9. Парадокс

      Двухэтажный дом Редже находился почти в центре трущоб. Дом казался крепким и основательным: его стены не были собраны из подобия папье-маше или досок, залепленных глиной, а вот определить количество жильцов было не так-то просто. Местные боролись за каждый квадратный метр, поэтому к верхнему этажу дополнительно вела пара тонких приставных лестниц, приваренных наверху. Франческа тоже проживала на втором этаже, и дверь в её хоромы была переделанным балконом.       — Там есть бар, — махнула рукой мисс невозмутимость, остановившись у подножья ступенек. Клод повернул голову в указанную сторону, на секунду задумавшись, кто вообще придумал открывать бар в этом богом забытом месте. — Неплохой, — добавила Франческа.       Опознать бар среди тянущегося ряда одинаковых домов помогла лишь потрескавшаяся вывеска, висевшая над входом. Она же уведомляла всех желающих, что заведение работает с одиннадцати дня и до четырёх утра.       График впечатлял, хотя в Италии, кажется, принципиально предпочитали не работать в установленные контрактом рабочие часы.       — Не пойдёшь? — спросила Франческа, и Клод уставился на неё, пытаясь понять, что она от него хочет. — Тогда ты пойдёшь со мной? — выразилась она чуть точнее.       — Кажется, именно это и подразумевалось под “помочь перевезти вещи” или о чём вы там договаривались с Ромэном.       Клод не горел желанием помогать проблемным личностям, но от взятых заместо брата обязательств отказываться не собирался.       — Ладно, поможешь донести сумку, — Франческа развернулась и, шлепая казавшимся огромными сланцами по маленьким пяткам, начала взбираться по хрупкой лестнице. Чёртова юбка очертила каждое движение бёдер.       Клод проводил обтянутую задницу Франчески взглядом, и осторожно схватился за конструкцию не менее подозрительного вида. Несмотря на опасения, лестница выдержала двоих разом.       У свежевставленной деревянной двери Франческа приподнялась на цыпочках и ощупала верхний откос, и Клод почти не удивился, когда в её руках оказался светло-серый ключ.       — Можно было вообще не запирать, — буркнул Клод.       — Иногда я так и делаю, — кивнула Франческа. — Когда жду гостей.       Стрельнув в него блядски-голубыми глазами, она открыла дверь и вошла внутрь.       Клод сделал шаг следом, макушкой потревожив короткую занавеску из деревянных бусин, и тут же споткнулся о стопку журналов, с тихим шелестом слетевших на пол. Рядом обнаружилась ещё одна башня макулатуры, готовая последовать принципу домино. А следом ещё и ещё.       За дверью скрывалась настоящая бумажная свалка.       Клод пнул носком ботинка одну из связанных бечёвкой стопок и, приглядевшись, различил корешки похожих друг на друга брошюр ребусов.       На языке крутился вопрос, но Франческа уже ушла вперёд, исчезнув за очередной занавеской из деревянных бус, загремевших не хуже кастаньет.       — Это полоса препятствий для непрошеных гостей или ты просто не фанатка уборки? — спросил Клод, переходя в гостиную, совмещённую с крохотной кухней.       Хотя кухней уголок назывался с натяжкой: на одной тумбе стояла разделочная доска, а на второй электрическая плитка. Раковины не было и в помине. Когда-то белый холодильник, втиснутый рядом, почти потерял цвет под разноцветными полосами краски из баллончика. Поверх шли ровные ряды цифр и букв, превративших агрегат в оду современному искусству. Холодильник привлёк внимание Клода ещё в первый раз, и теперь он не стал задерживать на нём взгляд, осматривая изменения в доме Франчески.       Ответ на вопрос о гостеприимстве и чистоплотности хозяйки Клод получил сразу. Чертовы брошюры теперь были везде. Франческа же стояла у неубранного обеденного стола с карандашом, заполняя цифрами клеточки в раскрытом сборнике судоку. Её не смущали ни тарелки с подсохшей кашей, ни высохший до сухарей хлеб. Венчал картину стоящий по центру стола пластиковый контейнер в котором извивалось что-то живое.       Подойдя ближе, Клод увидел, что этим живым были жёлто-чёрные гусеницы. Три помельче ползали по покрытому салфетками дну около лежавших зелёных листьев и палок, ещё пара взбиралась на палки, стоящие поперёк контейнера, крышку которого заменяла марля, затянутая резинкой.       — Всё, что в коридоре, твоё? — спросил Клод, думая, что стоило плюнуть и отправить Ромэна. Тот получил бы небольшой разрыв шаблона, поныл бы, но может хоть немного задумался, каких тараканов скрывает его новая влажная мечта. — Или ты — главный уборщик района?       — Выражайся точнее, — попросила Франческа, переворачивая страницу и начиная заполнять новый квадрат.       Клод резко опустил ладонь на брошюру, закрыв так волновавшие Франческу судоку:       — Макулатура в коридоре. И здесь. Ты набрала её за месяц жизни тут?       — Это ты был у меня дома раньше? — задала встречный вопрос Франческа, даже не думая поднять на него глаза. — Почти месяц назад?       — Был. И что? — Клод не видел смысла скрывать, потому что уже не ждал от Франчески какого-то возмущения. И она не подвела, спокойно продолжив:       — Макулатура моя. Я не очень люблю электронные версии, а тут часто используют такое для розжига, так что запасы пригодятся.       — Это что за зверинец? — продолжил Клод, кивая на контейнер.       — Обычные гусеницы. Выпущу по дороге. На вилле наберу новых.       — Это твоё хобби или что?       В правилах проживания запрещалось привозить с собой домашних животных, так что придраться пока было не к чему. Франческа не тащила на виллу своих питомцев, она просто собиралась подобрать их уже на территории. Безопасности гусеницы никак не угрожали, и Клод не ждал от Франчески ничего хорошего, но всё же даже у него закрадывались вопросы.       Словно прочитав его мысли, Франческа заявила, что выращивание бабочек крайне медитативный процесс, и, блядски закусив нижнюю губу, наконец взглянула на него снизу вверх:       — Ещё вопросы?       Лицо её при этом было таким ровным, что Клода снова передёрнуло, и раз уж свидетелей здесь не наблюдалось, он не стал давить горячую волну злости, поднявшуюся следом за закономерным раздражением.       Клод шагнул ближе, нарушая личное пространство Франчески, склонился над ней и прошипел, сжимая кулаки, чтобы не сжать её шею для пущего эффекта:       — Может скажешь, почему моя чуйка сходит с ума при взгляде на тебя?       Франческа чуть склонила голову в бок, словно специально открывая свою шею. Не то, чтобы у Клода были проблемы с её поисками. Франческа до сих пор не изменяла блядским пучкам, и Клод почти хотел увидеть, какой же длины у неё волосы. Доходят ли они до лопаток? Груди? Прикрывают ли соски?       Голубые глаза Франчески вспыхнули дьявольским огнём, когда она равнодушным тоном чётко произнесла:       — Это не чуйка, а недотрах.       В ту же секунду Клод схватил её за шею и опрокинул животом на стол, вырвав рваный выдох.       — Не проецируй на меня свои потребности, Тинкербелл, — навалился сверху Клод, вынуждая её задрать голову и прогнуться в пояснице. — Если тебе хочется поебаться, вперёд и с песней. Но не ко мне, и к моему брату. — С мозгами у Франчески было конкретно что-то не так, поэтому Клод предпочитал перестраховаться. — Поняла? — он усилил нажим, дождавшись болезненного выдоха.       — Поняла, — хрипло отозвалась Франческа, и кровь вопреки доводам разума устремилась к члену Клода, реагируя на блядский шёпот.       — Умница, — низко выдохнул он и резко отпихнул её, отправившись изучать крохотную квартиру во второй раз. Оглядываться на Франческу и светить стояк он не собирался.