6. Дун дин

      Габриэль не собирался убивать с опаской смотрящего на него Скотта, если бы тот не смог найти нового аудитора до десятого числа, но бывший сокурсник Элизы вновь превзошёл все ожидания. Не иначе как чудом Скотт отыскал отдыхающего в Риме профессора, когда-то читавшего ему лекции по финансовым операциям.       Профессор Гордон Уильямс оказывал услуги аудита, озвучил расценки в пределах разумного и даже не слишком торговался за дополнительные бонусы, которыми его заманили в сети “Аранеа”. Единственным недостатком и в то же время достоинством мужчины было то, что он не понимал ни слова по-итальянски.       Когда седьмого числа Скотт сообщил, что профессор благополучно въехал на виллу, Габриэль выдохнул и послал Франческу к Альберто за особо ценным сортом чая. Уильям как настоящий англичанин имел определенную слабость к этому напитку и, к счастью, разделял вкусы Габриэля.       Скотт же отправился встречать профессора, хотя выглядел не слишком воодушевленным и упомянул что-то о ещё живых воспоминаниях.       Шестидесятилетний мистер Уильямс оказался невысоким, полноватым, улыбчивым и активным мужчиной, заверившим, что предлагаемая работа определённой специфики не первая в его практике. Очки в золотой оправе весело сверкнули, когда он поправил их, задержавшись перед подлинником Каналетто, висевшим в приёмной.       Оставив Скотта заниматься делами, Габриэль взял на себя финальную часть переговоров и пригласил потенциального аудитора в кабинет. Уточнение, верно ли Гордон понимает, с чем именно ему придётся столкнуться, заняло рекордные сроки. Габриэль даже задумался, не слишком ли им везёт, когда в кабинет вернулась Франческа, катя впереди себя тележку с глиняным чайником и пиалами.       Остановив у стола тележку, Франческа расставила всю необходимую посуду с таким артистизмом, словно брала уроки у Альберто. Может и брала. Альберто, вероятно, был единственным, кто мог завладеть её вниманием в свободное от работы время. По-крайней мере, он регулярно навещал Франческу, когда она проводила обед в приёмной.       Габриэль контактировал с новой сотрудницей минимально необходимое время и, как и Скотт, был доволен, что путаница в расписаниях исчезла, как страшный сон. Франческа в любое время могла ответить, когда и какие встречи запланированы у Скотта и Габриэля на месяц вперёд, следила за тем, чтобы стол Скотта в приемной не напоминал свалку и была до абсурдного хороша в варке кофе и заварке чая.       К сожалению, в бочке меда плавала и ложка дегтя: тяга Франчески к разгадыванию судоку на бумаге доходила до смешного. Как-то Габриэль в плохом настроении прошёлся по попавшемуся на глаза сборнику числовых задач, и на следующий день застал Франческу на обеденном перерыве, читающую женский роман с пафосной обложкой. К вечеру Габриэль по знакомым движениям ручки понял, что внутри романа оказалась всё та же брошура.       — Улун Дун Дин, — сообщила по-английски Франческа, закончив приготовления, — для настоящих ценителей.       — Ну, я не такой уж ценитель, — улыбнулся мистер Уильямс, с восторгом наблюдая, как Франческа проливает чайник, как потомственная китаянка. — Но в Англии уже давно принято заваривать чай в пакетиках, а азиаты не ищут лёгких путей. Тем и привлекают.       Франческа закончила лишь на первый взгляд кажущиеся бессмысленными действа и расставила перед Габриэлем и Гордоном пиалы с чаем, сохранив на лице вежливую улыбку, почему-то так бесившую Клода. В свободное от гостей и телефонных звонков время Редже почти не выказывала эмоций, чем также доводила старшего из братьев Валле до зубовного скрежета.       Габриэль предложил Клоду трахнуть её и забыть, но тот огрызнулся, что будь он уверен, что это что-то изменит, занялся бы этим в её первый рабочий день, одолжив у Габриэля кресло.       — Какой чудесный аромат, — заметил Уильямс.       — Дун Дин отличается ароматом весенних цветов и лёгких пряностей, но после нескольких глотков вкус раскрывается с новыми акцентами — фруктовыми и медовыми, — как по учебнику выдала Франческа с британским акцентом.       Профессор Уильямс с интересом уставился на лицо Франчески, но после его взгляд медленно сполз ниже, исследовав всё вплоть до кончиков остроносых туфель. Непонятливость Скотта, поставившего внешность наверху списка требований в резюме, всё же приносила плоды.       — М-мисс Редже? — Брови Уильямса едва не выползли на его лысеющую макушку, и подавивший собственное удивление Габриэль подумал, что мир англичан как-то слишком тесен.       — Добрый день, профессор, — склонила голову Франческа.       — Я вас не узнал!       — Я старалась, — ответила она вроде бы невпопад.       — Что вы тут делаете? — заморгал Гордон и даже снял очки, чтобы протереть их вытащенной из кармана салфеткой.       — Работаю.       — Я не понимаю…       Франческа бросила вопросительный взгляд на Габриэля, но тот не спешил прерывать их общение.       — Я работаю здесь, — повторила Франческа, — помощницей секретаря.       — Помощницей секретаря? — глухо повторил Гордон, переводя взгляд между Франческой и Габриэлем.       Франческа кивнула.       Немного помолчав, профессор одним глотком осушил пиалу и негодующе заявил:       — Но это же просто смешно!       — Я не шучу, — со всей серьезностью сообщила Франческа.       Уильямс раздражённо уставился на неё и вдруг с подозрением спросил:       — Вам не стыдно, мисс Редже?       — Ни капли, — заверила она его и натянула вместо вежливой совершенно счастливую улыбку.       Габриэль подумал, что Клода хватил бы удар от нового выражения лица Франчески, и сам уставился на неё, надеясь, что она прольёт свет на происходящее с профессором.       — А, собственно, чему я удивляюсь, — покачал головой мистер Уильямс и забормотал себе под нос что-то подозрительно похожее на бульканье чайника. — Простите, есть что покрепче? — он приподнял пиалу, намекая на смену напитка.       — Вишнёвый ликёр? — по-хозяйски предложила Франческа, и, получив согласие профессора, выплыла из кабинета за необходимой бутылкой. Габриэль подобную сладость в баре не держал.       Потерявший энтузиазм Гордон тут же перевёл усталый взгляд на Габриэля и с тяжёлым вздохом заключил:       — Вы, конечно, не знали о том, кого берёте на работу?       — Её резюме всё ещё у меня в столе, — возразил Габриэль, хотя полагал, что нужные листы затерялись где-то между третьим и четвертым ящиком, и что в вопросе кроется что-то конкретное.       Гордон пожевал губу и откинулся на спинку кресла, напряжённо размышляя.       — Полагаю, её резюме не содержит и сотой доли того, что там следовало написать, — наконец, произнёс он, и Габриэль сделал глоток действительно сменившего вкус чая, ожидая, к чему придёт теперь уже чем-то раздосадованный профессор. — В любом случае, выделите мне её в качестве ассистентки, — вздохнул он и переплёл пальцы в замок, ожидая вердикта. — Это моё последнее условие, — произнёс он и, словно соблазняя, добавил: — тогда работа займёт в два раза меньше времени.       Просьба Уильямса была неожиданной.       Габриэль так или иначе собирался приставить к аудитору Скотта, наконец, перевесив часть его задач на Франческу. Доверять Франческе Габриэль всё ещё не мог, но если Уильямс хотел видеть рядом именно её…       Гордон выглядел как человек, который уже всё для себя решил.       Заманчивое предложение об уменьшении срока проверки тоже нельзя было игнорировать. Одним из основополагающих пунктов контракта было уточнение Уильямса, что аудит займёт не меньше месяца. И он настаивал на сроке не просто из-за желания подольше пожить на вилле, интерьером которой не переставал восхищаться, а из-за банального количества бумаг, которые нужно было отыскать и при необходимости исправить во избежание неудобных вопросов.       — В погоне за скоростью не стоит жертвовать качеством, — ответил Габриэль, обдумывая причины, побудившие профессора выдать просто абсурдное заявление об уменьшении срока в два раза. — Вы надеетесь, что участие Франчески окажется настолько продуктивным?       — Я был её преподавателем, — невесело усмехнулся Гордон, будто это всё объясняло. Наклонившись вперёд он доверительно зашептал: — Знаете, из всех студентов, что я обучал, мисс Редже и мистер Брегстэм — единственные оставили неизгладимое впечатление. Не самое приятное, но абсолютно незабываемое. Умеете же вы подбирать кадры, мистер Моро!       Восхищения и негодования в голосе профессора было поровну.