Часть 1

Я Айдэн. Мне 19. Я закончил военную школу, и стал лётчиком. И сегодня мой первый день практики полёта на самолёте. Живём мы увы в мире где война.. И... Кризис.. Денег нету даже на сигареты, поэтому всё что есть я экономлю. Живу я в казарме с такими же как и я.. Честно, команды тут нет. Разные люди. Грубые, глупые, странные. Я один тут похоже вижу, что происходит на фронте.. И я хочу убить этих мразей. Они убили мою семью. Мою сестру, моих друзей.. Моего старшего брата.. Всегда говорил, что прикроет. Не прикрыл. Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладонь. Боль — единственное, что сейчас держит меня здесь. Я хочу летать. Не ради формы. Не ради приказов. Я хочу видеть их сверху. Хочу, чтобы они знали — это я. Не война. Не страна. Я. Сегодня мой первый вылет. И, возможно, первый раз за долгое время… я чувствую хоть что-то, кроме пустоты. Моргнул и вот я уже стоял на пыльной площадке у самолётов. Командир что то кричал. А я уже представлял как начну летать — И так, юнцы, запомните, самолёт это в первую очередь вы сами! Пострадает он, пострадаете и вы! Садясь в него вы придаёте свою жизнь огромной ответственности. Одна ошибка стоит жизни. Он посмотрел на меня — Айдэн, тебя это тоже касается. Я знаю что ты закончил на лётчика и причём отлично, но всё равно.. Я перебил его — Нужно быть осторожным и бла бла бла. Я знаю это. Мне препод не раз говорил, что осторожность при выше всего. Давайте уже начнём. Командир сморщился но промолчал Указал на самолёты — Садитесь! Все сели. Я сел последним — Полетим по очереди. Первым круг сделает... Марк! Имя прозвенело. Тот самый, что в карты играл до самой ночи.. Справится ли он? Не думаю. Он взлетел. Поднявшись на внушительную высоту что то кричал в микрофон от радости и адреналина, но я смотрел на технику.. и вдруг.. БАХ.. Металлический хруст.. Пропеллер у крыла в правой части сдал.. Вылетел... Я крикнул — СОВЕРШАЙ АККУРАТНУЮ ПОСАДКУ! САМОЛЁТ НЕ ИСПРАВЕН! Тот не слышал меня. И самолёт в очень быстром темпе покатил в землю.. Ещё один взрыв.. и самолёт в дребезги.. как и Марк.. Взрыв ударил не только по ушам — по голове. Будто кто-то изнутри резко выключил звук, а потом включил обратно, но уже сломанным. Кто-то рядом выругался. Кто-то засмеялся — нервно, истерично, не к месту. Я не двигался. Там, где секунду назад был самолёт, теперь только чёрное пятно и искорёженный металл. Никакого «героизма». Никакой «славы». Просто ошибка. И цена у неё — жизнь. Командир заорал так, что даже сквозь гул в ушах было слышно: — ВСЕМ СТОЯТЬ НА МЕСТЕ! НИКТО НЕ ДВИГАЕТСЯ! Будто это что-то меняло. Я сжал зубы. Вот она. Реальность. Не карты, не разговоры, не показуха. Один вылет — и тебя нет. Я перевёл взгляд на самолёты. На свой. Старый. Обшарпанный. Краска облезла, заклёпки местами потемнели, как будто их ставили в спешке… или просто уже плевали на всё. И вот в этом мне летать. Я медленно вдохнул. Страх? Нет. Злость. Глухая, тяжёлая, как свинец. Если он не справился — значит, я должен. Если техника подведёт — значит, я не имею права. Я шагнул вперёд. — Я следующий. Командир резко повернулся ко мне. — После этого ты хочешь лезть в небо?! Я посмотрел прямо на него. — Я не «хочу». Мне надо. Пауза. Короткая, но тяжёлая. Он выдохнул через нос и махнул рукой. — Ладно. Покажи, на что ты способен… лётчик. Я не ответил. Подошёл к самолёту. Провёл рукой по холодному металлу. Шершавый. Живой. Или мне так кажется. — Ну что… — пробормотал я тихо. — Не подведёшь? Ответа, конечно, не было. Я забрался в кабину. Запах масла. Металла. Старой проводки. Руки сами легли куда нужно. Вот это — уже знакомо. Вот это — моё. Я надел наушники. Голос командира в них треснул: — Айдэн, проверка связи. — Слышу. Коротко. Без лишнего. Я завёл двигатель. Сначала — кашель. Потом — рёв. Самолёт задрожал, будто просыпаясь. Я сжал штурвал. В голове вдруг мелькнуло: Если сейчас что-то пойдёт не так — ты следующий. Я усмехнулся. — Попробуй. И дал газ. Я взлетел.. Вверх... Всё нормально.. вроде.. И правда.. вроде.. У меня сдал левый движок.. Я тут же спокойно пикировал и катапультировался. А самолёт улетел на землю Приземлившись я сказал — Скорее всего самолёты у всех неисправны. Такие занятия это убийство собственных кадетов.. Мужики.. Не советую.. Я и Марк пример тому.. Тишина. Та самая, тяжёлая, когда люди уже всё поняли, но ещё не решили — говорить или молчать. Кто-то отвёл взгляд. Кто-то сжал губы. Кто-то сделал шаг назад от самолёта, к которому уже собирался идти. Командир подошёл медленно. Слишком медленно. — Закончил? — тихо спросил он. Я посмотрел на него. — Я сказал, как есть. Его челюсть напряглась. — Как есть? Он ткнул пальцем в сторону обломков. — Как есть — это война. У нас нет новых самолётов. Нет времени. Нет выбора! Я не отводил взгляда. — Тогда перестаньте делать вид, что это обучение. Пауза. Ветер прошёлся по площадке, зацепив брезент на одном из самолётов. Тот захлопал, как флаг. Только без смысла. Командир подошёл ближе. — Ты думаешь, ты один тут всё понял? — Нет, — спокойно ответил я. — Я один, кто это сказал. Это ударило сильнее, чем крик. Он смотрел на меня ещё секунду. Две. Потом резко отвернулся. — Все по местам! Проверка техники перед каждым вылетом! Кто не уверен — не взлетает! Поздно. Это уже поздно. Я посмотрел на остальных. Теперь они не выглядели такими громкими. Карты, смех, разговоры — всё куда-то делось. Остался страх. Настоящий. Я поднял глаза к небу. Серое. Пустое. Как будто там вообще ничего нет. И всё же… где-то глубоко внутри меня шевельнулась мысль: Это было слишком одинаково. Сначала Марк. Теперь я. Разные люди. Разные машины. Один и тот же исход. Я нахмурился. — Это не просто поломки… — тихо сказал я себе. И впервые за всё время… мне стало не просто злo. А интересно. Кто то вдруг крикнул — У меня тут ремни порезаны. Потом крикнул другой — Лопасть пропеллера погнута. И всё. Этого хватило. Шум поднялся мгновенно — уже не смех, не разговоры. Глухие, злые голоса. Мат. Кто-то начал срывать брезент с самолёта, кто-то лез под крыло, проверяя, будто только сейчас понял, что сидит на гробе с крыльями. Я стоял и смотрел. Картина складывалась слишком чётко. Не износ. Не случайность. Система. Кто-то рядом прошептал: — Нас… просто списывают… Я повернулся. — Нет. Он посмотрел на меня, будто я сейчас скажу что-то успокаивающее. Я покачал головой. — Списывают — это когда тебе не везёт. А тут… — я обвёл рукой самолёты, — это уже работа. Слова повисли в воздухе. Командир резко развернулся: — ТИХО ВСЕ! Но теперь его уже не так слушали. — Это что за херня?! — Мы что, мясо?! — Я в это не сяду! Он сжал кулаки. — МОЛЧАТЬ! И в этот раз… заткнулись. Не из уважения. Из привычки. Я медленно пошёл вдоль самолётов. Смотрел внимательно. Ремни — надрезаны аккуратно. Не порваны. Лопасть — не просто погнута. Удар был точечный. Болты на одном из люков… ослаблены. Я остановился. Провёл пальцем по металлу. Свежие следы. Не старые. Не «износ». Я тихо сказал: — Это сделали сегодня. Командир замер. — Ты уверен? Я посмотрел на него. — Да. Снова тишина. Только теперь другая. Холодная. Командир провёл рукой по лицу. — Никто… — начал он, но осёкся. Потому что все уже поняли. Если это сделали сегодня — значит, тот, кто это сделал… стоит где-то здесь. Среди нас. Я медленно перевёл взгляд по людям. Лица. Испуганные. Злые. Пустые. И вдруг… слишком спокойное. Один из кадетов стоял чуть в стороне. Не суетился. Не проверял. Не кричал. Просто наблюдал. Я прищурился. — Эй… Он перевёл взгляд на меня. Спокойный. Слишком. У меня внутри что-то щёлкнуло. — А ты чего не проверяешь свой самолёт? Тот улыбнулся — Мой исправен. Я проверил всё ещё утром Я усмехнулся — Я не уверен что ты проверил всё правильно. Дай ка я сяду, полечу. А ты полетишь на другом.. Тот усмехнулся — Я чё, по твоему еблан? Я не полезу в гроб Я обернулся — Но они же.. полезли.. или ты хочешь сказать что диверсант?.. Тот замялся — Сука.. Ладно.. Я сел за его самолёт. Тот сел за чей то.. Он был уверен что исправен.. И он был прав.. Тот самолёт был вторым исправным в целом... Но я хотел сделать для него урок.. Мы взлетели. Двигатель тянул ровно. Слишком ровно. Я чувствовал самолёт — каждую вибрацию, каждый отклик. Будто он действительно был продолжением меня. В небе стало тихо. Ни криков. Ни казармы. Только я… и он. Тот держался рядом. Чуть выше. Следил. Не доверял. Правильно делал. Я резко дал крен. Разворот. Пикирование. Выравнивание. Проверка. Он повторил. С задержкой. Я усмехнулся. Боится потерять контроль. Я вывел машину ему в бок. Секунда. Ещё одна. Палец лёг на гашетку. — Получи… — выдохнул я. Короткая очередь. Не по кабине. По крылу. Металл дёрнулся. Самолёт повело. — Ты что творишь?! — заорал он в наушниках. Теперь его голос был уже не спокойный. Настоящий. — Проверяю, — холодно ответил я. Он начал терять высоту. Паника в каждом движении. Резкие рывки. Ошибки. — Уводи! Уводи машину! — сказал я резко. — Ты меня подбил! — Значит, держи! Или ты только на земле умный?! Тишина на секунду. Потом: — Чёрт… чёрт… держу… Самолёт дёргался, но… не падал сразу. Он пытался. И в этот момент я понял. Он не диверсант. Просто трус… который думал, что умнее всех. Или… кто-то, кто слишком хотел выжить. — Катапультируйся, — сказал я. — Я ещё могу— — КАТАПУЛЬТИРУЙСЯ! Пауза. Щелчок. Парашют раскрылся. Самолёт без пилота пошёл вниз. Я провёл его взглядом. Потом посмотрел на небо. Руки на штурвале дрожали. Не от страха. От того, насколько это было… легко. Я нажал на связь. — Командир. Треск. — Говори. — У нас тут проблема не только с техникой. Пауза. — Подтверждаю, — добавил я тише. — Люди тоже ломаются. Я аккуратно посадил самолёт и вылез. А потом увидел мужика который уже приземлялся Я подошёл к нему — Ты самолёты портил? Тот скривился — Да не... Я что, мудак по твоему?... Я улыбнулся — Командир... Что скажете вы? Командир подошёл — Не опытный.. На панике.. да ещё и поведение.. Да и.. слишком он молод... И.. Как тебя зовут? Тот попятился чуть назад — Кемеров.. Кемеров Андрей Командир подумал и сказал — Таких у нас нету... С какой ты казармы?.. Или ты с другой базы?.. Ответь правильно. Соврёшь, будет больно и не приятно. С врагами разговор короткий.. Кемеров замер. Это было видно сразу — не от слов. От паузы. Слишком длинной. Ветер прошёлся по площадке, шевельнул стропы парашюта у него за спиной. Он сглотнул. — Я… с третьей… — начал он. — У нас нет третьей, — спокойно перебил командир. Тишина ударила сильнее любого крика. Я чуть наклонил голову, разглядывая его. Теперь он выглядел иначе. Не просто испуганный. Загнанный. Командир сделал шаг вперёд. — Ещё раз. Медленно. Откуда ты? Кемеров отступил на полшага. Руки дрогнули. — Я… меня перевели… вчера… — Кто? — сразу. — Я не помню фамилию… Командир усмехнулся. Коротко. Без веселья. — Конечно не помнишь. Я подошёл ближе. Слишком близко. Так, чтобы он видел мои глаза. — Слушай… — тихо сказал я. — У тебя был шанс просто молчать. Или хотя бы не выделяться. Он отвернулся. Ошибка. — А теперь ты единственный «новенький»… — добавил я, — у которого всё «исправно». Командир бросил: — Руки вперёд. Кемеров замер. — Я сказал — руки вперёд. Медленно… он подчинился. Командир схватил его за запястье, перевернул ладонь. Я сразу увидел. Мозоли. Но не такие, как у нас. Чище. Уже. Будто он не так давно начал работать руками… или наоборот — перестал. Командир это тоже заметил. — Не наши, — тихо сказал он. Я усмехнулся. — Я же говорил. Это не случайности. Кемеров резко дёрнулся. — Да вы с ума сошли! Я просто— Его голос сорвался. Потому что никто уже не слушал. Командир посмотрел на солдат. — Связать. Двое подошли без слов. Теперь уже без сомнений. Кемеров начал вырываться: — Да вы не понимаете! Это не я! Я вообще— — Поздно, — спокойно сказал я. Он посмотрел на меня. И вот теперь… в его глазах было не враньё. Страх. Настоящий. — Тогда кто?.. — прошептал он. И вот тут… я на секунду задумался. Потому что ответ… у меня был. Но он мне не нравился. Я поднял взгляд на ангары. На технику. На людей. И тихо сказал: — Вот это… мы сейчас и выясним. Я подошёл к солдатам. Но вдруг приехала машина с какими то мелкими. И двое военных — Командир, этих, с 13 к вам сказали перевести. Я обернулся Командир вместе со мной — Вы чё.. ебнулись? ДЕТЕЙ?! ИМ ХОТЬ СКОЛЬКО?! Водитель улыбнулся — Да.. от 13 до 15.. Я подошёл — Документы на них есть? Паспорта? Кто они вообще? Откуда? Кто по жизни были? Как оказались у вас. Почему их сюда решили направить? Один из военных фыркнул. — Много вопросов для курсанта. Я шагнул ещё ближе. — Значит, отвечай как старший. Пауза. Он посмотрел на командира. Командир не вмешивался. Это уже было показательно. Военный вздохнул. — Документы есть. Но толку от них… половина без семей. Часть — из разрушенных районов. Часть сами пришли. Говорят, хотят мстить. Я перевёл взгляд на одного из пацанов. Тот не отвёл глаза. Плохо. Очень плохо. — Летать умеют? — спросил я. — Будут учиться. Я усмехнулся. Коротко. Холодно. — На чём? — я кивнул в сторону самолётов. — На этом? Тот промолчал. Командир тихо сказал: — У нас и взрослые не выживают. Водитель снова пожал плечами. — У нас тоже. Тишина. Я посмотрел на детей ещё раз. Один вдруг спросил: — Это… самолёты? Я ответил не сразу. — Да. — А вы… летаете? Я кивнул. Он замолчал. Но глаза… загорелись. Не страх. Хуже. Ожидание. Я отвернулся. — Их нельзя сюда пускать, — тихо сказал я командиру. — Это уже не подготовка. Это… переработка людей в расход. Командир провёл рукой по лицу. — Думаешь, я не понимаю? — Тогда скажите «нет». Он посмотрел на меня. Долго. — В этой системе… — медленно сказал он, — «нет» говорят один раз. — И что потом? Пауза. — Потом тебя тоже переводят. Я усмехнулся. — Куда? В небо без двигателя? Он ничего не ответил. И это был ответ. Я снова посмотрел на детей. И вдруг поймал себя на мысли: они смотрят на самолёты так же, как я сегодня утром. Я тихо выдохнул. — Значит так… — сказал я. — Если они остаются… я буду их учить. Командир резко повернулся: — Ты не— — Я уже в этом, — перебил я. — И если их всё равно кинут в небо… пусть хотя бы знают, за что умирают. Тишина. Ветер снова прошёлся по площадке. Один из пацанов тихо сказал: — Я не хочу умирать. Я посмотрел на него. — Тогда придётся научиться выживать. И впервые за всё время… мне стало страшнее, чем в воздухе. Я подошёл к пацанам — СМИРНО! В СТРОЙ! ВСЕ В РЯД! Почти все стали кто как. Я поглядел — Вас на физре не учили по росту ставать? СТАНЬТЕ ПО РОСТУ! Ряд тут же перекрутился — Вот, так то лучше. А теперь. Каждый, говорит свой возраст, имя и фамилию. Чем занимались, где прибывали до нас.. Отвечает каждый по очереди. Я прошёлся вдоль строя, медленно, разглядывая каждого. Слишком маленькие. — Начали, — коротко сказал я. — Слева направо. Первый сглотнул. — Т-тринадцать… Саша Коваленко… я… я с Одессы… был дома… Он замолчал. Я не стал давить. — Дальше. — Четырнадцать. Илья Романов. Был… в интернате… потом нас вывезли… Голос сухой. Без эмоций. Я кивнул. — Следующий. — Пятнадцать. Дима Гречко. Помогал на СТО… немного разбираюсь в двигателях… Я остановился. — В двигателях? Он кивнул. — Немного. Я задержал на нём взгляд на секунду дольше. — Посмотрим. Дальше. — Тринадцать… Лёша… — он запнулся. — Фамилии… не знаю… Тишина. Я сжал зубы. — Понял. Дальше. Очередь двигалась. Голоса. Истории. Куски разрушенных жизней, собранные в один строй. И вдруг… — Пятнадцать. Артём Власов. Я поднял взгляд. Он стоял ровно. Слишком ровно. — До этого… был на базе. Я прищурился. — На какой? Пауза. — На той же, откуда нас привезли. Слишком аккуратный ответ. — Чем занимался? — Помогал. — Кому? Он посмотрел прямо на меня. — Кому скажут. Тишина. Я сделал шаг ближе. — Конкретнее. Он не отвёл взгляд. — Технике. Секунда. Я чуть кивнул. — В строй. Но внутри что-то уже зацепилось. Слишком собранный. Слишком спокойный. Почти как тот… Кемеров. Я прошёл дальше. Оставшиеся отвечали быстрее. Кто-то путался. Кто-то мямлил. Но я уже не слушал так внимательно. Я думал. Когда закончили, я остановился перед ними. — Значит так. Я обвёл их взглядом. — Это не лагерь. Не школа. И не игра в солдатиков. Пауза. — Здесь ошибаются один раз. Кто-то опустил глаза. Кто-то наоборот — упрямо смотрел вперёд. Я кивнул на самолёты. — Вон это — не героизм. Это инструмент. И если вы не понимаете, как он работает — он вас убьёт. Тишина. Я посмотрел на Диму. — Ты. СТО. — Да. — После построения — ко мне. Будем разбирать одну машину. Он кивнул. Я перевёл взгляд на Артёма. — А ты… Пауза. — Ты пойдёшь со мной сейчас. Командир чуть повернул голову. — Зачем? Я не отводил взгляда от пацана. — Хочу посмотреть… как он «помогает технике». Артём чуть улыбнулся. Едва заметно. И вот это… мне не понравилось больше всего. Вот я уже с Артёмом стоял в ангаре Старый самолёт — Смотри. Тут неисправна лопасть. Да и движок подлатать надо. Сможешь?? Артём улыбнулся — Да как пальцем об палец. Он посмотрел на меня — А тебя как зовут? Я не посмотрел на него — Айдэн. Тот похмурел — Имя у тебя.. не наше.. Ты чё.. Не из наших? Сепар? Или гнида америковская? Я усмехнулся — Мне нравится твой настрой. Но мне имя такое мама дала.. Он продолжил — Имя себе поменяй. А то как идиот будешь.. Я был в условиях когда за хуйню, тебя считали пидаром. Улица воспитала. Выделяешься значит пидор. Имя странное, значит пидор. Кожа не такая. Значит пидор. Я нагнулся к нему — Ты сильно борзый.. Он улыбнулся — А ты сильно мягкий. Чё с этого? Я на улице таких как ты лупил. Я выпрямился — А чему ты на улице научился? А? Он не отвёл взгляд. Ни на секунду. Улыбка осталась, но уже без той наглости — скорее проверка. — Выживать, — коротко сказал он. Тишина в ангаре стала плотнее. Где-то капала вода. Металл остывал, тихо потрескивая. Я медленно выпрямился. — Все тут «выживали», — спокойно ответил я. — Но не все при этом становятся… такими. Он чуть склонил голову. — Какими? — Теми, кто думает, что жёсткость — это сила. Пауза. Он фыркнул. — А что тогда сила? Я кивнул на самолёт. — Почини. Он посмотрел на лопасть. Провёл по ней рукой. И вот тут… его взгляд изменился. Не пацан с улицы. Другой. Собранный. Чёткий. — Это не просто погнули, — сказал он тихо. — Тут били в одну точку. Специально. Я скрестил руки. — Продолжай. Он уже не смотрел на меня. — И двигатель… — он открыл панель. — Тут болты ослаблены. Не до конца. Чтобы не сразу, а в воздухе. Он остановился. Медленно выдохнул. — Это делал кто-то, кто понимает, как оно работает. Я усмехнулся. — Вот это уже разговор. Он поднял глаза. — И таких тут… немного. Пауза. Я сделал шаг ближе. — Сколько? Он пожал плечами. — Пара человек максимум. Остальные бы просто сломали, а не сделали так… аккуратно. Я кивнул. — И ты в их числе? Он снова улыбнулся. — Если бы я делал — ты бы уже не летал. Тишина. Я посмотрел на него внимательнее. Слишком уверенно. — Докажи, что не ты. Он вздохнул. — Легко. И вдруг указал куда-то вглубь ангара. — Там. Я прищурился. — Что там? — Следы, — спокойно сказал он. — Я такие видел. Когда один тип на базе… тоже «чинил» технику. Я напрягся. — Веди. Он развернулся и пошёл вперёд. Уверенно. Слишком уверенно для пацана. Я пошёл за ним. И вдруг поймал себя на мысли: либо он реально знает, что делает… либо ведёт меня туда, где мне не понравится ответ. Мы шли.. и вдруг он вытянул нож. И ловким движением меня чуть не пырнул. Я взял его руку и заломал его — Ты чё, малый, жить надоело? Он улыбнулся — Проверка мужик.. Успокойся Я усмехнулся — А ты проворный.. Такие мне нравятся. И ножом видно орудуешь неплохо.. А откуда у тебя он? Да и к тому же.. Я оглядел нож — Это не простой нож. Военный.. Он улыбнулся — Пидорка военного встретил.. Ну я и спиздил... Я улыбнулся — Как его звали Артём смял улыбку — Евгений. Фамилия.. не знаю.. чё то на Н.. Он водителем был.. Он и погнул вам технику. Он нас привёз. Перед тем как нас погрузить, сказал мне что если я его сдам, он мне глотку вырвет.. Я сплюнул на пол.. — А меня ножом зачем бить? Я отпустил его. Тот встал — Говорю же, проверка. Проверка… Слишком уж у него всё — «проверки». Я ещё раз посмотрел на нож. Тяжёлый. С балансом. Не уличная железка. — Значит, Евгений… — тихо сказал я. — Водитель. Артём кивнул. — Он не просто водитель. Он в технике шарит. Я видел, как он ночью у самолётов крутился. Думал, чинит… а он… Он не договорил. И не надо. Я и так понял. Я прошёлся взглядом по ангару. — Где он сейчас? — Уехал, — сразу ответил Артём. — Но сказал, что вернётся. Типа… «за результатом». Пауза. Мне это не понравилось. Очень. — За каким ещё результатом? Артём пожал плечами. — Не знаю. Но он улыбался… странно. Я усмехнулся. — Тут все странно улыбаются. Он вдруг стал серьёзнее. — Нет. Не так. Тишина. Я медленно кивнул. — Ладно. Я сделал шаг к выходу из ангара. — Идём. — Куда? — К командиру. Он поморщился. — Ты уверен? Он меня первым и сдаст. Я остановился. Обернулся. — А у тебя есть вариант лучше? Пауза. Он молчал. — Вот и я о том. Мы вышли из ангара. Свет ударил в глаза. Площадка снова зашумела — голоса, техника, напряжение. Кемеров всё ещё стоял связанным. Солдаты рядом. Командир повернулся к нам. — Нашёл что-то? Я кивнул. — Нашёл. И бросил взгляд на Артёма. — У нас есть имя. Тишина. — Евгений. Водитель. Привёз их. Командир нахмурился. — Фамилия? — Не знаем. Но он вернётся. Командир сжал челюсть. — Уверен? Я посмотрел на Артёма. Тот кивнул. Я перевёл взгляд обратно. — Да. Пауза. Ветер снова прошёлся по базе. Командир тихо сказал: — Тогда мы его встретим. Я усмехнулся. — Только в этот раз… давайте проверим машины до того, как кто-то снова поднимется в небо. Он коротко кивнул. — Усиливаем посты. Никого лишнего на территорию. Солдаты зашевелились. Напряжение выросло. Я посмотрел на дорогу, по которой приехала та машина. Пусто. Но почему-то… у меня было ощущение, что это ненадолго. Я тихо сказал: — Он вернётся не просто так. Командир глянул на меня. — Думаешь, за нами? Я покачал головой. — Нет. Пауза. — За результатом. И где-то внутри… я уже понимал: следующий ход будет не тихим.