в живых останется только один, дверь откроется, и он выйдет наружу». Повисла абсолютная тишина. Даже гул ламп, казалось, стих. — Это шутка, да? — раздался нервный смешок от одного из парней, стоящих в группе. Ли Феликс. Его низкий голос сейчас звучал особенно зловеще на фоне всеобщего молчания. — Скрытая камера? «Розыгрыш»? Чонвон, скажи, что это твои штучки. Ян Чонвон, стоящий рядом с ним, лишь покачал головой. Он был бледен. — Не мои, — выдохнул он. Монитор пискнул, привлекая внимание. Текст сменился. «Обратный отсчет до первого голосования: 23 часа 47 минут. На столе вода. Еды нет. Двери нет. Выбора нет. Игра начинается». Экран погас. И тогда начался ад. — Это какой-то бред! — воскликнул парень. Со Чанбин, известный своим острым языком и вечно приключениями на жопу которые заканчивались больницами или походам к директору. — Нас тут двадцать пять человек! Мы можем просто… ну, не играть! — И что ты предлагаешь? — резко обернулась к нему девушка с длинными волосами, собранными в хвост. Чо Миён. Язвительная, всегда готовая поспорить. — Сидеть и ждать, пока мы умрем от голода и жажды? Воды, кстати, ровно на один день. — Может, тут есть другой выход? — подал голос самый младший из присутствующих, на вид — школьник, хотя, судя по лицу, он уже был студентом. Ники. Он бесстрашно подошел к железной двери и начал ощупывать ее. — Бесполезно. Сварено намертво. — Руки убери, — вдруг резко сказал парень, стоявший в тени. Ли Минхо. Спокойный, даже слишком, с глазами кота. — Если тут есть ловушки, ты нас всех подставишь. Ники дернулся, но отошел. Группа разделилась. Девушки собрались в кучку. Сынмин, тихий и неприметный парень, сел в угол и закрыл лицо руками. А Шухуа, самая эмоциональная из девушек, уже начала всхлипывать, уткнувшись в плечо Минни, которая выглядела так, будто вот-вот грохнется в обморок от страха. — Прекрати ныть, — бросила Йеджи. Хван Йеджи, с ледяным взглядом, о которой ходили слухи, что она видела в жизни такое, что другим и не снилось. — Слезами делу не поможешь. — А ты предлагаешь сразу начать убивать? — огрызнулась Лиа. Чхве Лиа, всегда веселая и жизнерадостная, сейчас выглядела так, будто готова вцепиться кому-то в глотку. — Я предлагаю думать, — отрезала Йеджи. Сонхун молчал. Он смотрел на стаканы с водой. Двадцать пять стаканов. Никакой еды. Организм, проснувшийся от стресса, уже требовал пищи. — Надо пересчитаться, — громко сказал он, перекрывая гул голосов. — Познакомиться. Если мы здесь надолго, нужно знать, с кем имеешь дело. Все обернулись к нему. Сонхун не был лидером по натуре. — Да кто ты такой, чтобы командовать? — крикнул Джей. — Я не командую. Я предлагаю. Меня зовут Пак Сонхун. Я учусь на третьем курсе физкультурного. — Он говорил четко, глядя в глаза каждому. Началась перекличка. Она напоминала странный урок в школе, где вместо учебников — бетонные стены, а вместо звонка — отсчет до смерти. Парни: 1. Пак Сонхун. 2. Ян Чонвон. 3. Ники. 4. Ян Чонин. 5. Ким Сынмин. 6. Бан Чан. 7. Со Чанбин. 8. Ли Хисын. 9. Джейк. 10. Ким Сону. 11. Джей. 12. Ли Феликс. 13. Ли Минхо. 14. Хан Джисон. 15. Хван Хёнджин. Девушки: 1. Сон Юци. 2. Чо Миён. 3. Чон Соён. 4. Е Шухуа. 5. Минни. 6. Шин Юна. 7. Ли Черён. 8. Шин Рюджин. 9. Чхве Лиа. 10. Хван Йеджи. Когда список был озвучен, наступило временная тишина. Двадцать пять человек. Десять девушек, пятнадцать парней. — Отлично, мы познакомились, — саркастично хлопнул в ладоши Чанбин. — А теперь, может, кто-то объяснит, что мы будем делать, когда наступит полночь? Тишина стала ответом. — Никто не будет никого убивать, — твердо сказал Бан Чан. — Мы найдем другой выход. Тут должна быть вентиляция. Или подземный ход. В таких бункерах всегда есть аварийный выход. — Это не бункер, Чан, — подал голос Минхо, не меняя позы. — Это коробка. Посмотри на стены. Ни одной щели. Вентиляции нет. Воздух поступает откуда-то сверху, но пролезть туда невозможно. Он указал пальцем в потолок. Действительно, в углах были небольшие решетки, но диаметр трубы за ними не превышал двадцати сантиметров. — Значит, будем ломать дверь, — Джей подошел к железной плите и со всей силы ударил в нее ногой. Раздался глухой звук, но дверь даже не дрогнула. Он ударил еще раз, потом еще. — Ай! — зашипел он, хватаясь за ушибленную ступню. — Бесполезно, — вздохнул Ники. — Я уже проверил. Сталь, сантиметров десять толщиной. — Значит, выхода нет, — констатировала Соён. Она подошла к столу, взяла стакан воды, понюхала, но пить не стала. — Вода чистая. Пока. — Откуда ты знаешь? — спросила Черён. — Если бы нас хотели просто отравить, не устраивали бы этот цирк с правилами, — ответила Соён. — Им нужно зрелище. — Эй, вы двое! — крикнул Чонвон, заметив, что Сынмин и Хисын отошли к дальней стене и о чем-то шепчутся. — Решили сбежать без нас? Сынмин вздрогнул и поднял руки, словно оправдываясь. — Мы просто… искали камеры. Должны же быть камеры, да? За нами кто-то смотрит? — И что ты сделаешь, если найдешь камеру? — хмыкнул Хёнджин, который до этого момента просто стоял, прислонившись к стене, и пытался сохранить невозмутимость. — Помашешь в объектив ручкой? — Я хотя бы буду знать, что это не просто шутка, — огрызнулся Сынмин, что было на него непохоже. Ли Минхо поднялся с корточек и подошел к столу. Он взял стакан, поднес его к глазам, рассматривая на свет, и вдруг резко разжал пальцы. Стакан с грохотом разбился об пол, осколки брызнули в стороны, вода растеклась лужей. — Ты совсем дебил?! — закричала Миён. — Это же вода! — Спокойно, — Минхо поднял руку, призывая к тишине. Он нагнулся и поднял с пола длинный, острый осколок. — Теперь у нас есть оружие. Все замерли, глядя на кусок стекла в его руке, поблескивающий в тусклом свете ламп. — Я хочу выжить, — спокойно сказал Минхо, пряча осколок в карман куртки. — И советую всем подумать о том же. До полуночи почти сутки. Мы не знаем, что будет. Может, включится газ. Может, пол провалится. А может, нам действительно придется голосовать. — Ты монстр, — выдохнул Джисон, который до этого момента тихо сидел в углу, обхватив колени руками. — Как ты можешь говорить об этом так спокойно? — Потому что если я начну паниковать, как некоторые, мы все умрем, — отрезал Минхо. Напряжение достигло пика. Казалось, еще секунда — и начнется драка. — Хватит! — фыркнул Сонхун. Он вышел в центр комнаты, встав между Минхо и остальными. — Хватит ссориться. Минхо прав в одном: нам нужно сохранять холодный рассудок. — И что ты предлагаешь, капитан? — ядовито спросил Чанбин. — Осмотреть каждый сантиметр этого помещения. Искать любые зацепки. Может, есть тайник. Может, есть послание. Мы не знаем, кто нас сюда запер и зачем. Но если это игра, у игры должны быть правила. Кроме тех, что написали на экране. — А если правил нет? — спросил Джейк тихо, впервые подав голос. — Если это просто… клетка? — Значит, мы придумаем свои, — ответил Бан Чан, поддержав Сонхуна. — Делимся на группы. Осматриваем стены, пол, потолок. Ищем надписи, символы, люки. Если ничего не найдем — будем думать дальше. Идея разумная. Люди, жаждущие хоть какой-то определенности, согласились. Группы разделились стихийно. Сонхун, Чан и Минхо (к которому многие относились теперь с опаской) взяли на себя осмотр стен. Девушки во главе с Соён и Юци исследовали пол, простукивая каждый сантиметр. Ники, Чонин и Хёнджин, забравшись на плечи друг другу, изучали потолок и вентиляционные решетки. Остальные сидели в центре, стараясь не мешать. Сынмин не участвовал. Он сидел в углу и рисовал пальцем на пыльном полу какие-то символы. Хисын стоял над ним, как надзиратель. — Нашел что-то? — тихо спросил Сынмин, не поднимая головы. — Нет, — так же тихо ответил Хисын. — А ты? — Считаю. Нас 25. Квадрат из 5 на 5. Число смерти в некоторых культурах. Или число завершения цикла. — Брось свою нумерологию, — фыркнул Хисын, но в его голосе не было злости, только усталость. — Я думаю, это не случайно. И текст… «Когда в живых останется только один». Не «последний выживший», а «один». Единственный. Одиночество. Хисын промолчал. Ему стало не по себе от слов этого тихого парня. Осмотр ничего не дал. Стены были глухими. Пол — цельным бетоном. Потолок — высоковат, но решетки вели в никуда. Единственное, что удалось найти — это едва заметные цифры, выцарапанные в углу за металлическим столом: «14/02». — Четырнадцатое февраля? — удивился Феликс. — День всех влюбленных? — Или чья-то дата смерти, — буркнул Минхо. — Прекрати! — не выдержала Рюджин. — Ты специально нагнетаешь? — Я готовлю вас к реальности. — Реальность такова, что мы здесь, и мы живы, — вмешался Чан. — И пока мы живы, у нас есть шанс. Давайте попробуем поспать. Кто знает, что будет ночью. Надо экономить силы. — Спать? — изумился Чонин. — Ты серьезно? Как можно спать в такой ситуации? — А что ты предлагаешь? Стоять и смотреть друг на друга, пока не сойдешь с ума? Спор продолжился, но сил на эмоции уже ни у кого не было. Адреналин первой волны схлынул, оставив после себя опустошение и усталость. Люди начали рассаживаться по углам, стараясь держаться подальше друг от друга, но в то же время ища поддержки в группах. Девушки сели плотной кучкой: Юци, Черён, Рюджин и Йеджи образовали внешний круг, закрывая собой Минни, Шухуа и Лию, которые были слабее морально. Соён и Миён сидели чуть подальше, но в пределах видимости. Они о чем-то тихо переговаривались, поглядывая на парней. Парни разделились иначе. Чан, Сонхун, Феликс и Джейк сели неподалеку от девушек. Чанбин, Хёнджин и Чонин устроились у стены напротив, сохраняя нейтралитет. Ники крутился рядом с Минхо, который снова сел в одиночестве в углу. Джей и Сону сидели отдельно, и Джей то и дело сжимал кулаки, поглядывая на Минхо с нескрываемой неприязнью. Чонвон метался между группой Чана и одиночками, пытаясь со всеми поговорить, подбодрить, но его никто не слушал. Сынмин и Хисын так и остались вдвоем в своем углу. Свет в помещении не гас. Лампы гудели с одной и той же интенсивностью, создавая иллюзию вечности. Время здесь будто не шло. Сонхун сидел, прислонившись спиной к холодной стене, и смотрел на противоположную сторону комнаты, туда, где сидел Минхо. Этот парень его беспокоил. Он был слишком спокоен. Слишком расчетлив. Он разбил стакан не для того, чтобы навредить, а для того, чтобы защититься. Их взгляды встретились. Минхо усмехнулся и отвернулся. — Он странный, — тихо сказал Джейк, сидящий рядом с Сонхуном. — Пугающий. — Он просто пытается выжить, как и мы, — ответил Сонхун, хотя сам не был до конца уверен в своих словах. — Все пытаются, но не все разбивают стаканы. — Время покажет. Время тянулось бесконечно. Кто-то задремал. Кто-то тихо плакал, уткнувшись в колени. Кто-то рисовал на стене ногтем, оставляя царапины. Сонхун боролся со сном, но организм брал свое. Он уснул. Разбудил его крик. — Нет! Не надо! Сонхун вскочил. В комнате все повскакивали с мест. В центре, у стола, происходила потасовка. Джей держал Сынмина, приподняв его над полом. Лицо Джея было перекошено от ярости, Сынмин болтался в воздухе, как тряпичная кукла, и хрипел. — Отпусти его! — заорал Чан, бросаясь к ним. Феликс и Джейк последовали за ним. — Этот ублюдок хотел меня убить! — прорычал Джей, не отпуская Сынмина. — Что? — Сонхун подбежал ближе. — Сынмин, это правда? Сынмин не мог говорить — пальцы Джея сдавливали его горло. Вместо ответа он лишь отчаянно замотал головой, выпучив глаза. — Отпусти его, Джей! Дай ему сказать! — крикнула Юци, подходя вплотную и хватая Джея за руку. Джей дернулся, но под напором Чана и Юци разжал пальцы. Сынмин упал на пол, тяжело дыша и кашляя. — Я не... — прохрипел он. — Я видел! — наседал Джей. — Я не спал! Слышу, кто-то ходит. Открываю глаза, а этот… этот сидит надо мной со стеклом в руке! Вот с таким! — Он показал рукой, изображая большой осколок. Все уставились на Сынмина. Тот, все еще стоя на коленях, поднял голову. В его глазах плескался такой неподдельный ужас, что трудно было поверить в его вину. — Нет, — выдавил он. — Неправда. Я… я просто хотел попить. Я пошел к столу, а там… там был осколок. Я поднял его, чтобы убрать. Чтобы никто не порезался. А он… он спал, я просто проходил мимо… — Врешь! — заорал Джей. — Тихо! — рявкнул Минхо. Все замолчали. Он подошел к Сынмину, нагнулся и протянул руку. — Вставай. Сынмин неуверенно взялся за его руку и поднялся. Минхо повернулся к Джею. — Где стекло? — Что? — не понял Джей. — Стекло, которое он на тебя наставил. Покажи. Джей замер. Он похлопал себя по карманам, огляделся по сторонам. — Я… я выбил его у него из рук! Оно отлетело куда-то… — Ищите, — скомандовал Минхо. Начались поиски. Обшарили пол вокруг стола, заглянули под ноги людям. Осколка нигде не было. — Он его спрятал! — не сдавался Джей. — Пока я его душил, он его спрятал! — Чем? Руками, которые были прижаты к горлу? — хмыкнул Минхо. — Ты душил его двумя руками, Джей. Он не мог ничего спрятать. Джей застыл. Аргумент был железным. — Значит, он его выронил раньше, — буркнул он, но уверенности в его голосе поубавилось. — Или никакого стекла не было, — тихо сказала Соён, выходя вперед. — Тебе показалось, Джей. Ты спал, тебе приснился кошмар. А когда проснулся, увидел Сынмина, идущего мимо. Ты испугался и набросился на него. — Не показалось мне! — возмутился Джей, но его уже никто не слушал. Слишком удобно было поверить в версию Соён. Слишком страшно было признать, что один из них уже готов убить. — Если бы он хотел тебя убить, — добавила Юци, — он бы не пошел к столу за стеклом. Он бы взял тот осколок, что у Минхо в кармане. Или подобрал бы осколки сразу, когда разбили стакан. А он сидел в углу весь день. Это был еще один железный аргумент. Джей отпустил Сынмина и отошел в сторону, злой и униженный. — Извинись, — сказал Чан, глядя на Джея. — Чего? — Извинись перед парнем. Ты его чуть не придушил ни за что. Джей скрипнул зубами, но под общим давлением буркнул что-то невнятное в сторону Сынмина. Тот лишь кивнул, все еще массируя шею, и отошел к Хисыну, который все это время простоял в тени, не вмешиваясь. Сонхун перевел взгляд на Минхо. Тот стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на то, как расходятся люди. «Он знает, — подумал Сонхун. — Он знает, что произошло на самом деле. И ему это нравится». Конфликт был исчерпан, но осадок остался. Если можно так легко обвинить человека в покушении на убийство, значит, каждый теперь под подозрением. — Предлагаю назначить время для сна по очереди, — громко сказал Бан Чан. — Чтобы избежать подобных ситуаций. Будем дежурить. По два человека. Сменяем каждые два часа. — Я согласен, — кивнул Сонхун. — Я тоже, — отозвался Феликс. Идею поддержали. Составили график. Первыми дежурными назначили Чана и Юци — как самых стрессоустойчивых. Остальные попытались снова уснуть. Сонхун лежал на холодном полу, подложив под голову свернутую куртку, и смотрел в потолок. Рядом тихо дышал Джейк. Чуть дальше ворочался Феликс. В комнате снова воцарилась тишина. — Сонхун, — шепнул Джейк. — Ты веришь Сынмину? — Не знаю, — честно ответил Сонхун. — Но я не верю и Джею. — А Минхо? — Минхо верит только себе. Спи. Джейк замолчал. Время тянулось. Вторыми дежурили Ники и Черён. Они молча сидели у стола, глядя в разные стороны. Когда до полуночи оставалось около часа, Сонхун проснулся сам, за несколько минут до того, как его должны были разбудить. Он сел. Дежурными сейчас были Минхо и Йеджи. Странная пара. Они сидели напротив друг друга за столом и молчали. Йеджи точила ноготь о край разбитого стакана, Минхо просто смотрел на дверь. Сонхун подошел к ним. — Вода есть? — спросил он, хотя его мучила не столько жажда, сколько желание нарушить тишину. — Осталось мало, — ответила Йеджи, не поднимая глаз. — Мы подсчитали. Если пить по глотку в час, хватит на день. Потом начнется обезвоживание. — Веселая перспектива, — криво усмехнулся Сонхун, беря стакан. — Это еще не самая веселая, — подал голос Минхо. — До полуночи сорок минут. Он указал на монитор. Там снова загорелся экран, и теперь на нем бежал обратный отсчет. Красные цифры на черном фоне приближались к нулю. 00:39:59 00:39:58 00:39:57 — Буди всех, — скомандовал Сонхун. Йеджи кивнула и пошла по комнате, толкая спящих. Через пять минут все двадцать пять человек стояли вокруг стола и смотрели на экран. Отсчет продолжался. — Что будет? — прошептала Шухуа, вцепившись в руку Минни. Та молчала, бледная как мел. — Увидим, — ответил Минхо. 00:10:00 00:09:59 — Может, это просто проверка? — нервно предположил Чонин. — Может, ничего не будет? Заставят просто проголосовать? — Голосовать? — переспросила Лиа. — Как? Поднимать руки? А если никто не хочет? — Значит, умрут все, — отрезал Минхо. — Заткнись! — не выдержал Джисон. — Заткнись ты, дебил! Не каркай! 00:05:00 00:04:59 — Надо что-то решать, — Чан говорил быстро, сбивчиво. — Если они ждут, что мы кого-то убьем… мы не можем этого сделать. Мы не убийцы. — А кто сказал, что убивать должны мы? — вдруг подала голос Рюджин. — Там сказано: «Один из вас должен умереть от рук остальных». Это значит, что мы выбираем жертву, а умирает она сама? Или мы должны… своими руками? 00:02:00 — Давайте тянуть жребий, — выпалил Чанбин. — Честно. Кто вытянет короткую спичку — тот… — Тот что? — перебила Миён. — Пойдет в угол и умрет, потому что мы попросим? Не будь идиотом, Чанбин. Никто добровольно не ляжет и не умрет. — А если это не человек? — прошептал Сынмин, глядя куда-то в пустоту. — Если это иллюзия? — Прекрати молоть чушь! — заорал Джей. 00:01:00 — 59... 58... — Мы не успеваем! — завизжала Лиа. И в этот момент Минхо шагнул вперед. В руке у него блеснул осколок стекла — тот самый, первый, что он спрятал в карман. — Что ты делаешь? — крикнул Сонхун, бросаясь к нему. Но Минхо не смотрел на людей. Он смотрел на железную дверь. Ровно в тот момент, когда таймер показал 00:00:00, он полоснул себя по ладони. Кровь брызнула на холодный металл. И лифт открылся. Точнее, не открылся, а бесшумно сдвинулся в сторону. Все замерли, парализованные ужасом. — Это выход? — выдохнул Феликс. — Нет, — Минхо зажал рану рукой, но, казалось, не чувствовал боли. Он смотрел в темноту немигающим взглядом. — Это только начало. Из темноты донесся звук. Мерный, тяжелый шаг. Кто-то или что-то медленно поднималось по невидимой лестнице, приближаясь к проему. — Бегите! — закричал Чан. — Всем в угол! За стол! Люди бросились врассыпную, сбивая друг друга с ног. Сонхун остался стоять, глядя на Минхо, который не двигался с места, стоя прямо перед открытым проемом, залитый светом из комнаты. — Ты знал, — тихо сказал Сонхун, подходя к нему. — Ты знал, что нужна кровь. — Догадался, — поправил Минхо, не оборачиваясь. — Правила. Их нужно читать между строк. «Один из вас должен умереть от рук остальных». Не сказано, чьих рук. Может, наших. Может, тех, кто по ту сторону. Шаги стихли. В проеме, показалась фигура. Человеческая. Высокая, худая, в черном плаще с капюшоном, скрывающим лицо. — Первая ночь, — раздался скрипучий, механический голос. — Жертва не принесена. Кровь пролита добровольно. Это засчитывается как частичное выполнение условия. Фигура подняла руку в черной перчатке и указала длинным пальцем в толпу. — Вы. Подойдите. Все замерли. Палец указывал прямо на Шухуа. Та вскрикнула и попыталась спрятаться за спины, но ее будто парализовало. — Нет, — выступила вперед Юци. — Не трогай ее. — Я не трогаю. Я выбираю, — проскрипел голос. — Ваша игра продолжается. Вы пролили кровь, но не забрали жизнь. Сегодня дверь останется открытой, но завтра… завтра вы должны сделать выбор. Или умрут все. Фигура сделала шаг назад и растворилась в темноте. Дверь захлопнулась, отрезав путь к неизвестности. В комнате повисла тишина. Никто не шевелился. Минхо разжал ладонь, глядя на кровь. — Ну вот, — сказал он будничным тоном, разрывая тишину. — Правило номер один: добровольная жертва — это не жертва. Завтра нам придется убить. Он посмотрел на Шухуа, которая рыдала в объятиях подруг. — Или умрут все. Никто ему не ответил. Все смотрели на дверь, на монитор, на котором снова загорелся обратный отсчет, теперь уже на следующие сутки, и друг на друга. Игра только началась. И цена в ней — человеческая жизнь.