7. Погрешности вычисления

      Встреча с бывшим наставником не то, чтобы не входила в планы Франчески, но насчитывала меньше семи десятой процента. Однако Гордон Уильямс был одной из лучших кандидатур, которые Франческа могла использовать, чтобы получить желаемое.       Пока Скотт показывал профессору фронт работ, Габриэль вызвал Франческу в кабинет, выясняя, что же такого нашёл в ней их новый аудитор, раз потребовал сделать её своей ассистенткой.       В правду Моро, конечно, не поверил, пока Франческа не продемонстрировала ему ментальную арифметику на семизначных числах.       До возвращения в Анкону Франческа старалась быть тихой и неприметной. Но она была гением, когда дело касалось чисел. Гордон Уильямс же был одним из немногих, кто разглядел её талант и не настаивал на вкладе в научное сообщество. Возможно, из-за своих подработок он догадывался, что такие, как она, не появляются из ниоткуда, чтобы исчезнуть в никуда.       Смерть Пьетро Моро спутала планы Франчески, но не заставила отказаться от них: она собиралась прийти в “Аранеа”, невзирая на личность главы семьи.       — Когда я принял вас на работу, то спросил о моём отце. Вы назвали его меценатом, — отложив телефон с уже ненужным калькулятором, Габриэль откинулся на стуле, пока стоящая напротив Франческа ощущала, как её пальцы на ногах затекают от чрезмерной статической нагрузки в туфлях. Присесть ей не предложили. — Вы сказали, — подчеркнул Габриэль, — что вас не связывает ничего больше. Но вы умолчали о своих фокусах и хотите, чтобы я поверил, что разглядев подобный “талант”, мой отец не потребовал ничего за инвестицию в ваше будущее?       — У нас не было официально заверенного договора, так что использовать термин “спонсор” было некорректно, — спокойно сообщила Франческа. — Во время второго собеседования вас интересовали факты. Ваш отец оплачивал моё обучение. Мой брат от подобной услуги отказался. Это всё.       — Тогда ступим на зыбкую почву предположений. Как вы думаете, что от вас хотел мой отец?       — Я не знаю.       Челюсть Габриэля напряглась, но их с Франческой разделял стол, так что этап физических угроз временно откладывался. Скотт, проработавший на Габриэля пару лет, предупреждал, что Моро иногда прибегает к подобным мерам, но конкретно с Брегстэмом всё было лишь для устрашения.       — Не знаете? — не поверил Габриэль. — Мой отец говорил о вашем будущем? Если да, то постарайтесь вспомнить его слова.       Франческа сделала вид, что задумалась:       — Он говорил, что у каждой фигуры своё место. Мне отводилась роль ладьи.       Габриэль хмыкнул:       — Я всё больше склоняюсь к мысли, что проще убить вас во избежание лишних проблем.       — Это ваше право.       Под жгучим взглядом Габриэля Франческа досчитала про себя до сорока семи, прежде чем Габриэль, на время похоронив в себе злость, сообщил, что ей требуется переехать на виллу до начала работы с документами, и отпустил её, приказав связаться с охраной для организации переезда.       Сообщив по внутренней связи Альберто о необходимости подготовить ей комнату, Франческа направилась на поиски Скотта. Если профессор планировал начать работу сегодня, то Франческе требовалась хотя бы пара часов, чтобы привезти свои вещи. В то, что после её выпустят с виллы, она сильно сомневалась.       Выделенный для аудита светлый зал в конце коридора представлял собой битву контрастов: длинный дубовый стол на резных ножках, персидский ковёр и лепнина на потолке соседствовали с восемнадцатью безликими металлическими шкафами с ящиками, заполненными бухгалтерией “Аранеа” за почти двадцать лет — с приличным запасом по времени, когда Данте Верди наслаждался свободой и отдавал безжалостные приказы.       Скотт обрадовался Франческе куда больше, чем она ожидала. Как оказалось, профессор изволил удариться в воспоминания, воскресив болезненные для многих студентов учебные будни.       — Прошу прощения, но меня ждут дела, — довольно улыбнулся Скотт. — Франческа закончит для вас экскурсию.       — Я хотела бы съездить в обед за вещами, — сообщила Франческа Скотту. — И так как я должна переехать до работы с документами, провести экскурсию не смогу.       О её новой роли Скотт был уже в курсе, но особо удивлённым или раздражённым не выглядел.       — Показать, где что находится — никак не связано с документами, — логично возразил он. — Профессор выразил желание начать работу после шести, так что можешь уйти с обеда.       — Мне тоже нужно разобрать вещи, — улыбнулся Гордон, чей переезд на виллу носил лишь временный характер.       Кивнув, Франческа спросила Скотта, что именно должна показать профессору и приступила к выполнению обязанностей.       Рассказав о внутреннем распорядке, общедоступных помещениях и перечислив тех, кто говорил на английском, Франческа продемонстрировала Гордону в комнате традиционную нишу, скрытую сдвигающейся деревянной панелью. За скрытой перегородкой находился кухонный уголок с чайником и кофеваркой. Под столом виднелся холодильник для прочих напитков.       — Полагаю, в вашей комнате будет что-то подобное. Предпочтения и противопоказания касательно меню можно обсудить с Альберто, он свяжется с вами, когда вы вернётесь в комнату, — сообщила Франческа. — Если вам понадобится для работы или проживания что угодно ещё — обращайтесь к нему.       — Так странно видеть вашу улыбку, — сообщил Уильямс, не спеша исследовать помещение.       Франческа улыбнулась чуть шире, потому что не видела ничего странного в выполнении приказов Габриэля Моро:       — Вы гость. Перед гостями нужно улыбаться.       — Примерно так я и думал, — усмехнулся профессор. — Поведайте же мне, мисс Редже, вы в курсе, чем занимается организация, в которой вы работаете всего лишь помощницей секретаря?       Последнюю пару слов он произнёс едва ли не по слогам. И хотя раздражение и беспокойство в его голосе грели душу, Франческа безжалостно отпустила эту спасательную верёвку.       Взглянув на украшающую потолок лепнину с ангелом, так неподходящим для этого места, Франческа произнесла:       — Я в курсе, чем занимается “Аранеа”.       Она окинула равнодушным взглядом металлические ящики, к содержимому которых не делала и попытки приблизиться, зная, что всему придёт свой черёд. Где-то среди залежей бумаг лежали документы “Аранеа” за период уничтожения “Паоло”. И Франческа очень хотела их найти.       “Аранеа” в отличие от большинства семей была ближе к банде наёмников, регулярно одалживающих огневую мощь и оказывающих более специфичные услуги. Чезаре Руссо считал “Аранеа” сборищем обычных наёмных убийц. Отец Франчески называл пособников Моро людьми, не знакомым с понятием чести семьи, вот только Пьетро был единственным, кто предложил Франческе лучшее будущее, и она не видела смысла отвергать протянутую ей руку Мидаса.       — Вы никогда не боялись сложностей, но лезть в пасть тигру вам несвойственно, — покачал головой Гордон, выглянув в окно, выходящее в парк.       — В паутину пауку, — поправила Франческа. — “Аранеа” переводится как паук, — сняв очки, утомлявшие её без монитора, Франческа тоже подошла к окну и, остановившись напротив профессора, взглянула ему прямо в глаза, не видя смысла больше скрывать ответ на когда-то заданный вопрос: — Моё обучение оплачивал Пьетро Моро. Я залезла туда, где и должна быть.       Гордон помрачнел, но допытываться, как и во время их редких разговоров после лекций, не стал. За это Франческа ему была почти благодарна. Пусть её план “отыскать неизменные ошибки в аудите” сменился вариантом “помочь довести проверку до идеала”.       — Вы знаете, сколько стоят заказные убийства? — спросила Франческа, добившись от Уильямса неловкого кашля.       — По разному, — всё же ответил он, рассматривая вид из окна так, словно там было на что смотреть.       Через какое-то время профессор заглянул в несколько ящиков, чтобы понять с каким состоянием бумаг придётся иметь дело.       — Вы не удивлены, что я занимаюсь подобным? — всё же спросил он. — Я про незаконную часть, конечно.       — Ваши расходы всегда чуть выходили за рамки заработанных средств, — указала Франческа, потому что Уильямс был хорош, но не маниакально дотошен, как она.       — Делали меня объектом исследования? — скупо улыбнулся он, бросив на неё взгляд мимо просвеченного на свет листа.       — Заинтересовалась несоответствиями во время курсовой.       — Например?       Франческа не желала перечислять все те мелочи, которые указывали, что подработки профессора далеки от лекций и научных работ, поэтому ограничилась вежливым обещанием:       — Сообщу по завершению аудита.       Профессор ответил ей одним из своих строгих взглядов, но всё же кивнул.       — Вам ведь ещё нужно разобраться с рабочими делами перед тем, как мы начнем? — спросил мистер Уильямс, вернув документы на место. — У меня бессонница, поэтому мне комфортнее работать во второй половине дня. Или по ночам.       — Мои рабочие обязанности сегодня сводятся к переезду, — сообщила Франческа, уже приняв тот факт, что придётся сдвинуть ещё один пункт плана. — И у меня тоже бессонница, так что проблем с работой по ночам не будет.       Договорившись обсудить разделение обязанностей в рабочем порядке, Гордон вызвался насладиться последними свободными часами и до выделенных ему комнат не уставал восхищаться интерьером и произведениями искусства, которые Франческу никогда не интересовали.       Распрощавшись с профессором до вечера, Франческа направилась в комнату охраны, чтобы уточнить список разрешенных к провозу вещей. Скотт упоминал об этом в первую неделю, и Франческа уже собрала необходимую сумку, но некоторые личности могли вывернуть требования в свою пользу, поэтому стоило подстраховаться.