Глава 18. Во имя любви

      – Данте, – начал Кай, – братья и сестры, – продолжил он, охватив взглядом зал, – эту прекрасную девушку зовут Алесса. Еще восемь ночей назад она была обычной смертной, – он на секунду замолчал, создавая интригу, а затем продолжил, смотря Данте глаза в глаза, – и это я даровал ей Мглу.       Немой шок.       До слуха Кая донесся одинокий шепот:       – Кровь истинных королей...       Алесса, кротко опустив глаза в пол, сделала два шага навстречу к владыке и поклонилась, как ее предусмотрительно научил Кай. На скулах Данте заиграли желваки. Он стиснул челюсти до скрипа. Данте был взбешен. Разъярен. Но Кай видел только Алессу рядом с собой, оставив всякую бдительность.       – Она вкусила моей крови и обрела Мглу, – громко заявил Кай, – Это невероятно, правда, Данте?       – Правда, – глухо ответил владыка.       Алесса подняла глаза на Данте и столкнулась с явным презрением на его лице. Кай продолжал говорить высокопарные речи. Боковым зрением Алесса заметила движение руки Данте, которая непримечательно легла на рукоять кинжала, болтающегося у него на поясе.       Данте и Алесса встретились взглядами. Она поняла, кому будет предназначен этот удар.       Владыка молниеносно обнажил клинок, но Алесса оказалась готова – она тут же закрыла собой Кая, повиснув у него на шее.       Кай не сразу понял, что произошло, но машинально прижал ее к себе. Данте хотел пронзить Каю сердце, но удар пришелся Алессе в легкое.       Все произошло буквально за доли секунды, и присутствующие не сразу смогли осознать, насколько драматичная картина развернулась перед ними. В нос ударил приторный запах крови. Кай крепче обнял дрожащую Алессу к себе.       – Господин… с вами… все в порядке?.. – прохрипела она, посмотрев на него снизу вверх.       Кай онемел. Он приподнял свою трясущуюся руку на уровень глаз и с ужасом обнаружил на ней кровь.       Кай, бледнея, наблюдал изменения на лице Алессы: ее глаза увлажнились, ресницы задрожали, а губы, из уголка которых показалась наполнившая рот кровь, застыли в слабой улыбке. Веки начали тяжелеть. Силы, наполнившие Алессу неделю назад, стремительно покидали ее тело. Девушка обмякла в объятиях Кая. Он прижал ее к себе крепче, еле сдерживая слезы.       Алесса была обращена совсем недавно, тело не успело окрепнуть, регенерация была недостаточно быстрой. Удар оказался смертельным.       Алесса сама по себе была маленькой и легкой, однако Кай ощущал себя так, словно ему на него повесили неподъемный булыжник. Его ноги подкосились, и они вместе с Алессой рухнули на пол. Все это происходило на глазах изумленной толпы. Никто не смел вмешаться.       Ерсэль, отойдя от сковавшего ее на первых порах шока, хотела броситься к сыну на помощь, но Себастьян удержал ее за руку. Он строго посмотрел на нее и покачал головой.       Заминка оказалась недолгой. Данте, наспех вынув меч из ножен у одного из цепных стражников, вознамерился нанести новый удар. Реакция Кая не подвела – прикрывшись бездыханным телом девушки, он таким образом остановил смертельный удар. Клинок не прошел насквозь и не ранил Кая.       Юный демон оттолкнул с себя тело Алессы и, перекатившись по полу, спешно вскочил на ноги.       – Мятежник! – взревел Данте, разгибаясь в спине и смотря на Кая горящим ненавистью взглядом.       – Нет… я… Нет! Данте, о чем ты…       – Убить его! – скомандовал Данте, метая гром и молнии.       Цепные, подчиняясь приказу, начали грозно надвигаться на пятившегося Кая.       Кинув последний ошалелый взгляд на окровавленное тело Алессы, юный демон бежал прочь. Цепные бросились за ним в погоню.       Поднялся шум. Неразбериха. В этой суете Ерсэль поспешила покинуть зал. Себастьян проводил ее взглядом, но задерживать не стал. Другим до нее не было никакого дела.       Забежав в пустовавшую комнату для прислуги, Ерсэль накинула на себя старый невзрачный плащ, в котором она ходила на рынок, вынула из-под подушки кинжал, когда-то оставленный Адамом в известном лишь им двоим тайнике, и направилась к выходу.       Она знала замок лучше всех: ходы, выходы, лазы и тайники. Петляя по коридорам, Ерсэль постоянно оглядывалась, следя за тем, чтобы у нее не было преследователей. Но стоило Ерсэль почувствовать облегчение, будучи в конце своего пути, она столкнулась с непреодолимым препятствие. И имя ему – Себастьян.       Он уже давно ждал ее в этом узком мрачном туннеле подземного хода, ведущего подальше от центра столицы.       – Я знал, что ты пойдешь за ним, – негромко начал Себастьян.       У Ерсэль перехватило дыхание.       – Я не могу просто так отпустить тебя, ты же понимаешь?       Она понимала. Понимала, что преданность Себастьяна Данте дороже ему собственной жизни, которую он отдал во служение владыке. Понимала, что Себастьян не может ни пропустить ее, ни заставить вернуться обратно.       А еще Ерсэль понимала, что ей нужно сделать, чтобы пройти, но не могла решиться.       – Мы должны вернуться.       Себастьян шаг за шагом становился все ближе к ней.       – Ерсэль...       Он стоял в шаге от нее, уперевшись животом в обнаженный кинжал. Демон опустил взгляд.       – Верно, так будет правильно.       Себастьян резко обнял Ерсэль, пронзая свою плоть холодной сталью. Ерсэль хотела было отшатнуться назад и отвести руку, но демон прижался сильнее, стиснув ее ослабевшую ладонь своей, вынуждая крепко сжать дрожащие ослабевшие пальцы на рукояти. Слезы потекли по щекам Ерсэль, увлажнив лицо Себастьяна.       Кинжал вошел в его живот по самую рукоять.       – Я с самого начала знал, что ты станешь моей погибелью… Я жалею о многом в своей жизни, но не о нас. Не о тебе.       Он коснулся губами ее мокрой щеки, а затем сделал шаг назад – затем еще один и еще, пока не уперся спиной в стену. Себастьян с кинжалом в животе осел на ледяную землю, оставив после себя кровавый след на стене.       Подобная рана не могла так легко лишить жизни столь древнего всадника Мглы, если только он сам не захочет исцелиться и позволит себе умереть.       Умереть здесь и сейчас – единственное, что Себастьян мог сделать для Ерсэль. Жизнь давно была ему в тягость, а кинжал под ребром – возможность обрести покой, о котором он так сильно грезил. Эта была та смерть, о которой Себастьян мог только мечтать.       Веки наливались тяжестью. Себастьян до последнего вздоха провожал взглядом мутный удаляющийся силуэт. Ерсэль обернулась однажды, ее сердце больно сжалось, и больше она не оглядывалась.       Ерсэль встретил бездыханный город, погруженный в тяжелую тишину, нарушаемую свистом сквозняка, гуляющим меж домов по пустынным улицам. Начинал покрапывать мелкий дождик, грозящий перерасти в ливень. За последние дни непогода обрушивалась на столицу уже не впервые.       Ерсэль оставляла позади улицы и переулки. Шестое чувство подсказывало ей – Кай бежал в Заповедный лес. Это прекрасное место, чтобы укрыться и переждать, ведь Данте и его армия цепных не ступали на эти земли. Кроме того, владыка не станет тратить силы на преследование юного демона еще по одной причине – Данте будет ждать, когда Кай придет сам, чтобы отомстить.       Стоя на опушке леса, Ерсэль невольно подняла голову, обводя взглядом черные сосны от мощных стволов до макушек, острыми пиками пронзающих грозовое небо. Ерсэль поежилась от налетевшего зловещего ветра.       Ей было не страшно сгинуть в дремучем лесу. Ей нечего было терять. Сделав шаг в лесную чащу, Ерсэль навсегда оставила возможность вернуться обратно.       Размытая земля под ногами, затягивая, утяжеляла шаг. Ерсэль оступалась, поскальзываясь, спотыкалась о выступавшие корни, удерживаясь за стволы многовековых елей и царапаясь ладонями о кору. Она шла наощупь в темноте, изредка освещаемой вспышками молнии. Кроме того, постоянно нападавшие приступы кашля, от которых продрогшая Ерсэль сгибалась пополам, также тормозили ее, вынуждая останавливаться.       Она отхаркивала кровью.       Этот лес был будто живым. Ерсэль мерещились тени, глухими стенаниями ветра нашептывавшие ей неразборчивые слова. Прислушиваясь к ним, она словно пропускала царившую кругом тьму в самое сердце. Силуэты будто кружили вокруг нее зловещий хоровод, увлекая в самую чащу, лишая болезненное тело остатков сил. Мысли путались, Ерсэль заблудилась – в лесу, в себе.       Морок развеял призрачный огонек вдали. У изнуренной Ерсэль перед глазами все плыло. Опершись рукой о ствол, она прищурилась. Колыхавшийся огонек приближался и казался все более и более настоящим.       Неужели это Кай?       Губы дрогнули, но мужской голос, который уносил в другую сторону разбушевавшийся не на шутку ветер, оказался Ерсэль незнаком:       – Ваше Величество, мы ждали вас.       Сил совсем не осталось. Огонек, последняя связь с реальностью, начал постепенно гаснуть в ее глазах и вскоре померк окончательно.              

***

             Ерсэль было тепло и мягко. Ей не хотелось просыпаться. Приятно пахло травой, землей и дымом. Свет был тусклым, не беспокоил глаза, а слух успокаивал тихий треск бревен, горящих в печи.       Ерсэль чуть приоткрыла глаза. Потолок был выстлан дерном. Она лежала у стены, обитой досками, на деревянных нарах, устланных сеном и покрытых тканью.       Ерсэль повернула голову. Посреди землянки стоял грубо сколоченный деревянный стол, за которым собралось трое мужчин в изношенных одеждах, больше походивших на лохмотья. Один из мужчин был заметно старше других. Его лицо пронизывали глубокие морщины, храня мудрость прожитых лет, седые длинные волосы ложились на плечи, а борода доставала до груди. Старец молча сидел в величественной позе, сложив руки на клюке, пока двое других мужчин активно перешептывались между собой.       – Здравствуйте, Ваше Величество. Мы ждали вас раньше, – глухим голосом медленно проговорил старец.       Двое других мужчин сразу утихли.       Ерсэль подумала, что она умерла, а сейчас ей сообщили, что она прожила больше отведенного ей срока. С этим тяжело спорить – она действительно задержалась в мире живых.       Заводной кашель кровью, от которого у нее до боли сводило легкие, ярко напомнил Ерсэль о том, что она все еще жива.       Ерсэль оперлась на локти, чтобы сесть.       Старец тоже медленно поднялся со своего места, без доверия к слабым ногам опираясь на клюку. Ерсэль чуть подвинулась, чтобы он смог сесть рядом. Вблизи Ерсэль увидела, что его глаза были будто подернуты дымкой, однако такие глаза порой видели больше, чем зрячие.       – Пророчество скоро исполнится и мир снова изменится… – он задумался. – У вас, наверное, много вопросов. Задайте их, я постараюсь ответить.       Ерсэль молча смотрела на старца.       – Так вы немы, Ваше Величество, – без труда догадался он. – Простите, я не ведал об этом.       Обращение «Ваше Величество» резало ей слух. Годы унижений сделали его неприемлемым для Ерсэль. Она ощущала себя низшей из людей, не более, чем пылью под ногами.       – Я всего лишь покорный раб Сумрачной Девы Гэйи, старейшина Сумрачных стражей. Но имя мое ничего вам не скажет.       Лицо Ерсэль вытянулось от удивления.       – Да, наша община все еще жива, но многие из моих детей лишились своих жизней за свою веру стараниями предков вашего супруга, короля Адама, – он сжал губы, а затем выдохнул. – Впрочем, не время для старых обид. Мы давно простили и людей, и королей за несправедливое отношение к нам. За свое невежество вы поплатились кровью. Мгла поработила вас, в то время как мы, храня традиции и обычаи, живем и здравствуем, пусть отрешенно, зато свободно и в гармонии с природой и убеждениями. Гонения привели нас сюда, и когда мы были на перепутье, этот древний лес, огромный живой организм, принял нашу скромную общину и уберег от страданий и смерти, и мы благодарны ему. Мы почитаем его. Мы знаем все его бесчисленные тропы. Мы слились с ним воедино. Мы ведаем обо всем, что происходит в этом лесу. Так мы смогли отыскать вас. И мы знаем и о том, где от возмездия владыки Мглы скрывается ваш сын.       Ерсэль вздрогнула. Она посмотрела на старика широко распахнутыми глазами, без слов моля о том, чтобы тот не замолкал.       – Ваше Величество, вам суждено сыграть важную роль в пророчестве Гэйи. К сожалению, слова этого предречения последние, что были ниспосланы нам древними. После того, как пророчество свершится, путь поведет род людской по неведомым тропам...       Ерсэль вновь закашлялась.       – Ваше время на исходе, Ваше Величество.       Чтобы понять это, не нужно было никаких пророчеств.       – Довольно слов.       Старейшина посмотрел на одного из мужчин, тот кивнул и поспешил к ним. Старец принял из его рук кинжал и передал Ерсэль. На коричневой рукояти были написаны какие-то слова на древнем мертвом языке, а черный клинок, отливающий в алый при падении света под определенным углом, был выкован отнюдь из необычной стали.       – Если пронзить этим кинжалом сердце владыки Мглы, он, наконец, навечно окунется в небытие.       Ерсэль не понимала, как она, слабая больная женщина, может помочь искоренить зло, мгновенье назад казавшееся неуязвимым?       – Пророчество гласит: «…Но придет час расплаты, когда потомок истинных королей возвратит себе законный престол и низвергнет Мглу. Кинжал, впитавший кровь Солнца, вложит в его руку та, что даровала ему жизнь. Злоба и гнев истинного наследника престола человеческого помогут ему в грядущей битве, и ядовитая кровь согреет ледяной черный клинок…» Мы отведем вас к вашему сыну, чтобы он исполнил свое предназначение.       Ерсэль напоили отваром из целебных трав. Он помог ей обрести бодрость и усмирить кашель. В землянку зашел юноша, с которым Ерсэль повстречалась первым, чтобы вновь стать ее проводником в глубины дремучего своенравного леса.       За пределами землянки Ерсэль увидела небольшое поселение, в котором проживало не больше двух сотен человек. Дождь не утихал. Свирепствовал ветер, но Ерсэль и юноша, прикрывая лица руками, придерживая капюшоны и полы своих плащей, шли вперед вопреки стихии. Прогремел гром, и юноша, остановившись, объявил:       – Дальше я не пойду. Идите все время прямо в ту сторону и выйдете на поляну, за которой в пещере вы найдете вашего сына.       Ерсэль, обернувшись, посмотрела на юношу и поблагодарила его кивком головы.       – Я рад, что смог стать частью великого пророчества.       Не задерживая неизбежную судьбу, юноша растворился во мраке леса. Ерсэль же пошла по указанному пути. Вскоре он действительно привел ее на небольшую поляну. Непогода благоволила пророчеству. Ярко сверкнувшая молния озарила все вокруг, и Ерсэль, увидев пещеру, направилась к ней.       Ерсэль осторожно заглянула внутрь. Кай сидел на земле, прикрыв глаза и запрокинув голову назад. Его рубашка была испачкана в крови. Кай был мокрым с головы до ног. Волосы прилипли ко лбу, по лицу стекали капли дождя. Юный демон дремал, но беспокойно. Брови чуть нахмурены. На лице застыло напряжение.       Порыв ветра принес с собой знакомый запах. Кай распахнул глаза. Ерсэль, скинув капюшон, пригнулась и улыбнулась, сделав шаг внутрь.       – Что ты тут делаешь? – неприветливо спросил Кай.       Первой шальной мыслью стало предположение о том, что Ерсэль подослали к нему, чтобы убить. Кай, зажмурив глаза, потер переносицу, чтобы собраться с мыслями и успокоиться. Глупость. Юный демон тут же решил, что он мог ожидать покушения от кого угодно, но только не от нее.       – За тобой никто не следит?       Ерсэль опустилась подле него на колени, чтобы поравняться взглядами, и, заглядывая в глаза, отрицательно покачала головой.       Смотря на Кая, она с сердечной радостью находила в нем знакомые черты. Ерсэль давно не удавалось побыть рядом с ним. Кай всегда был так близко, но так непреодолимо далеко. Кем бы он ни был, что бы ни натворил, он был ее самой большой мечтой.       – Как ты меня нашла? И зачем?       Все это было так неважно.       Какое счастье, что последние минуты своей жизни она может провести рядом с сыном.       Ерсэль осторожно коснулась ладонью его щеки. Кай смутился, но не оттолкнул ее руки и не убрал своего лица. Он чувствовал с ней какую-то связь, но не мог понять ее природы.       Не сдерживая слез, Ерсэль порывисто обняла его. Кай, потерянный и отчаявшийся, прижал ее к себе. Растрогавшись, он тоже заплакал.       Они плакали каждый о своем.       Кай плакал по Алессе. Он действительно любил ее. И пусть та любовь была темной, эгоистичной и властной, он любил, как умел. Ее потеря стала для него невосполнимой утратой.       Ерсэль плакала по своей судьбе и по всем тем, кого она потеряла: по Адаму, Эрику, Себастьяну… Она пережила их всех, а сейчас ей придется навечно расстаться и с Каем, который так и не узнал правды. И, как ей казалось, никогда не узнает.       Ерсэль с трудом разорвала объятия. Она достала из-за пазухи данный отшельниками кинжал. Кай, шмыгнув, взглянул на него, а затем – на Ерсэль.       Она провела острием клинка вдоль своей груди, а затем сделала жест, означающий вытаскивание сердца из грудной клетки, после чего воображаемо проткнула его. Пристально смотря Каю в глаза, Ерсэль проговорила губами имя их общего врага – Данте. Кай понял и кивнул.       Самонадеянным глупцом был тот, кто хотя бы посмел помыслить о победе в сражении с владыкой, но Кай без раздумий принял кинжал и спрятал в своем сапоге. В юном демоне кипели злоба, ненависть и отчаяние, придавая сил, и он не желал так просто мириться с судьбой.       У Кая появилось преимущество, но он был утомлен физически и морально Каю нужно плотно поесть.       Ерсэль убрала прилипшие мокрые волосы, подставляя шею под клыки, но Кай отвернулся:       – Я не буду этого делать.       Ерсэль взяла его лицо в руки и, развернув к себе, пристально посмотрела в глаза.       «Ты должен».       Кай стиснул челюсти.       – Неужели нет иного выбора?       Ерсэль грустно улыбнулась. Она медленно обняла его, и Кай вонзил клыки в ее шею. Ерсэль даже не вздрогнула, лишь прикрыла глаза. Вот и все. Скоро все ее страдания, наконец, останутся позади.       Кай плакал. Он слышал, как постепенно замедлялось биение ее сердца, и не упустил мгновения, когда оно остановилось.       Кай осторожно вытащил клыки и дрожащими руками опустил тело Ерсэль, положив ее голову себе на колени. Юный демон был убежден – он нес ответственность перед теми, кто отдал за него свою жизнь этой проклятой дождливой ночью. Если он сдастся сейчас, то смерти Ерсэль и Алессы были абсолютно напрасны.       Бездыханное тело Ерсэль у него на руках, Алессы – перед глазами. У Кая не оставалось иного выбора, кроме как своими собственными руками пронзить черное сердце Данте.              

***

             Ледяной ветер мощным порывом ворвался вместе с каплями косого ливня. Удар распахнувшихся дверей был такой силы, что раздавшийся грохот слился с разразившимся на улице громом. Во мраке блеснули глаза. Сверкнувшая молния осветила силуэт вошедшего.       – Я знал, что ты вернешься, – надменно отозвался владыка, – мое самое драгоценное дитя.       Данте ждал Кая не в одиночку. Другие всадники тоже были тут, смиренно растянувшись вдоль стен зала. Аристократия была взволнована. Напугана. За тысячу лет среди всадников не было никого, кто бы мог посягнуть на исключительность Данте.       В замке было немного стражи. Цепные напрасно прочесывали улицы столицы в поисках мятежника.       Кай промок насквозь. С него на пол стекала вода, образовывая лужу под ногами. Слипшиеся волосы, патлами свисавшие вниз, скрывали лицо Кая, но Данте видел его звериный оскал.       – Ты предал меня, – продолжал владыка, и голос его эхом отражался от стен и высокого потолка, – и я покараю тебя за это.       – Нет, – шепотом сказал Кай, – это я покараю тебя.       Звук его голоса поглотил раскат грома, Данте переспросил:       – Что ты там бормочешь? Подними голову, посмотри мне в глаза и прими свою судьбу гордо, как я тебя и учил. Я…       – Я убью тебя! – взревел Кай, кинувшись к Данте.