Часть 5

— «Моя семья». — А семья — это то, чего ты жаждал больше всего. Но что такое семья для одиннадцатилетнего? Ты видел брак Вернона и Петунии Дурсль, и их отношения были совсем не тем, чего ты хотел, о чём мечтал. Когда ты встретил девушку, которую полюбил, ты не назвал её той, на ком хочешь жениться. Ты назвал её сестрой, потому что, не имея другого примера, именно так ты определил для себя истинную любовь. — Значит, родственная душа — это истинная любовь? — спросила Гермиона. — Это гораздо больше, дорогая, — ответила Миранда. — Это любовь настолько глубокая, что она связывает двух людей воедино: в сердце, в разуме и в душе. Если бы вы оба женились на других, вы бы всегда чувствовали себя неполноценными. Гермиона повернулась к Гарри. — Как мы объясним это Рону или Джинни? Со смертью Фреда это просто убьёт Уизли. — Я просто хотел бы, чтобы не было столько смертей, — сказал Гарри. — Я мог бы прожить с тобой жизнь, Гермиона, и быть по-настоящему счастливым. Но как я могу быть счастлив, зная, что стал причиной стольких смертей? — Ты был причиной? — с нажимом спросила Гермиона. — Чушь. Ты спас больше жизней, чем можешь себе представить. Ты был готов умереть, чтобы другие могли жить. — И это подводит нас к главному, — сказала Миранда. — Гарри, твоя жертва была принесена во имя любви. Твоя готовность умереть, чтобы положить конец множеству смертей, движимая одной лишь любовью, даёт мне шанс помочь тебе. — Что ты имеешь в виду? Как ты можешь помочь? — с внезапной надеждой спросил Гарри. — Ты можешь… можешь вернуть их? Фреда, Сириуса, Тонкс… всех? — В некотором смысле да, — сказала Миранда. — Но не так, как ты думаешь. Если бы вы оба могли вернуться во времени и прожить свои жизни заново, зная то, что знаете сейчас, вы бы согласились? Вам снова пришлось бы сражаться с Волан-де-Мортом, но вы бы уже знали его тайны. Вы могли бы спасти многие из недавно потерянных жизней и, возможно, сохранить дружбу с Уизли. — Как далеко назад? Достаточно далеко, чтобы спасти Седрика и Сириуса? — спросил Гарри. — Я могу вернуть только Сириуса, но не Седрика, — объяснила Миранда. — События той ночи слишком глубоко вплетены в ткань реальности, чтобы их распутать. — А крестраж, который был во мне? — спросил Гарри. — Я могу либо оставить его, либо вернуть. Я бы рекомендовала вернуть его тебе в голову. — ЧТО? ПОЧЕМУ? — опешил Гарри. — Считай это «бесплатным пропуском» от Убивающего Проклятия, — ответила Миранда. — Помни: именно твоя кровь течёт в Волан-де-Морте и связывает вас. Пока у убивающего проклятия есть что уничтожать, ты будешь привязан к жизни. Но мне нужно, чтобы ты смог сохранить свои секреты о будущем… ну, в секрете. Поэтому я предложу тебе окклюменцию. Ты больше не будешь чувствовать боль в шраме и сможешь блокировать Волан-де-Морта от проникновения в твой разум или захвата контроля над ним. Гарри посмотрел на Гермиону, потом снова на Миранду. — Мы можем это обсудить? — Конечно. Это важное решение; возможно, придётся пожертвовать кем-то ещё ради спасения того, кого ты любишь. Гарри повернулся к Гермионе. — Что думаешь? Гермиона посмотрела на Гарри. — Прежде чем ответить, я хочу поговорить о нас, Гарри. Пока мы здесь, пока у нас есть время и до того, как мы примем какое-либо судьбоносное решение, я хочу знать о нас. Мы действительно любим друг друга? Есть ли у нас будущее? Я пришла к тебе несколько минут назад, чтобы ты развеял мой сон, а потом собиралась пойти сказать Рону, что буду его девушкой. Но теперь… ну, так ведь не может быть? — А я собирался поговорить с Джинни, но можем ли мы верить Миранде? Если она права, нас обманом втянули в эти отношения. У тебя есть причины ей не верить? — Нет… но и верить ей у меня тоже нет причин. — Если мы согласимся на её предложение отправить нас назад и она это сделает, разве это не будет достаточным доказательством? — Потребовалось бы божество, чтобы вернуть нас в те же тела в прошлом с сохранением памяти. Но Гарри… тот поцелуй был настоящим. Значит, и сон был настоящим. Может быть, ты действительно моя родственная душа. Если я твоя родственная душа, ты жалеешь об этом? Жалею ли я о том, что стала родственной душой самого доброго, любящего и невероятно упрямого мужчины? Думаю, я смогу с этим жить. Особенно если ты продолжишь целовать меня так же, как раньше. Гермиона ответила с улыбкой. — Что насчёт тебя? Я не Джинни и не Джоу. Я просто книжный червь, который семь лет командовал тобой. — Ты права; ты не Джинни и не Джоу. Думаю, я уже говорил об этом раньше и не против повторить: ты, Гермиона Грейнджер, прекрасна не меньше их. И ты не просто книжный червь. Думаешь, обычный книжный червь смог бы спасти меня от Нагайны? Или от Пожирателей Смерти у Лавгудов? Лицо Гарри расплылось в кривой ухмылке. — Что касается того, чтобы быть моей родственной душой? Думаю, я смогу смириться с тем, что рядом самая умная ведьма. Можешь сделать мне одно одолжение? — Какое одолжение, Гарри? Я попросила о простом одолжении, а теперь вся наша жизнь изменилась. — Верно… но это гораздо проще. Я просто хочу потанцевать с тобой. — Потанцевать? Ты хочешь танцевать? Мы собираемся принять решение всей жизни… а ты хочешь танцевать? — Я вспоминаю тебя на Святочном балу… и хочу, чтобы на этот раз это были мы. Гермиона не смогла устоять перед изумрудно-зелёными глазами Гарри. — Но… моя одежда; будет ли всё так же… Её возражения оборвались: её одежда превратилась в то самое платье с бала. Перед ней стоял Гарри в тех же бутылочно-зелёных мантиях. Даже не прикасаясь к голове, Гермиона знала: её волосы снова стали такими же. Она взглянула на Миранду. — В моём царстве мои правила. Наслаждайтесь! С этими словами богиня взмахнула рукой и заиграла музыка. — Леди моя! Позвольте пригласить вас на этот танец! — сказал Гарри с шутливым поклоном. — Где ты научился этим словам? — с улыбкой спросила Гермиона. Она слегка кивнула: — Конечно же, добрый сэр! Когда рука Гарри обвила её талию, Гермиона удивилась тому, насколько это было приятно. Они двигались медленно и плавно. Одна мелодия сменяла другую… а они всё танцевали. В объятиях Гарри Гермиона чувствовала себя в безопасности и под защитой — этого ей так долго не хватало. Их взгляды встретились… она утонула в глубине его глаз. Даже когда они двигались в танце… их губы снова встретились. Поцелуй становился всё глубже… для Гермионы исчезло всё: время и место растворились в ощущениях. В объятиях Гарри она обрела совершенство. Она знала наверняка: она любит Гарри Поттера. Гарри приходил к тем же выводам. Танцуя с ней он пытался представить на её месте Джинни или Джоу — но эти мысли тут же исчезали. Он знал без тени сомнения: женщина в его объятиях — та самая. Словно давно забытая часть его самого вернулась на место… он впервые за долгое время почувствовал себя цельным. Когда их второй поцелуй закончился и музыка стихла… Гарри смотрел в прекрасные миндалевидные глаза Гермионы. С улыбкой он взял её за руки: Я не знаю что всё это значит и куда это приведёт… но теперь я точно знаю: я люблю тебя по-настоящему. И пусть сама Богиня Любви благословила наш союз… я не хочу принимать это как должное. Ты будешь моей девушкой… Гермиона Грейнджер? В её глазах стояли слёзы счастья: Да! Я буду твоей! — она обняла его за шею.— Я люблю тебя… Гарри Поттер! И я люблю тебя… Гермиона Грейнджер! Гарри ответил ей поцелуем… Ни он ни она не заметили самодовольной улыбки Богини Любви. Гарри улыбнулся Гермионе когда поцелуй закончился: Думаю это ответ на твой вопрос о нашем будущем… Да! Определённо! — согласилась Гермиона вытирая слёзы.— Осталось решить только одно: возвращаемся ли мы назад во времени или остаёмся жить как жили… Я хотел бы получить шанс спасти Сириуса! И если ради этого придётся снова встретиться с Волан-де-Мортом — оно того стоит! Значит возвращаемся назад… попробуем всё изменить! — честно ответила Гермиона.— Но ты точно готов снова сражаться с Волан-де-Мортом? Хотел бы я этого? Нет! Готов ли я ради Сириуса Тонкс и других? Да! Значит возвращаемся к пятому курсу? — глаза Гермионы загорелись.— Ты знаешь что это значит? Я смогу пересдать СОВ! Эта «Выше ожидаемого» по Защите всегда меня раздражала! Некоторые вещи никогда не меняются! — усмехнулся Гарри погладив её по щеке.— Да любимая ты сможешь пересдать СОВ.