Глава 15

День после свадьбы выдался солнечным и тёплым, будто сама природа радовалась за молодожёнов. Последний приём в честь Джинни и Блейза проходил в большом съёмном зале, который миссис Забини арендовала специально для гостей из других стран. Поместье Забини, несмотря на свои размеры, не могло вместить всех, кто хотел поздравить молодую пару — слишком много людей, слишком много связей, слишком много политики. Гермиона проснулась рано. Свадьба вчера была прекрасной — цветы, музыка, слёзы Молли, счастливая улыбка Джинни, их взгляды через весь зал, тот самый момент, когда она поймала себя на мысли, что представляет себя на месте подруги. В белом платье. Его — напротив. Но сегодня утром её разбудила не радость за подругу, а тяжёлое чувство в груди. Она знала, что сегодня выходит статья. Та самая статья, над которой она работала месяцами. Ночи в библиотеке Малфой-мэнора, разговоры с Нарциссой, с Андромедой, с Кикимером, показания, документы, пыльные папки в архивах Министерства. Всё это было ради одного — чтобы правда вышла наружу. Она взяла «Ежедневный пророк» с кофейного столика в гостиной, где ночевала вместе с другими девушками. Руки дрожали. Пальцы скользили по газетной бумаге, не желая её отпускать. Первая полоса. Крупный заголовок: «Герой Тьмы: как Регулус Блэк спас магический мир ценой своей жизни» Ниже — её имя. Гермиона Джин Грейнджер. И подзаголовок: «Расследование, которое перевернуло историю Первой магической войны». Она читала и не верила своим глазам. Статья была большой, подробной, с цитатами из показаний Нарциссы Малфой и Андромеды Тонкс, с историей Кикимера, с описанием пещеры и крестража, с фотографией молодого Регулуса — тихого мальчика с большими глазами, который смотрел с чёрно-белой колдографии. Он выглядел таким юным. Таким испуганным. Таким потерянным. «Если бы не Регулус Блэк, — писала Рита Скитер, — если бы он не осмелился пойти против Тёмного Лорда, если бы не разочаровался в нём и не раскрыл тайну крестражей, война могла бы закончиться иначе. Его самопожертвование стало тем самым заводным колесом, которое запустило цепь событий, приведших к падению Волан-де-Морта». Гермиона перечитала этот абзац трижды. Потом ещё раз. Слова расплывались перед глазами, потому что в горле стоял ком, а на глаза наворачивались слёзы. Она не плакала. Она давно разучилась плакать. Но сейчас, держа в руках газету, где было напечатано её имя, где была написана правда, которую она вытащила на свет, она чувствовала, как внутри что-то ломается. Победа. Но не сладкая. Слишком много смертей, слишком много боли, слишком много лет, когда правда была похоронена вместе с ним. Она думала о Регулусе — о мальчике, который не хотел умирать, но сделал это, потому что понял, что служит злу. Она думала о его матери, которая так и не узнала правду. О его отце, который, возможно, догадывался, но молчал. О Беллатрисе, которая считала его предателем до самой своей смерти. «Назад уже никого не вернуть», — подумала она. — «Но память не позволит этому повториться». Она думала о войне. О тех, кто выжил. О тех, кто не выжил. О Дамблдоре, который знал о крестражах, но не знал о Регулусе. О Снейпе, которого оправдали посмертно, но который так и не узнал, что его жертва была не напрасна. О Сириусе, который так и не помирился с братом. «Люди должны видеть, — думала она. — Видеть, что не всё так однозначно. Что даже в самой кромешной тьме можно найти лучик света. Что даже люди на тёмной стороне могут дать отпор, если осмелятся. И что акт самопожертвования может стоить очень дорого, но быть тем самым заводным колесом, которое запустит цепь событий, ведущих к победе». Она отложила газету и закрыла лицо руками. — Ты это сделала, — раздался голос над ухом. Гермиона подняла голову. Нимфадора стояла рядом, держа на руках сонного Тедди. В её глазах блестели слёзы — не те, что от грусти, а те, что от гордости. — Ты сделала это, — повторила она. — Ты вернула ему имя. — Я просто... — Не скромничай, — перебила Дора. — Ты сделала то, что никто не осмеливался сделать. Ты дала надежду. Ты показала, что даже в самой кромешной тьме можно найти свет. Что даже люди с тёмной стороны могут дать отпор, если осмелятся. Гермиона кивнула, не в силах говорить. — Идём, — сказала Дора. — Нас ждут. ********************** Приём был в разгаре. Гости из Болгарии, Франции, Италии, Германии — все они смеялись, говорили, поздравляли молодожёнов. Джинни сияла в новом платье — лёгком, белом, с цветами в волосах. Блейз не отходил от неё ни на шаг. — Они уезжают сегодня ночью, — сказала Пэнси, подходя к Гермионе. — В свадебное путешествие по Европе. — Я знаю, — ответила Гермиона. — Джинни говорила. — Ты сегодня бледная, — заметила Пэнси. — Не выспалась? — Да. Просто... много мыслей. Пэнси посмотрела на газету, которую Гермиона всё ещё сжимала в руках. — Ты сделала большое дело, Грейнджер, — сказала она. — Даже я это понимаю. А я редко кого хвалю. Гермиона улыбнулась. — Спасибо, Пэнс. — Не за что. ************************ Через час к ней подошли Нарцисса и Андромеда. Они стояли рядом, сёстры, которые когда-то были разделены стеной молчания и боли. Теперь эта стена рушилась. — Мисс Грейнджер, — начала Нарцисса. Голос её звучал ровно, но в глазах было что-то, чего Гермиона не видела раньше. Что-то тёплое. Что-то благодарное. — Я хочу поблагодарить вас. — Я сделала то, что должна была, — ответила Гермиона. — Вы сделали больше, — сказала Нарцисса. — Вы вернули честь нашей семье. Вы дали Регулусу то, чего он был лишён двадцать лет. Спасибо. Она шагнула вперёд и обняла Гермиону. Коротко, почти неловко, но искренне. Гермиона замерла на секунду, а потом ответила. Она чувствовала, как напряжены плечи Нарциссы, как она борется с собой, чтобы не отстраниться. И это делало объятие ещё более ценным. Андромеда смотрела на них и едва сдерживала улыбку. — Я не сомневалась в тебе ни минуты, — сказала она, когда Нарцисса отстранилась. — Я видела тебя в Хогвартсе. Ты всегда добиваешься своего. Как в учёбе, так и в жизни. — Спасибо, — тихо сказала Гермиона. — Но иногда, — Андромеда посмотрела куда-то за её спину, — стоит позволить другим добиваться тебя. Гермиона обернулась. Драко стоял в окружении каких-то бизнесменов, разговаривал с ними, кивал, улыбался — но его взгляд был устремлён на неё. Сердце пропустило удар. — Я... — начала она. — Знаю, — перебила Андромеда. — Просто подумай об этом. ********************** Чуть позже к Гермионе подошли Гарри и Рон. Они стояли в кругу иностранных гостей — французских родственников Малфоев, которые говорили только на своём языке. — Миона, ты знаешь, что они говорят? — спросил Рон, косясь на пожилую даму в бриллиантах. — Что Гарри очень молод для героя, — перевела Гермиона. — И что он выглядит уставшим. — Я и есть уставший, — пробормотал Гарри. — А что они говорят про меня? — спросил Рон. — Ничего. Кажется, они не совсем замечают тебя. — Обидно. Нимфадора, стоявшая рядом, рассмеялась. — Не переживай, Уизли. Твоя рыжая голова видна из любого угла. — Это не комплимент. — Это правда. К ним подошли Нарцисса и Люциус. За спиной Мистера Малфоя, как всегда, маячили двое авроров, но он держался с достоинством. — Мистер Поттер, — сказал Люциус, кивая Гарри. — Рад видеть вас в добром здравии. — Мистер Малфой, — ответил Гарри. Коротко. Сухо. Но это было больше, чем они говорили друг другу годами. Нарцисса представила Гарри французским родственникам. Те закивали, что-то заговорили на своём языке, и Гермиона перевела, что они восхищены его храбростью. — А что они говорят про меня? — снова спросил Рон. — Что ты похож на своего отца, — сказала Андромеда. — Это хорошо? — Это правда. Подошли Блейз и Джинни. Молодожёны сияли, держались за руки и не могли наглядеться друг на друга. — Мы уезжаем сегодня ночью, — сказала Джинни, обнимая Гермиону. — Так что не скучайте без нас. — Мы постараемся, — усмехнулась Гермиона. — Ты пригляди за ним, — Джинни кивнула в сторону Драко. — А то он без друга совсем одичает. — Я не собачка, — раздался голос за спиной. Драко стоял рядом с Тео. Его рука лежала на талии Гермионы. Она не заметила, когда он подошёл. Не заметила, как его пальцы сомкнулись на её талии. По телу прошёл ток. — Ты сегодня молчалива, — сказал он, наклоняясь к её уху. — Много мыслей, — ответила она. — О чём? — Обо всем. Он усмехнулся, и его пальцы чуть сильнее сжали её талию. *********************** В центре зала, у фуршетного стола, Гермиона заметила знакомую фигуру. Высокую, широкоплечую, с тёмными волосами и пронзительным взглядом. Виктор Крам. Он стоял в окружении болгарских спортсменов — таких же высоких, крепких, уверенных в себе. Его форма была строгой, но неброской, и Гермиона подумала, что он почти не изменился с того самого Турнира Трёх Волшебников. Только стал старше и прибавил в плечах. — Это же Крам, — сказал Рон, подавившись шампанским. — Вижу, — ответил Гарри. — Он что, приехал на свадьбу? — Видимо, его пригласили. Или он приехал с болгарской делегацией. Крам заметил их. Его лицо расплылось в улыбке — той самой, которую Гермиона помнила ещё с четвёртого курса. Он отделился от своей компании и направился к ним. — Гермиона, — сказал он, протягивая руку. Говорил он по-английски с сильным акцентом, но его голос был тёплым, почти родным. — Ты прекрасно выглядишь. — Спасибо, Виктор, — ответила она, пожимая его руку. — Ты тоже. Он обнял её. Крепко, по-дружески, и Гермиона почувствовала, как её щеки заливаются краской. Не от смущения — от неловкости. Слишком много взглядов и камер было устремлено на них. Казалось, она никогда не привыкнет к такому вниманию в своей персоне. — Поздравляюс твоей статьёй, — сказал Крам, отстраняясь. — Я читал. Ты сделала большое дело. — Спасибо, — повторила она. Крам перевёл взгляд на Гарри и Рона. — Поттер, Уизли, — кивнул он, протягивая парням руку— Рад вас видеть. — Взаимно, — ответил Гарри, пожимая руку Гарри. Рон только кивнул, всё ещё жуя бутерброд. — А где Флёр? — спросил Крам. — Я хотел поздороваться с ней. Давно не виделись. С того самого года. Гермиона почувствовала, как внутри что-то сжалось. Седрик. Его имя повисло в воздухе, не сказанное, но ощутимое. — Она вон там, с Биллом, — сказала Гермиона, кивая в сторону, где Флёр разговаривала с мужем. Крам кивнул и направился к ней. Гермиона проводила его взглядом и только потом заметила, что Драко не рядом. Она обернулась. Он стоял в стороне, разговаривая с какими-то людьми — бизнесменами, судя по костюмам. Его отец был рядом, мать — тоже. Андромеда и Нимфадора о чём-то тихо переговаривались. Блейз что-то говорил, жестикулировал, улыбался. Но Драко не улыбался. Он смотрел на неё. Вернее, не на неё. На Крама. Его взгляд был жгучим, тяжёлым, почти осязаемым. Он сжимал бокал с шампанским так, что костяшки побелели. Она отсюда видела, как по его лицу ходили желваки. Гермиона почувствовала, как внутри поднимается волна странного, непонятного чувства. Не страха. Не вины. Скорее, удовлетворения. Она не знала, смеяться ей или злиться от его нескрытой неприязни и ярости. Но вот собственная реакция пугала. Вечер продолжался. Крам вернулся к ним через полчаса, и Гермиона заметила, что Флёр смотрит на него с лёгкой грустью — они оба помнили тот год, Турнир, что должен был стать триумфом, а стал началом войны. Гермиона посмотрела на Гарри, его взгляд был отрешеннным, пустым. Она коснулась его локтя, возвращая к реальности. Он вздрогнул и, заметив её, натянуто улыбнулся и кивнул, отходя к Римусу. Виктор подошёл к ней. Диалог был лёгким, он распрашивал про работу, про планы на будущее. Конечно, он знал, что её путь лежал через Министерство магии, что она хотела изменить устои. Они переписывались какое-то время, хотя после его отъезда Гермиона не была уверена, стоит ли писать, но Джинни уговорила её. А потом во время войны... На это времени не было точно. Да и желания. Их разговор прервала музыка. В середине зала стали собираться пары для танца. Крам подал ей руку: -Не откажешь? Спустя столько лет - он улыбался. По-дружески, без намёков на что-либо. Было приятно вспомнить хорошие моменты, осознать, что их было больше плохих, что они ярче и всегда останутся в сердце. Улыбнувшись, девушка подала руку. Пар было много, все кружились в такт медленной музыке, платья развевались от движений. Гермиона улыбалась, иногда перебрасываясь фразами с парнем. Они давно не виделись, но вспомнить былые времена, Хогвартс было весело. Она уже давно не та серая мышка, какой была на 4 курсе, но именно Крам был первым парнем, хоть и старше неё, который обратил на неё внимание и заставил хоть немного поверить в себя. Тогда она правда влюбилась в него за этот короткий промежуток времени. За то, каким добрым он был, за то, что именно он спас её от унижения быть одной на Святочном балу. За первый танец в своей жизни. За то, что доказала своим же друзьям, что они не правы. Даже за ревнивого Рона и сметенного Гарри, ошарашенную Джинни, усмехающихся близнецов. Но сейчас, танцуя с этим же парнем спустя года, она не чувствовала ничего, кроме дружеской симпатии и благодарности. Ни трепета, ни бабочек в животе... А вот настойчивый взгляд со стороны - отчётливо. И от этого по телу прошёл ток, но она не подала вида. Танец продолжался. В какой-то момент у Гермионы появилось острое, щекочущее чувство в затылке. Она повернула голову. Внутри всё замерло. Вокруг продолжали кружиться люди. Её ноги двигались сами собой. Она чувствовала, как Виктор смотрит на неё в замешательстве. Драко танцевал. Его чёрная мантия развивалась от резких движений. Лицо было непроницаемо, но мышцы напряжёны. Тёмные волосы девушки ровно лежали на прямых плечах. Прямое синеё платье с кружевом мягко облегало талию и бедра. Астория Гринграсс двигалась с утонченной грацией. Гермиона резко отвернулась, когда серые глаза нашли и впились в неё. Все тело обдало жаром. -С тобой все нормально? - Гермиона тяжело сглотнула, чувствуя горечь. -Да - на больший ответ она не способна. А говорить ему правду она не собиралась. Виктор лишь кивнул, но взгляд скользнул по бывшему слизеренцу. Он не обращал внимания на наследника Малфоев, они не общались, но он знал об двухсторонней неприязни Гриффендора и Слизерина. Сейчас это было, мягко говоря, шокирующее видеть такие взгляды между ним и Гермионой Грейнджер. Когда танец, наконец, закончился, Гермиона мгновенно ретировалась, сказав, что возьмёт выпить. Она бы усмехнулась от чувства дежавю, но сейчас внутри была буря. Она краем глаза видела, как чистокровная отошла от Драко, неловко подходя к сестре. Гермиона знала, что Астория не влюблена в него, что танец - уж точно не её инициатива. "Придурок. Урод. Мерзавец. Он сделал это назло" - её пальцы сомкнулись на ножке бокала с шампанским. Дыхание было тяжёлым. Она почувствовала присутствие рядом. Нимфадора села рядом на барный стул. -Я видела его лицо, когда Крам тебя пригласил. И твоё, после того, как он вышел с Асторией.... -Не надо, Дора. Он сделал эо специально... -Об этом я и говорю. Он бы не стал, если бы ты была ему безразлична... -Я не говорила, что думаю, что я ему безразлична. Но так определённо было бы легче. -И он тебе тоже. - Гермиона молчала. Шампинское сладко стекало в желудок, стало теплее. Началась другая музыка. Девушки продолжали сидеть за баром в молчании. Гермиона посмотрела назад, когда Нимфадора развернулась, а губы расползлись в улыбке. Римус подошёл первым. За ним стоял блондин, весь в чёрном. От контраста с бледной кожей Гермиона не могла оторвать взгляд, хоть и хотела впиться ногтями ему в глазницы. Дора легко ударила её по плечу, кивая в сторону парня, а сама ушла под руку с мужем. Гермиона открыла рот, чтобы что-то сказать, но Драко остановил её, протягивая ладонь: -Надеюсь, мне не откажешь? -Кажется, у тебя было с кем танцевать. -У тебя тоже. - он театральной огляделся вокруг - Что случилось? Неужели великолепный Крам уехал в Болгарию? -Что случилось, Драко? Неужели Гринрасс отказала тебе в помолвке? Они замолчали. У обоих было сбитом дыхание от перепалки и эмоций, бурлящих внутри. Гермиона заметила, что его ладонь все ещё была протянута ей. "Ладно, Гермиона. Хоть раз переступила гордость. Может, из этого что-то и выйдет" Драко удивлённо посмотрел на неё, когда она вложила свою руку в его. Они молча прошли туда, где уже танцевали остальные. Пэнси и Гарри оказались рядом. Пэнси подмигнула, а Гарри рассмеялся от чего-то, что его спутница сказала. Его ладонь по-собственически легла на её талию, прижимая ближе. Настолько, что их дыхание смешивалось, сердца бились в одном ритме. Её ладонь лежала на его плече, ощущая мышцы под одеждой. Они кружились вместе с остальными, но Гермиона чувствовала взгляды. "Здесь журналисты". И она этот раз им точно не отвертеться. Гермиона почувствовала как его ладонь заскользила по её телу, сначала выше по позвоночнику, затем - на поясницу. Лчебн низко, но мюпока в рамках. Её щеки запылали, как и все внутри. Он видел, её реакцию, этого и добивался. Выжохеув, ведьма начала отвечать. Её пальцы легли на его шею, прощупали пульс, затем погладили затылок и зарылись в платиновые волосы. Она услышала низкий рык из его горла и, довольная, вернула руку на напряжённое плечо. Музыка заиграла быстрее, и они закружились в такт, оба слышали стук сердца в висках. Танец подходил к концу. Она вернулась к нему обратно, он наклонил её низко, придерживая за талию. Их глаза не открывались друг от друга. Его скользили по её губам. Гермиона не успела отреагировать, когда его лицо приблизились, а губы обрушились на её. Все мысли улетучились, и она ответила на поцелуй. Гермиона чувствовала его руки на талии, его тепло, губы, ласкающие её. Они отстранились друг от друга, чтобы увидеть, как на них смотрят. Все. Раздались вспышки. Голоса журналистов. Гермиона постаралась не обращать на это внимание. Драко подал ей локоть, и они пошли к столику, куда уже подходили их друзья. Джинни повисла на её шее, шепнув: -Это было фантастически эпично! Уверена, об этом будут говорить больше, чем о нашей свадьбе. Гермиона закатила глаза, но не удержалась от улыбки при виде Драко, разговаривающего с Блейзом. Вечер прошёл быстро. Но внутри было ощущение предвкушения чего-то большего. Губы высыхали, когда его рука все чаще покоилась на её талии, прижимая ближе. На них смотрели, обсуждали, Гермиона чувствовала презрение, любопытство, интерес. Но сейчас, когда он смотрел на неё так жадно, было плевать. А затем почувствовала, как чья-то рука легла на её талию. — Он слишком близко к тебе стоял, — раздался голос Драко. О, она точно знает, о ком он говорит. Наконец, решил заговорить. — Он мой друг, — ответила она. — Я заметил. — И что? — Мне это не нравится. Она повернулась к нему. В его серых глазах горел огонь. — Ты ревнуешь? — спросила она. — А ты умная. Она хотела ответить что-то колкое, но в этот момент к ним подошли французские родственники Малфоев. Пожилая дама в бриллиантах и её муж. — Драко, — сказала дама по-французски. — Мы слышали, у тебя появилась девушка? Кто она? Драко посмотрел на Гермиону. В его глазах мелькнуло что-то — может быть, вызов, может быть, отчаянная решимость. — Elle est ma fiancée, — сказал он. Гермиона замерла. Она поняла каждое слово. Французский она выучила ещё в школе, потому что хотела читать книги в оригинале. Потому что язык красиво звучит и очень полезен в обществе. А сейчас, как никогда. «Она моя невеста». Она смотрела на него, не веря своим ушам. Драко говорил на французском, и его голос был твёрдым, почти вызывающим. — Je ne savais pas que tu parlais français, — сказала она тихо, чтобы слышал только он. — Tu ne sais pas beaucoup de choses sur moi, — ответил он. Она почувствовала, как её щёки заливаются краской. Пожилая дама улыбнулась, кивнула и что-то сказала о том, что Гермиона очень красивая, но девушка уже слушала в полуха, состредоточившись на тёплой ладонь на её талии. Её муж пожал Драко руку и отошёл. — Ты только что назвал меня своей невестой, — прошептала Гермиона. — Да, — ответил он. — У тебя есть возражения? — У меня... нет. А насчёт остальных не знаю. Он усмехнулся, и его рука крепче сжала её талию. *************************** Вечер подходил к концу. Гости разъезжались, но близких пригласили в поместье Забини на прощальный ужин с молодыми. Гермиона шла по коридору, когда Драко схватил её за руку и прижал к стене. — Драко... Он поцеловал её. Прямо в коридоре, где ходили люди. Где кто-то мог увидеть. Где наверняка их уже заметила Рита Скитер, которая весь вечер кружила с блокнотом и уже сделала сотни снимков. — Ты с ума сошёл? — прошептала она, когда он отстранился. — Возможно, — ответил он. — Пойдём. Он схватил её за руку и аппарировал. ******************************* Малфой-мэнор встретил их тишиной. Только эльфы шуршали в коридорах, да где-то далеко горел свет. Драко привёл её в свою спальню. Большую, с высокими потолками, с камином, в котором горел огонь. — Зачем мы здесь? — спросила Гермиона. — Затем, что я больше не хочу ждать, — ответил он. Он смотрел на неё. В его серых глазах было что-то, от чего у неё перехватило дыхание. — Драко... — Я люблю тебя, — сказал он. — Я люблю тебя, Грейнджер. С того самого дня, когда ты ударила меня на третьем курсе. С того момента, как ты посмотрела на меня на суде. С каждой секунды, что мы провели в этом дурацком кабинете. Я люблю тебя. Она смотрела на него и чувствовала, как слёзы подступают к глазам. — Я тоже, — сказала она. — Я тоже люблю тебя. Он поцеловал её. И мир перестал существовать. Его губы были настойчивыми, но не грубыми. Он целовал её так, будто хотел запомнить каждый миг, каждое прикосновение. Его руки скользнули по её спине, пальцы запутались в её волосах, слегка оттягивая, заставляя запрокинуть голову. — Ты даже не представляешь, как долго я этого ждал, — прошептал он, отрываясь от её губ и опуская поцелуи на её шею. — Думаю, представляю, — ответила она, чувствуя, как его дыхание обжигает кожу. Он провёл губами по её ключице, и Гермиона выдохнула, запрокинув голову. Её пальцы вцепились в его плечи, притягивая ближе. Она чувствовала его тепло через ткань одежды, чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с её. — Я хочу тебя, — сказал он, и в его голосе не было сомнений. — Всю. Сейчас. Она кивнула, не в силах произнести ни слова. Он повёл её к кровати. Шаги по мягкому ковру казались громкими в тишине комнаты. Её сердце колотилось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Она знала, что это должно случиться. Знала, что хочет этого. Но всё равно боялась. Он остановился у края кровати, глядя на неё. — Ты дрожишь, — заметил он. — Я волнуюсь, — призналась она. — Я тоже. Она удивлённо посмотрела на него. Драко Малфой — волнуется? — Не смотри на меня так, — усмехнулся он. — Я не железный. — Я знаю. Он снова поцеловал её, и страх немного отступил. Его пальцы скользнули по застёжке её платья, и ткань упала на пол. Гермиона почувствовала, как его взгляд скользит по её телу, и внутри разлился жар. Она стояла перед ним в одном нижнем белье — тонком кружеве, которое Джинни уговорила её купить «на всякий случай». Теперь этот случай настал. — Ты прекрасна, — сказал он. — Ты говорил это уже. — И буду говорить снова. Он помог ей лечь на кровать, и его губы заскользили по её шее, ключицам, ниже. Его пальцы касались её кожи, оставляя за собой дорожку из мурашек. Он расстегнул её бюстгальтер, и ткань упала, открывая её грудь. Его губы нашли сосок, и Гермиона выгнулась, вцепившись в его волосы. — Драко... — простонала она. — Тише, — прошептал он. — Я только начал. Он целовал её живот, бёдра, спускаясь всё ниже. Его пальцы скользнули под край трусиков, и она замерла, чувствуя, как его рука замерла в ожидании. — Можно? — спросил он. Она кивнула, не в силах говорить. Он медленно стянул с неё трусики, и Гермиона почувствовала себя обнажённой — не только телом, но и душой. Она лежала перед ним, открытая, уязвимая, и впервые не хотела ничего скрывать. Он опустился ниже, раздвинул её ноги и поцеловал внутреннюю сторону бедра. Она вздрогнула, сжав простыни. Его язык коснулся её самого сокровенного места, и она вскрикнула, не ожидая такой смелости. — Не бойся, — прошептал он. — Я не... — начала она, но слова застряли в горле, когда он снова коснулся её языком. Он двигался медленно, уверенно, изучая каждую складку, каждый чувствительный участок. Гермиона чувствовала, как внутри нарастает напряжение, как всё тело горит в огне желания. Она не знала, что можно так — терять контроль, отдаваться ощущениям, не думая о последствиях. Её пальцы вцепились в его волосы, и она услышала, как он застонал, почувствовав её реакцию. Это придало ей смелости. Она приподняла бёдра, прижимаясь к его рту, и он ускорил движения, доводя её до грани. — Драко... — выдохнула она, чувствуя, как внутри что-то сжимается. — Пожалуйста... Он поднял голову и посмотрел на неё. Его глаза потемнели, губы блестели от её влаги. — Ты готова? — спросил он. Она кивнула, тяжело дыша. Он поднялся над ней, снимая рубашку и брюки. Гермиона смотрела на его тело — широкие плечи, узкие бёдра, твёрдые мышцы. Он был красив. Так красив, что у неё перехватило дыхание. Он накрыл её тело своим, и она почувствовала его тяжесть, его тепло, его желание, прижавшееся к её бедру. Его губы нашли её губы, и он поцеловал её, медленно, глубоко. — Я хочу тебя, — прошептал он. — Я тоже. Он приподнялся на локтях и посмотрел на неё. — Ты уверена? — Да, — сказала она. — Более чем. Он медленно вошёл в неё, и Гермиона почувствовала боль — острую, неожиданную. Она закусила губу, пытаясь не закричать. Её тело напряглось, пальцы вцепились в его плечи. — Ты в порядке? — спросил он, замирая. — Да, — выдохнула она. — Просто... немного больно. Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло понимание. — У тебя никого не было, — сказал он. Не вопрос. Утверждение. Она покачала головой, чувствуя, как щёки заливаются краской. — Нет. Он замер, и она подумала, что он передумает. Но вместо этого он поцеловал её — нежно, почти благодарно. — Почему ты мне не сказала? — спросил он, отстраняясь. — Я боялась, — призналась она. — Боялась, что ты... — Что я? — Что ты не захочешь. Он усмехнулся. — Грейнджер, я ждал тебя два года. Ещё немного подожду. Он медленно вышел из неё и опустился ниже. Гермиона почувствовала, как его язык снова коснулся её, но теперь — осторожнее, нежнее. Он ласкал её, пока боль не утихла, пока напряжение не сменилось желанием. — Теперь лучше? — спросил он, поднимая голову. — Да, — выдохнула она. Он снова вошёл в неё — медленно, сантиметр за сантиметром, следя за её реакцией. Гермиона чувствовала, как он заполняет её, как их тела становятся единым целым. Боль почти прошла, уступая место странному, щемящему ощущению полноты. — Двигайся, — прошептала она. Он начал двигаться — плавно, ритмично, и Гермиона закрыла глаза, отдаваясь ощущениям. Она чувствовала, как его дыхание учащается, как его пальцы впиваются в её бёдра, как его губы ищут её губы. — Посмотри на меня, — сказал он. Она открыла глаза. Его серые глаза смотрели на неё — и в них не было ничего, кроме неё. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я тоже, — ответила она. — Я тоже. Он ускорился, и она почувствовала, как внутри снова нарастает напряжение — теперь сильнее, ярче, чем прежде. Она вцепилась в его плечи, выгибаясь навстречу. — Не останавливайся, — выдохнула она. Он и не думал. Он двигался быстрее, глубже, и Гермиона чувствовала, как мир вокруг рассыпается на миллион осколков. Она кончила с криком, содрогаясь в его объятиях, и он последовал за ней, уткнувшись лицом в её плечо. Они лежали в тишине, слыша только стук своих сердец. Камин догорал, отбрасывая тени на стены. Гермиона чувствовала его дыхание на своей шее, его руку на своей талии, его тепло. — Ты в порядке? — спросил он. — Да, — ответила она. — Всё хорошо. — Ты не жалеешь? — Нет, — сказала она. — А ты? Он поднял голову и посмотрел на неё. — Я жалею только о том, что мы не сделали этого раньше. Она улыбнулась. — У нас ещё будет время. — Вся жизнь, — сказал он. Он поцеловал её в лоб и притянул ближе. — Спи, — сказал он. — Завтра будет новый день. — Новый день, — повторила она. И закрыла глаза.