Часть 4

Два месяца пролетели незаметно. Времени не хватало катастрофически. С утра было «просвещение» — занятие, на котором они час слушали проповедь с церковного канала. Хорошо хоть ставили его первым — Лу иногда удавалось на нем поспать. Потом шли обычные школьные предметы: математика, языки, история. А после обеда — занятия по пси. Вечером, в своей крошечной комнате, куда вмещалась только двухъярусная кровать (в общую комнату Лу так и не выходила), нужно было делать уроки. Возможно, это было бы не так сложно, но программа в Ле-Лож сильно уступала интернатской, и Лу сидела до самого отбоя, пытаясь вгрызться в материал. Кажется, отставала она только больше. Несколько раз её уже вызывали к директору. Кажется, она была чуть ли не самой глупой в интернате. Директриса вообще не отличалась любезностью, но когда начинала ругать, голос её голос продирал до костей. Энн о проблемах с учебой Лу не рассказывала. Зачем беспокоить, если мать всё равно ничем не поможет? Энн несколько раз собиралась приехать, но Лу отговаривала: ехать далеко, смысла нет, мы же и так переписываемся. Но на самом деле она просто не хотела видеть отчима. А попросить, чтобы Энн приехала одна, не могла. Сегодня после занятий по тренировке пси Лу снова вызвали к директору. Кажется, уже четвёртый раз — можно в расписание включать. Но в этот раз был сюрприз: если через две недели директор не увидит прогресса, наказывать начнут всю социальную группу. И вот, когда уже стемнело, Лу плелась в общежитие, лихорадочно соображая, говорить группе или нет. С одной стороны, предупредить надо — накажут же всех. С другой — эти два месяца они практически не разговаривали, и приходить к ним сейчас с опущенной головой, просить помощи и признавать, что она действительно «деревенщина», было унизительно. «Через две недели будет ещё унизительней», — вела немой диалог Лу. Они уже один раз получали наказание. Конечно, из-за Йонаса — пришлось мыть туалет на этаже. В единственный выходной! За что он получил взыскание, Лу не вникала, знала только, что с кем-то подрался. Том и Доган тогда пилили его несколько дней, а Лу удостоила взглядом, который говорил яснее всяких слов: «Я ненавижу тебя сильнее всех». В своей голове она прозвала Йонаса «главным мудилой» — за первую встречу. Больше они не говорили. Том и Доган хотя бы выдавливали из себя улыбку при встрече, а Доган даже пытался пару раз заговорить, но диалог не клеился. Предугадать реакцию социальной группы на скорое наказание Лу не могла, хотя была почти уверена: Йонас снова обзовёт её «деревенщиной». Йонаса грызла совесть. В первый день посещений к Лу никто не приехал. Ребята провели несколько часов на улице, болтая с Ирмой, а Йонас краем глаза всё поглядывал по сторонам — никого из семьи Рид. Через две недели — снова никого. Когда он сюда попал, его поддерживала Ирма, а с ребятами они быстро нашли общий язык. У Лу же не было никого. И это, как ни крути, была его вина. Было бы проще, окажись девчонка действительно плаксой. Можно было бы сказать: «Я так и думал». Но она держалась особняком, не жаловалась, молчала и существовала где-то рядом. Два раза они отправляли к ней Догана — выбор пал на него, потому что он старший и не присутствовал при той стычке. Успеха это не принесло: Лу так же вечерами сидела в своей комнате, пока они все вместе делали уроки в общей. Йонас думал подойти сам, честно поговорить, предложить присоединяться по вечерам. Но, как это обычно бывает, извиниться оказалось гораздо труднее, чем оскорбить. И нужного момента он найти не мог. Лу проходила мимо трансформаторной будки, за которой обычно курили псионики. Краем глаза заметила силуэты, но голову не повернула — не её дело. — Эй. Лу сделала вид, что не слышит. Шаг не замедлила, даже наоборот — чуть прибавила. Голос явно мужской. И явно не из её соцгруппы. А значит —останавливаться не стоит. — Чё, глухая? Стой. Голос стал ближе. И жёстче. Лу медленно развернулась. Высокий, постарше. За ним — ещё двое Лу даже рассматривать их не стала — хватило одного взгляда, чтобы понять: ничего хорошего. — Новенькая? — протянул главный, разглядывая её с ног до головы. — Вроде того. — Безразлично сказала Лу. — Ничё такая. — У меня дела. — Лу не ожидала, что они отстанут, но тянула время, оценивая обстановку. На улице ничего, что можно было бы поднять телекинезом. Убежать — уже не получится, её обступили трое. — Подождут твои дела. — главный шагнул ближе. — У нас есть конфеты. Будешь? Конфет, конечно, хотелось. В интернате кормили синтетикой, а сладкого вообще было не достать. Но Лу не дура на такое вестись. — Нет. — отрезала она. — Да не ломайся. — он сделал еще шаг. — Пойдём. — Сказала — нет. — Лу повысила голос. — Ладно, — выдохнул парень. — Твоя взяла. Не хочешь быть принцессой — будешь служанкой. Двое сзади захихикали. — Приберёшься у нас. Ты, как я слышал, деревенская? Простая? — он наклонил голову, разглядывая её, как насекомое. — Должна быть работящей, чистоту любить. Лу не слушала, все еще лихорадочно пыталась найти выход. — Да ты не бойся, —пропел главный. — Мы тебя защищать будем. Это же честно: ты стираешь, убираешь, а мы тебя охраняем. «Придётся драться. Одна против троих — плохо». Мысль пришла холодная и чёткая. Лу даже удивилась, как спокойно она это приняла. — Чё ты пятишься? — главный заметил её микродвижения назад и резко схватил за рукав. Лу не стала медлить. Шаг вперёд и колено — что есть силы, точно между ног. — Себя охраняй. Парень сложился пополам с хриплым выдохом. Вряд ли после этого её отпустят, но попытаться стоило. Двое других подскочили мгновенно. «Интернатовские правила» запрещали бить девочек, но не когда они сами начинают драку. И не когда бьют парней между ног. Пощёчина прилетела почти сразу, а один из парней намотал её волосы на кулак. — Ах ты ж... — прошипели над ухом. — Ща мы ей подправим причёску, чтоб не выделывалась. Главный полез в карман. И в этот момент ей стало по-настоящему страшно. Йонас задержался на занятиях по хилу. К ним приводили пациентов из местной больницы — в основном с царапинами и ссадинами, но для ребят постарше уже кого-то посерьёзнее. Он разговорился с парнем, который учился на год дольше, и они вместе пошли за трансформаторную будку курить. Парень рассказывал историю про хиллера, который умер, забрав на себя слишком много, когда лечил чистого. Йонас в байки не особо верил, но это имело место быть. Однако, завернув за угол, он увидел Лу. И пощёчину, которая прилетела ей по лицу. Почему-то в голове мелькнуло, что завтра придётся снова нести комбинезон в прачечную — бежать к ним пришлось по лужам. — Н-на! — удар с ноги в нос вышел отличным. Второго он пнул по коленям. Краем глаза заметил, как Лу мощно двинула в ухо третьего. Этих ребят он знал — не близко, но в интернате был знаком почти со всеми. А потому точно определил, что главарь — тот, кому Лу только что зарядила. Получив по губе от одного из ублюдков, Йонас быстро скрутил главного. — Подойдёте к ней ещё раз — я с вами сделаю то, что станет самой главной и самой интимной тайной в вашей жизни. Понятно? Думать Йонас не мог — за него говорил адреналин. — Понятно?! — пришлось повторить. — Д-да... — Лу, подправишь ему причёску? — двое оставшихся двинулись было к нему, но Йонас сильнее скрутил руку главарю, и они отступили. Угроза была понятной. — Ну его, оставь. Волосы горящие воняют. Потом ещё плакаться пойдёт. — Лу могла бы и отомстить, но добавлять новых проблем к учёбе не хотелось. — Расползлись отсюда, суки. Быстро! — крикнул Йонас, поднимаясь. Повисла тишина. Лу мысленно сняла с Йонаса звание «главного мудилы». Передала его торжественно тому, кто только что пытался подпалить ей волосы. Пусть теперь он носит. А этот... — Ты как? — голос Йонаса выдернул из мыслей. Лу моргнула, возвращаясь в реальность. Ноги подрагивали, но она заставила себя ответить ровно: — Нормально. Спасибо, ты вовремя. Вовремя. Лу начала задумывать, что случилось бы если бы не он... Тряхнула головой, отгоняя мысли. Не думать. Потом. И тут же поймала себя на другой мысли: может, не такой уж он и плохой? Из-за ерунды же какой-то поссорились. — Не думай там себе... — буркнул Йонас. — Я не за тебя заступился. Ты мне не нравишься. Просто ты в нашей группе. А все должны знать — наших трогать нельзя. Лу хмыкнула про себя. Врёт. И сам знает, что врёт. И она знает. Но почему-то от этого вранья стало легче, хорошо хоть не изображает заботу. Йонас правда соврал. Зажимать девочку втроём — в его картине мира не укладывалось. У него была сестра, и он надеялся, что с ней такого никогда не случится. Так что полез бы в любом случае, кто бы там ни оказался. — Ясно, — выдохнула Лу. На губы сама собой наползла нервная улыбка. Странно. Вроде бы только что чуть не сожгли волосы, а она улыбается. — Чё улыбаешься? Я серьёзно говорю. — Йонас вдруг повеселел. Впервые за два месяца она улыбалась, хоть и при таких обстоятельствах. И от этого ему самому полегчало. — Да поняла, поняла. — Лу усмехнулась, качая головой. — Но вообще ты молодец. Не испугалась. — Испугалась. — Она помолчала секунду. — Просто разозлилась больше. Это она уяснила ещё с отчимом. Злость полезнее. — А-ха-ха... — Йонас коротко хохотнул и потёр затылок. — Ну, ок. — Больно? — взгляд Лу упал на его разбитую губу. — Нормально. — Йонас отмахнулся. — У директора была? Вопрос упал неожиданно. Лу моргнула, переключаясь. — Угу. — Опять за успеваемость мозги полоскала? Он слышал, как мадам Патиц просила её зайти. Учитывая, что занятия по пси давно закончились, возвращалась Лу не оттуда. А к директору вызывают либо за нарушения, либо из-за учёбы. Сложить картинку было просто. — Ага. — Лу вздохнула. Врать смысла нет. Всё равно через две недели узнают. — Пойдём. — Йонас зашагал к общежитию, даже не обернувшись. Она последовала. — Домашнее задание я тебе сделаю, чтобы оценки не проваливались. — бросил он на ходу. — А ты вернись к темам, которые ещё понимала, и начинай постепенно читать, без пропусков. Иначе в голове каша будет. Они зашли в корпус. — У Тома спрашивай, — продолжил Йонас. — Он объясняет нудно, так что только тупой не поймёт. — Пауза. — Как раз для тебя. Лу фыркнула. Хотела огрызнуться, но передумала. И снова улыбнулась. — Нет, чё ты улыбаешься? — не выдержал Йонас. — Ворчишь смешно. — Отлично... — съязвил он.