2: Дурсли

Как только они прибыли, Северус наложил на себя и на Минерву заклинание отвлечения внимания. Она благодарно кивнула ему, а затем уверенно повела их по очень обычной маггловской улице к очень обычному маггловскому дому. Минерва постучала дважды и отступила, ожидая. Примерно через минуту дверь открылась, и на пороге появилась женщина. Северус замер при виде нее, мгновенно узнав в ней повзрослевшую версию той неприятной девчонки, которой она когда-то была. Перед ним стояла Петуния Эванс: губы сжаты в тонкую линию, волосы стянуты в тугой пучок, одета она была в довольно жесткую, слегка устаревшую одежду. Свитер делал ее старше, чем, по его расчетам, она была. В ней было что-то совершенно неправильное. — Да? — спросила Петуния. — Чем могу помочь? — Мы пришли за Гарри Поттером, — строго сказала Минерва. — Где он? — Его нет, — ответила Петуния. Выражение ее лица было странно пустым, как и голос. Она отступила на шаг и сказала: — Не хотите зайти на чашку чая? Минерва уже открыла рот, вероятно, чтобы резко ответить, но замолчала, когда Северус осторожно положил руку ей на руку. Он встретился с ней взглядом и слегка покачал головой. Сделав шаг вперед, он сказал: — Мы были бы признательны за чай. — Тогда проходите, — сказала Петуния, жестом приглашая их внутрь. Когда они вошли, она пусто посмотрела на них, будто ее мозг не мог осознать, что на них надеты мантии, и решал, стоит ли предлагать их снять, как пальто. В итоге она решила этого не делать и направилась на кухню, окликнув: — Дадли! Проводи наших гостей в гостиную, будь добр. Северус и Минерва обменялись еще одним взглядом, на этот раз с взаимным отвращением. Не только к имени мальчика, но и к интерьеру дома. Обои в коридоре были почти болезненно желтыми. Пол — полированное дерево с облезающим местами лаком. Повсюду висели фотографии семьи из трех человек, и ни на одной не было Гарри Поттера. В прихожую вышел мальчик лет одиннадцати-двенадцати. Он уставился на них, затем крикнул: — Мам? Ты правда хочешь пустить этих уродов в дом? — Они наши гости, Дадликинс, — проворковала Петуния, на мгновение появляясь в дверях кухни. — Веди себя вежливо. Проводи их, хорошо? Дадли проворчал, но велел им следовать за ним и отвел в гостиную, от которой у Северуса пошла мурашками кожа. Мебель была безвкусной и, как он заметил, покрыта толстыми пластиковыми чехлами. Была книжная полка, но на ней красовались лишь несколько журналов да еще безделушки и фотографии. — Можете сесть вон там, — сказал Дадли, указывая на диван с цветочным узором, накрытый чехлом. Он прищурился, наблюдая, как они подошли и сели — неохотно и с заметным колебанием — на пластик. Минерва сидела прямо, на самом краю подушки, сложив руки на коленях. Северус устроился чуть глубже, чтобы не чувствовать, будто сейчас свалится, и закинул ногу на ногу. — Зачем вы пришли? — требовательно спросил Дадли, как только они сели. — Почему мама вас пустила? Она никогда не пускает уродов. Минерва резко посмотрела на него. — Ты всегда так разговариваешь со старшими, молодой человек? Мальчик на мгновение надулся, став похожим на красную рыбу-шар, но тут его мать вошла в комнату с подносом с чаем, и он быстро сдулся. Он бросил на нее такой же подозрительный взгляд, но ушел, когда она прогнала его ради их «взрослого разговора». Однако мальчик не ушел далеко. Северус все еще видел его краем глаза в коридоре. Он не стал об этом говорить. Петуния засуетилась, разливая им чай и следя, чтобы все было так, как им нравится. — Так приятно, когда заходят приличные гости, — сказала она, усаживаясь в свое лавандовое кресло с чашкой в руках. — О чем вы там спрашивали? — Гарри Поттер, — произнес Северус. — Его в последний раз видели живущим здесь с вами и вашей семьей. Он должен был недавно получить письмо из Хогвартса. Мы пришли сопроводить его в Косой переулок за покупками. — О боже! — воскликнула Петуния. — Оба сразу? Я понимаю, мальчик может быть трудным, но чтобы сразу два взрослых волшебника за ним присматривали? — Она тихо рассмеялась, и этот смех действовал Северусу на нервы. Он отметил, как она использовала слово «волшебник» — магглы обычно не произносят его в таком благоговейно-серьезном тоне. — Произошли некоторые… события, которые заставляют нас особенно беспокоиться о его безопасности, — сказала Минерва. — Мы сочли, что лучше забрать его от вас на остаток лета и перевезти в другое место из предосторожности. — О, дорогие мои! — воскликнула Петуния. — Ну, я понимаю, конечно. Очень важно, чтобы он был в безопасности, очень важно. — Именно, — вмешался Северус. — Поэтому в ваших интересах сказать нам, куда мальчик ушел. Мы сможем защитить его и позаботиться о нем до конца лета. Петуния отпила чай и медленно покачала головой. — О нет. Хотела бы я помочь, правда хотела бы, но Гарри здесь больше нет. Северус услышал, как Минерва скрежетнула зубами, и поспешил спросить: — Если его здесь нет, вы можете сказать, куда он ушел и когда? На лице Петунии появилось странное, стеклянное выражение, и она тихо сказала: — Гарри теперь с Богом. На секунду Северус остолбенел. Минерва же мгновенно пришла в движение. Она резко дернулась, едва не расплескав чай, и почти выкрикнула: — Что? Петуния же спокойно помешивала ложкой чай. Ее взгляд направился куда-то мимо них, задержавшись на стене позади. Она не ответила, будто мысленно отключилась сразу после сказанного. — Северус, — голос Минервы скрипнул, пусть и говорила она тихо, — обычно я бы никогда этого не предложила… но мы должны узнать, что случилось с Гарри. Обязательно. — Она повернулась к нему; ее глаза были холодными и абсолютно серьезными. Он кивнул, понимая ее без слов. Он подался вперед, чтобы отставить чай, вполне готовый проверить разум Петунии, раз она так настойчиво уклоняется от внятных ответов. Но прежде чем он успел сделать хоть что-то еще, мальчик, Дадли, ворвался обратно в комнату, почти крича: — Он не с Богом, он с тем мужиком, который сюда пришел! — выпалил Дадли; его лицо снова раскраснелось и распухло. — Этот тип объявился в тот же день, что и Гарри, и жил здесь целыми неделями! Мама с папой и пальцем не шевельнули, чтобы его остановить. Он таскал Гарри по всяким крутым местам, а меня с собой не брал, и Гарри больше не заставляли делать работу по дому! — С тем мужиком? — переспросил Северус. Петуния вмешалась, нахмурившись: — Дадли! Не кричи, дорогой. Надо говорить тихо. И что я тебе говорила? Это разговор взрослых… Северус заставил ее замолчать легким движением палочки, которую бесшумно извлек из рукава. Она почти не заметила этого — ее губы продолжали шевелиться, словно ничего не произошло, — а затем она застыла и снова стала безмятежной, уставившись в пустоту. Дадли же, напротив, вскрикнул от потрясения, увидев заклинание. — Ты урод! Прямо как тот мужик! — Юноша, — сказала Минерва своим самым строгим профессорским голосом, — немедленно возьми себя в руки и расскажи нам все, что произошло. Кто этот человек? Куда он увел Гарри? Дадли нахмурился. — Я и так собирался рассказать. Этот мужик был страшно странный! Он просто пришел и стал жить в комнате Гарри. Он что-то сделал, и там все стало красивым, но нам туда больше нельзя. Пойдемте, я покажу! Он резко развернулся и бросился бежать. Северус и Минерва поднялись, чтобы быстро последовать за ним обратно по коридору и вверх по лестнице. Северус остановился, увидев замки на двери, но мальчик быстро завозился с ними и распахнул дверь. Он открыл комнату — роскошно обставленную и совершенно нетронутую, мерцающую мощным защитным заклятием прямо у порога, и не пропускающим никого внутрь. Когда они осторожно приблизились, чтобы осмотреть ее, Минерва внезапно отпрянула с кошачьим шипением. Северус же почувствовал покалывание, начавшееся в его левой руке. Он тоже замер, а затем сдвинулся так, чтобы его левая рука оказалась ближе к защите. Его скрытая Темная Метка не сразу позволила ему пройти, но он понял: часть магической подписи, способной открыть защиту, находится здесь, в его руке, в метке. Это могло означать только одно. — Северус? — прошептала Минерва, и глаза ее расширились, пока он стоял в молчании. — Ты можешь туда зайти? Я хочу попрыгать на кровати, — бестолково выдал Дадли. — И посмотрите на эти модные стулья! Как думаете, Гарри их где-то достал или это тот человек сделал? — Как выглядел этот человек? — спросил Северус, обрывая его болтовню. — Опиши мне его подробно. — Ну-у, — Дадли сморщил лицо, — кажется, он был высокий, с темными волосами и красивый, как киноактер. Он носил костюмы, как деловые партнеры папы. — Ты узнал имя? — настаивал Северус. — Хоть какое-нибудь имя? — Гарри называл его Томас? Северус поморщился. Все это давало им едва ли больше того, что у них уже было. Одна только защита сообщила им больше, отреагировав на его метку таким образом. Он не спешил разрушать ее сейчас, главным образом потому, что знал, какие ловушки Темный Лорд мог вплести в подобные вещи, если у него была на то причина. Следовало ожидать, что за Поттером придут. Вся эта комната была ловушкой. — Вы собираетесь найти Гарри? — спросил Дадли после того, как они некоторое время помолчали. — Правда? — Он повернулся к Минерве, глаза его расширились. — Мы сделаем все возможное, — сказала Минерва, не желая лгать даже сейчас. Надежда вернуть Гарри быстро угасала. — Но у нас пока не так много зацепок насчет того, куда он ушел. Ты можешь вспомнить что-нибудь еще? Этот Томас говорил с твоими родителями о чем-нибудь? Дадли задумался, нахмурив брови и зажмурив глаза. Минерва и Северус переглянулись. Дети везде одинаковы. — Кажется, да? — сказал Дадли. — В первую ночь, когда он здесь был, он сказал моему папе и маме поговорить с ним на кухне, чтобы он мог кое-что объяснить, но они не рассказали мне, что именно. Они просто вышли потом, немного пошатываясь, как когда папа снова переберет лишнего. — Я поговорю с Петунией минуту, — сказал Северус, встретившись взглядом с Минервой и слегка кивнув. Он увидел, как она напряглась, но кивнула в ответ. Легилименция могла оказаться их единственным шансом узнать правду. Он оставил Минерву с мальчиком, зная, что она сумеет отвлечь его как следует. Когда он вернулся вниз, то застал Петунию с наклоненной чашкой чая в руке; ее взгляд был устремлен в окно, и умом она совершенно не присутствовала здесь. Он осторожно забрал у нее чашку и отставил в сторону. Затем слегка наклонил ее голову и встретился с ее глазами. Тихо он произнес заклинание: — Легилименс. Будучи и без того на взводе, Минерва, услышав грохот и звон посуды внизу, резко подалась вперед и уже наполовину сбежала по лестнице, прежде чем мальчик даже успел вскрикнуть. Он прогрохотал за ней следом, но остановился, когда они достигли гостиной и увидели открывшуюся перед ними картину. Петуния лежала раскинувшись на полу между диваном и журнальным столиком; ее конечности дергались и судорожно тряслись, а спина выгибалась, словно она переживала тяжелый припадок. Северус сидел, наполовину согнувшись, на диване напротив нее, в руках пряча лицо, и из него вырвался тихий, болезненный стон, прежде чем он был подавлен в тишине. Импульсивно Минерва наложила смягчающие чары вокруг Петунии, чтобы та не нанесла себе дополнительных повреждений, а затем — заклинание для очищения дыхательных путей, когда у нее пошла пена изо рта. Когда спустя несколько минут она наконец замерла, в комнате повисло напряженное молчание. Дадли нарушил его. — Мам? — прошептал он, голос дрожал. — Мам? — Он осторожно вошел в комнату, не решаясь подойти ближе. Минерва успокаивающе положила ему на плечо руку. Он поднял на нее взгляд, и глаза его были широко раскрыты и полны слез. — Она жива? — Я проверю. Оставайся здесь. — Минерва быстро подошла и опустилась на колени рядом с женщиной. Наложив диагностическое заклинание, она вздохнула с облегчением. Петуния была жива, сердце билось, дыхание в норме. Переведя внимание на Северуса, она с потрясением заметила, как по его челюсти стекает кровь, и идет будто бы из уха. — Северус? — Ловушка, — прохрипел он. Он все еще прикрывал глаза рукой. — Она была ловушкой. Подозреваю, что и муж — тоже. — Какого рода ловушка? — Яичный желток, — ответил он. Это не имело для нее смысла, поэтому она переключилась на то, что могла понять. — Мы должны вызвать власти; если Гарри похищен кем-то, связанным с Тем-Кого-Нельзя-Называть, нам понадобится помощь, чтобы его найти. Не говоря уже о состоянии этой женщины. Ее нужно немедленно отправить в Святого Мунго, чтобы понять, можно ли что-то сделать с ее разумом. — Минерва встала, готовая в следующую секунду вызвать авроров. Северус рывком поднялся за ней, и глаза его были безумными, когда он схватил ее за руку с палочкой у локтя. — Нет, — сказал он. — Нет. Ты с ума сошла? Без защиты Дамблдора наши головы насадят на пики и принесут в жертву. Если не твою, то почти наверняка мою, или ты забыла о моих прежних связях? — Тебя уже оправдали, — упрямо сказала Минерва. — Они не могут обвинить тебя в связях с Тем-Кого-Нельзя-Называть, когда все знают, что ты был лишь шпионом Альбуса. — Они могут обвинить меня в чем угодно, — прошипел Северус, — и хотя у меня есть свои связи, чтобы выпутаться из неприятностей, эти обвинения будут преследовать мои действия и лишат меня свободы передвижения. — Он указал вверх по лестнице на второй этаж. — Здесь достаточно намеков, чтобы понять, какого рода человек на этот раз стал вместилищем Темного Лорда, и самостоятельно начать поиски мальчика. У них может быть фора, но если он хоть как-то заинтересован в том, чтобы оставаться в волшебном сообществе, есть лишь ограниченное число мест, где он может скрываться. Минерва замялась. Она взглянула на Петунию, все еще пребывающую без сознания, затем на Дадли, который смотрел на них с ужасом в глазах. Этот взгляд, казалось, подтолкнул его к действию, и он, пошатываясь, подошел к матери, опустился рядом с ней и не слишком аккуратно начал ее трясти. — Мам, — повторял он снова и снова, — мам, проснись! — А как же он? — прошипела Минерва Северусу, указывая взглядом на мальчика. — Мы сотрем из его памяти это утро и уложим его обратно в комнату спать. Он спустится вниз и обнаружит мать, а маггловские власти с этим разберутся. — Магглы? — повторила она в ужасе. — Они ничего не смогут сделать с ее разумом! — И мы тоже! — резко ответил Северус. — Только благодаря моим навыкам окклюменции я сейчас вообще могу с тобой говорить. Тот, кто забрал Поттера, проник внутрь и перемешал ее мозг, как яйцо, а потом влил его в очень тонкую скорлупу. Которая и так уже разрушалась, судя по тому, что я увидел, прежде чем окончательно треснула. Там не осталось ничего осмысленного. Только импульсы и эмоции. Если мы сейчас ее разбудим, она будет не лучше подвижного младенца или, возможно, особенно глупой собаки. Северус подошел ближе и понизил голос, напряженно прошептав: — Мои собственные щиты защитили меня от начального отката, но пережить последствия было нелегко. Тот, кто это сделал, не только силен, но и искусен, и невероятно коварен. Не имело бы значения, если бы Поттер изначально вовсе не хотел идти с ним. Он бы совершенно спокойно проник в сознание мальчика незаметно и внушил бы все, что угодно. Если бы я не был так уверен, что Темный Лорд был низведен до состояния жалкого призрака в конце учебного года, я бы не сомневался, что это именно его рук дело. Как бы то ни было, мне будет трудно его опознать и найти его и Поттера. Мне не нужны авроры, дышащие мне в затылок и подозревающие меня в злых намерениях, которых у меня нет. Минерва колебалась. Она знала, что правильнее всего было бы вызвать власти. Они давно превысили предел своей ответственности как преподаватели. Однако она не совсем забыла, насколько коррумпированной стала система в конце последней войны; она не забыла, как авроры без разбора применяли Непростительные и не спешили от них отказываться и после. И правда, даже сейчас, когда Альбус мертв всего несколько часов, в настроении Министерства не было ни малейшего интереса к его странной смерти, или хоть какого-то беспокойства об Аргусе, бедном сквибе. Фадж, конечно, устроит публичные траурные мероприятия, но она уже могла сказать, что это будет цирк высшего разряда. Им было важно, что Альбус мертв, но не как, не почему и не то, что тот, кто это сделал, все еще на свободе. В них слишком много страха, чтобы копать глубже. И кто мог убить великого Альбуса Дамблдора в его собственном доме, если не кто-то столь же могущественный и опасный? Она почти слышала, как Фадж заявляет, что не намерен наживать себе врага такой силы. Даже если это был Темный Лорд. Немного обмякнув, Минерва кивнула. — Хорошо. Я понимаю твою точку зрения. — Ей хотелось устало провести рукой по лицу, но она сдержалась. — Значит, ты отправляешься за Поттером? Северус кивнул. — Тогда, полагаю, мне придется найти нового мастера зелий, а также преподавателя защиты и смотрителя на следующий год. И, возможно, даже преподавателя трансфигурации или, по крайней мере, помощника, чтобы справляться с обязанностями директора… — Минерва теперь осознала, как сильно ей хотелось бы, чтобы Северус остался, ведь он был умен и исполнителен, пусть и часто неприятен. Все же она понимала: кто-то должен разыскать Гарри, и Северус не остановится, пока не испробует все варианты. — Я разберусь с мальчиком, — сказал Северус. — И с защищенной комнатой наверху. А ты приведете эту комнату в порядок? Минерва кивнула, крепко сжав челюсть. Работы предстояло немало. Что ж, можно начать хотя бы с этого места.