Глава 16

Утро Гермиона еле открыла глаза. Первую секунду была мысль: «На работу?», вторую: «Нет, каникулы...». А затем голова резко поднялась с подушки, когда воспоминания прошлой ночи вернулись. Она огляделась. Тяжёлые тёмные шторы на высоком окне были затянуты. Через них слегка пробивался солнечный свет. Судя по всему, был уже обед. Для неё не впервой просыпаться в такой час, но... не так. Не в чужом доме. Не в чужой постели. И уж точно не после секса. Гермиона посмотрела через плечо. Соседняя сторона кровати была пуста. Прямо сейчас Гермиона испытывала два очень разных чувства: щемящее чувство потери и нужды и одновременно облегчения, что она одна. Присев, Гермиона внезапно поняла, что полностью обнажена. Хоть никого не было, она всё же натянула одеяло до подбородка и затем закуталась им полностью. «Мерлин, пожалуйста, пусть в его комнате будет собственная ванная!» — её глаза забегали по пространству, ища дверь. Наконец взгляд наткнулся на нужную. Ванная и правда здесь была. И, признаться, прямо сейчас этот факт удивлял меньше всего. Гермиона свесила ноги и поёжилась от холода. Контраст между тёплой постелью и холодным паркетным полом был убийственным. И отрезвляющим. Взгляд прошёлся по полу, и она нахмурилась, не найдя одежды. Она точно помнила, что вчера одежда упала на пол. А затем перевела взгляд на прикроватную тумбочку, где её вещи были аккуратно сложены, а палочка лежала сверху. «Это явно были эльфы». Конечно, другие идеи были просто неприемлемы. Потом она явно скажет, что находится на стадии отрицания. А затем волшебница поняла, что вчера вечером многое не заметила. На тумбочке, рядом с её вещами, лежала книга с подогнутой страницей. Гермиона рассмотрела название — «Тени власти: Гриндевальд и природа магии». Ну конечно, что ещё он мог читать... Гермиона перевела взгляд на камин. Огонь больше не горел, но чувствовалось тепло от обгоревших углей. Он был особенным дополнением декора. Гермиона всегда считала, что камины в спальнях выглядят дорого, создают уют и вполне практичны. У того была каминная полка, на которой стояли колдографии. Задерживать глаза на них девушка не стала, но мельком заметила маленького светловолосого мальчика на коленях молодой красивой женщины, как всегда одетой элегантно, но здесь в глазах не было равнодушия — наоборот, любовь и нежность матери. Взяв все свои вещи, она направилась к двери и открыла её. Гермиона была лишь на веранде, в холле, библиотеке и его комнате, но точно могла сказать, что хоть Нарцисса и пыталась сделать поместье светлее, стиль всё же был строгим, с тёмными оттенками всего. Но уборная... Она была полностью светлая. Справа, в центре, стояла большая ванна на витиеватых золотых ножках. Слева — раковина в том же стиле, золото с бежем, а над ней висело огромное зеркало в золотом обрамлении. Было большое окно прямо перед ванной с захлопнутыми светлыми шторами. Рядом с раковиной стоял стул, деревянный с золотой подушкой. В голову Гермионы закралась мысль, что всё это могло быть настоящее золото. «Не исключено». Следующей мыслью было: «Мерлин, что я здесь делаю? Я должна была аппарировать сразу, как проснулась!». Но, похоже, логика и здравый смысл были задушены. Вероятно, его же руками прошлой ночью. И не только руками. Гермиона вздрогнула от вида розовых щёк в зеркале и прогнала воспоминания. На этом самом стуле лежали вещи: полотенце, халат, новое мыло, зубная щётка и паста. Кто бы это ни сделал, она была готова расцеловать этого человека. Что, вероятно, она вчера и сделала. Набрав полную ванну тёплой, почти горячей воды, ведьма стянула с себя тяжёлое одеяло и отложила его, залезая в неё. Вода приятно обожгла кожу, вызывая мурашки. Она откинула голову на прохладный бортик, прикрывая глаза. Тело ныло, но это была приятная боль. Низ живота немного тянул, но через пару минут в тёплой воде любое недомогание исчезло. Выйдя из воды и завернувшись в полотенце, Гермиона высушилась и оделась, не зная, что ей делать дальше. Аппарировать? Это казалось самым разумным решением. Единственным. Не то чтобы она когда-либо была в такой ситуации и знала, что нужно делать. Одетая, она вышла в спальню, которая по-прежнему была пустой. Не зная, что делать дальше, Гермиона села на край кровати и подняла палочку вверх, направляя на свои мокрые волосы, высушив их одним взмахом кисти. А затем её глаза наткнулись на белую полоску на тумбочке. Она, вероятно, не заметила её за вещами. Гермиона взяла с деревянной поверхности бумажку и раскрыла её. Её сердце пропустило удар. Витиеватый, красивый почерк гласил: «Не убегай. Спускайся. Внизу — кофе, тосты и я. Обещаю вести себя прилично. Ну, я постараюсь». Гермиона рвано выдохнула, но на лице расползлась глупая улыбка. Когда её мозг снова сможет рационально оценивать ситуацию и вообще думать, она поймёт, что окончательный выбор был сделан не вчера ночью, а именно сейчас. Сейчас, когда она встала, взяла палочку и пошла к выходу. Ручка легко повернулась, и дверь тихо отворилась. Гермиона сделала шаг вперёд, неуверенно ступая в коридор. День был солнечный, и в окна с распахнутыми и завязанными по бокам шторами светило солнце. Теперь она могла отчётливо видеть весь коридор, который вёл к двойной лестнице. Рядом были только две двери, но задерживаться она не стала. Единственное, она знала — библиотека была в этом же крыле, но по другую сторону. А вот куда ей надо идти после спуска со ступеней, она не имела ни малейшего понятия. А набрести на... на одну из гостиных, хоть теперь это и не было патологическим страхом, всё же не хотелось. Ведьма расправила плечи и, тихо ступая, оказалась на первом этаже. Здесь воздух был прохладнее, но не холодным, а скорее освежающим, как в старых каменных галереях, где веками хранились тайные артефакты. Окна, высокие и арочные, занимали почти всю стену, и сквозь них открывался вид на огромный сад, утопающий в зелени и цветах. Веранда, увитая плющом, терялась вдалеке, а за ней начинался лабиринт из идеально подстриженных живых изгородей, фонтанов и мраморных статуй, застывших в изящных, почти живых позах. Солнце заливало холл мягким золотистым светом, играя на полированном мраморе пола, в котором отражались высокие потолки с лепниной. Гермиона заметила, что даже в тени, в углах, где не было прямых лучей, пространство не казалось мрачным — магия, вплетённая в стены, мягко подсвечивала каждый уголок. Перила лестницы, чёрного дерева с серебряными вставками, изгибались плавно и величественно, словно приглашая пройти дальше. На стенах висели портреты, но они не кричали и не ссорились, как на «Гриммо». Здесь было тихо, будто даже изображённые предки подчинялись строгому этикету этого дома. Лишь изредка кто-то из них бросал любопытный взгляд на девушку, но тут же отводил глаза, сохраняя достоинство. В конце коридора, за массивными дверями, угадывалась столовая — оттуда доносились приглушённые голоса и звон посуды. Гермиона сделала шаг, потом другой. И когда она уже почти дошла до нужной дверй, её взгляд упал на одну из многочисленных ниш, где на постаменте стояла старинная ваза с живыми белыми лилиями. За ними, на стене, висела колдография — молодая Нарцисса с маленьким светловолосым мальчиком на руках. Ребёнок тянул ручонки к камере, улыбаясь, а женщина смотрела на него с такой любовью и теплом, что у Гермионы перехватило дыхание. Точно такую же фотографию, но в уменьшенном виде она заметила в его комнате минутами ранее. Парень, которого она долгие годы считала эгоистом, не способным любить (она, конечно, пока не брала в расчёт его вчерашнее признание. Это, она решила, надо обговорить. Хотя что-то внутри и подсказывало, что здесь, как и в работе Министерства, нет прежней, знакомой и так успокаивающей её закономерности) теперь предстал перед ней как любящий сын, хранящий память о детстве. Она выдохнула и толкнула дверь. И она не ошиблась — это и правда была столовая, залитая светом. В воздухе витал аромат еды, и её желудок сжался, напоминая, что, несмотря на магию, пища ей вообще-то нужна. Её сразу заметили, а сама ведьма поблагодарила Мерлина, что не застала здесь мистера и миссис Малфой. Вот тогда бы она испытала весь спектр неловкости. А к Пэнси и Тео она привыкла. С улыбкой на лице блондин встал со стула и мгновенно подошёл к ней. Рука Драко легла на её локоть, подталкивая вперёд. Гермиона сглотнула, не зная, как нормально смотреть ему в глаза, когда в голове внезапно всплывали картинки прошлой ночи. Она прошла к огромному столу и села рядом с ним. Всё это время (хотя она была уверена, что прошло максимум секунд тридцать) в помещении царило молчание. Но не тяжёлое, скорее, небрежное. Пэнси держала чашку и глотками пила кофе, от которого тянуло ярким ароматом, а Теодор, откинувшись на стуле, держал газету, но его глаза перестали двигаться с тех пор, как друг подорвался с места, а он сам пытался сдержать ухмылку, пряча лицо за бумагой. Пэнси украдкой кинула на него игривый взгляд, сама не пытаясь скрыть восторга. Казалось, оба подумали об одном: «Был бы здесь Блейз». Да, тогда они бы определённо не молчали, а поддерживали бы и смеялись над шутками остроумного друга. Как только Гермиона обвела взглядом весь стол, перед ней сразу же появился завтрак: кофе, яичница с беконом и сосисками, варенье в маленьком блюдце и три тоста. Она сразу почувствовала голод, но отсутствие слов нервировало. Она откашлялась и посмотрела на Пэнси, которая закинула в рот кусок со своей тарелки. Та лишь выгнула бровь и указала на тарелку. Гермиона слегка покачала головой, а подруга закатила глаза. Пэнси повернулась к Тео: — Ты видел их с утра? Парень покачал головой, не отрываясь от строк. — Нет. Их порт-ключ был на пять утра, а я, знаешь ли, не мазохист, чтобы просыпаться в это время. — Уверена, Джиневра проспит весь первый день. Слова о подруге заставили хоть немного расслабиться. А она совсем и забыла, что та уже не в стране! Взгляд Гермионы скользнул по поверхности стола и наткнулся на новый выпуск «Ежедневного пророка»: «Чистокровный и предательница крови. Неожиданный союз на поле квиддича». Она чуть не закатила глаза. Конечно, это Скитер. Никто другой не мог так подписать новость о свадьбе. Затылок зачесался, и Гермиона испытала что-то вроде шестого чувства. Скитер вчера видела всё... Видела их. Девушка была уверена, что журналистка не упустит такой скандал. Её рука самовольно потянулась к газете. Не успела она её раскрыть, как слева раздался голос: — Тебе не понравится. — Драко не пытался забрать у неё газету или отговорить её читать — просто констатировал факт. Тео подал голос: — А как по мне, это первая и, вероятно, единственная полезная статья, которую написала Скитер. Жёстко и в её манере, но... За него закончила Пэнси: — Но теперь вы хотя бы перестанете скрываться. Гермиона покраснела: — Мы не... Она замолчала, поняв, что это бессмысленный спор, и развернула газету. Свадьба Джинни и Блейза, их танец, а ниже... Их танец. А точнее, его конец. Они с Драко кружатся в танце, она наклонена, удерживаемая его рукой. А в следующую секунду их губы встретились. Ниже — подпись большими буквами: «Бывший пожиратель смерти и магглорождённая героиня войны! Договор? Служебный роман? Или любовь, родившаяся на пепле войны?». Дальше шли безумные рассуждения Скитер, которые Гермиона ради собственного блага не стала читать. Волшебница не могла оторвать взгляд. В ней боролись очень противоречивые чувства: радость за друзей, ярость из-за статьи, из-за того, что её личная жизнь стала достоянием общественности, темой для обсуждения и пересудов, что её не оставят в покое, а ещё щемящее чувство в груди, когда она смотрела на это фото. Оно было... Красивое. Она в платье, он — в костюме, этот танец, она наклонена, их поцелуй... Будь на её месте кто-нибудь другой, заголовок не был бы таким негативным. Он бы просто рассказывал о пассии наследника Малфоев. Но в их контексте... Это, конечно, могли быть только Пожиратель и Героиня. Особенно от любительницы скандалов. Она отложила газету, выдыхая и прикрывая глаза. Через секунду почувствовала руку на талии. Его ладонь мягко сжала её, заставляя посмотреть на себя. Она покачала головой. Драко развернул её к себе, а ладони уверенно, но мягко легли на плечи, успокаивая. — В конце концов это всё равно бы выяснилось. А могло и раньше, помнишь? Гермиону прошиб ток, когда она поняла, о чём он — о фотке, которую ему тогда летом прислали, с их поцелуем в библиотеке. Они не нашли виновного, никаких действий больше в их сторону не было, и они оставили это. Могло ли это быть как-то связано? Но тогда они скрывались, а вчера сделали это на глазах у всех. Да и почерк на обороте фотки тогда не оказался знакомым ни ей, ни ему. Гермиона просто оставила это, слишком занятая должностью в Министерстве. Теперь с их чистосердечным признанием разгадку не получится найти никогда. Она отогнала мысли и кивнула. Её рука легла на его, и это было первое прикосновение, которое она позволила себе сегодня. Внутри будто сломалась последняя преграда, а их губы нашли друг друга в быстром поцелуе. Тео откашлялся, привлекая внимание: — Раз уж теперь все знают, а наши друзья уехали в медовый месяц, предлагаю это отпраздновать. — И где же? — слова Пэнси отозвались в Гермионе безумной идеей. Она посмотрела на трёх бывших слизеринцев и хитро улыбнулась. — В баре, например. — Тео выгнул бровь, явно не ожидая такого предложения именно от неё. — В магловском баре. Я знаю один, и уверена, вам точно понравится. Драко усмехнулся у неё под ухом. Друзья переглянулись, улыбнувшись. Пэнси ответила первой: — Ну что ж, этот момент, когда вы затащите нас к магглам, должен был произойти, так что я согласна. — Она встала, вытаскивая палочку. — Отправлю Гарри сову. Гермиона кивнула. — Да, я ещё Дору позову, она давно хотела посидеть где-то в Лондоне. Взмахом палочки Гермиона вызвала свою выдру и отправила её в дом Римуса и Нимфадоры. Две совы вылетели из Малфой-мэнора: одна — на Гриммо, другая — в поместье Гринграсс.