Недосказанное

После той ночи прошло несколько дней — и всё перевернулось. Не взрывом, не скандалом. Просто трещина, которая сначала едва заметна, а потом уже не спрячешь. Мы с Дракеном стали… чужими. Не врагами — нет. Просто людьми, которые внезапно боятся встретиться глазами. Я заходила в штаб — он выходил через другую дверь. Он появлялся в комнате — я мгновенно находила повод отвернуться к окну, начать трепаться с Баджи о какой-нибудь ерунде или вдруг «вспомнить», что мне срочно надо позвонить. Подколы исчезли. Шутки исчезли. Даже его привычное «эй, мелкая, опять здесь торчишь?» пропало. Теперь он говорил только по делу: «Передай Майки, что байк готов.» «Не забудь ключи на столе.» «Смотри под ноги, там масло разлили.» Коротко. Без эмоций. Без взгляда. Он смотрел куда угодно — только не на меня. Я чувствовала это каждый раз как удар под дых. Не хватало его ленивой усмешки, когда я его доставала. Не хватало, как он кидает мне свою куртку без слов, когда холодно, и бурчит «не замёрзни, дура». Не хватало даже его раздражённого рыка, когда я слишком сильно его подкалывала. Всё это исчезло. Осталась только тишина — густая, тяжёлая, как дым от его сигарет, который я теперь вдыхала в одиночестве. Парни заметили почти сразу. Мицуя бросал на меня короткие, задумчивые взгляды — не осуждающие, а скорее… встревоженные. Как будто хотел подойти, спросить, но не знал, с какого конца начать. Баджи пару раз открывал рот — «эй, что у вас с Драконом, вы чё, поругались?» — но каждый раз получал подзатыльник от Чесли и затыкался с матерным «бля, да ладно». Чесли просто молчал, но его глаза говорили: «Я всё вижу, но не лезу, пока не попросят». А Майки… Майки смотрел. Долго. Без улыбки. Без обычного детского «эй, пошли жрать тайяки». Просто сидел на столе в главной комнате, ноги болтались, в руках тайяки, который он даже не жевал — просто держал. И сверлил меня взглядом минут десять подряд. Все остальные постепенно затихли — Баджи уткнулся в телефон, Чесли начал ковырять что-то в моторе, Мицуя просто отвернулся к окну. Но напряжение висело в воздухе, как перед дракой. Наконец Майки откусил кусок тайяки, прожевал медленно и сказал — тихо, но так, что в комнате мгновенно стало тихо: — Эй, Аканита. Ты с Драконом поссорились или что? Я пожала плечами, стараясь выглядеть максимально расслабленной, хотя внутри всё сжалось: — Да нормально всё. Просто… дела. Он наклонил голову набок. Глаза сузились — тот самый взгляд, от которого даже взрослые парни в Тосве иногда отводили глаза. — Дела, значит. А раньше вы могли часами трепаться про байки, ржать над его тупыми шутками, он тебе куртку накидывал, когда холодно. А теперь? Ты заходишь — он выходит. Он заходит — ты отворачиваешься. Даже глазами не встречаетесь. Он спрыгнул со стола, подошёл ближе. Остальные сделали вид, что заняты своими делами — но уши у всех были навострены. Майки остановился прямо передо мной. Посмотрел снизу вверх — его рост всегда обманчив, но взгляд был взрослым. Слишком взрослым. — Я не люблю, когда в банде напряг. Особенно между вами двумя. Вы же… — он сделал паузу, подбирая слово, — как брат и сестра были. Или больше? Последнее слово он произнёс почти шёпотом, но все услышали. Баджи поперхнулся воздухом. Чесли тихо шипнул: «Майки, ну ты…» Мицуя замер с гаечным ключом в руке. Я почувствовала, как кровь приливает к щекам, шее, ушам. Сердце заколотилось так, будто хотело выскочить. Но я заставила себя ответить спокойно: — Майки… стой. Давай отойдём. Наедине. Он не улыбнулся. Просто кивнул — коротко, без вопросов. Развернулся и пошёл к выходу. Я пошла следом. Мы вышли на задний двор — там стоял старый байк без колеса, пара ящиков, мусорный бак и тишина. Майки прислонился спиной к стене, скрестил руки, посмотрел на меня выжидающе. Я выдохнула. Щёки горели так, будто меня облили кипятком. Голос вышел тихий, запинающийся: — Просто… у нас с Драконом произошло недопонимание. Я… переступила границу. Попыталась… поцеловать его. А он… не хотел. Вот и всё. Мы оба в шоке были. Но… всё нормально. Мы разберёмся с этим в ближайшее время. Я опустила взгляд в асфальт. Не могла смотреть ему в глаза. Майки молчал долго. Слишком долго. Потом тихо выдохнул через нос. — Поцеловать, значит. Он не смеялся. Не подкалывал. Просто повторил, как будто укладывал факт в голове. — И он тебя оттолкнул? Я кивнула, не поднимая глаз. — Да. Жёстко. Сказал, что мы друзья. И что не хочет всё портить. Майки смотрел на меня ещё секунду. Потом оттолкнулся от стены, подошёл ближе — теперь он почти на уровне моих глаз. — Аканита. Смотри на меня. Я подняла взгляд — с трудом. Глаза Майки были спокойными, но в них что-то тёмное, почти опасное. — Если он тебя обидел — скажи. Даже если это был просто отпор. Даже если ты сама полезла. Я не позволю, чтобы в Тосве кто-то кого-то ломал. Даже Дракон. Я быстро замотала головой. — Нет. Он не обидел. Он… был прав. Я переборщила. Просто… алкоголь был, нервы, всё сразу. Но сейчас уже трезвая. И мы… поговорим. Нормально. Без драк, без криков. Майки смотрел ещё секунду. Потом кивнул — медленно. — Ладно. Верю тебе. Но если через неделю-две ничего не изменится — если вы так и будете друг от друга шарахаться, как от бомбы, — я сам с ним поговорю. И с тобой. Поняла? — Поняла. Он сунул руки в карманы. — Тогда иди обратно. И… если что — приходи ко мне. Не к Баджи, не к Мицуе. Ко мне. Я не буду ржать. Он развернулся и пошёл первым. Я пошла следом. Когда все разошлись вечером, я осталась. Он тоже остался. Мы были одни в штабе — только слабый свет лампы, запах бензина и сигарет. Я подошла к нему — тихо, но решительно. — Дракен… давай поговорим. С того дня ты буквально избегаешь меня. Он сидел на диване, локти на коленях, смотрел в пол. Сигарета тлела между пальцев, но он её не курил — просто держал. — Садись. Я села напротив — на край стула, не слишком близко. — Я не знаю, о чём ты думаешь. Может, наконец поговорим и обсудим эту тему? Я устала притворяться, что всё хорошо и ничего не было. Мне понравилось. В тот раз было необычно. Если тебе не понравилось — скажи прямо. Если хочешь — сделаем вид, что ничего не было. Но мне реально не хватает общения с тобой. Он молчал долго. Потом откинулся назад, упёрся затылком в стену, посмотрел в потолок. — Я не избегаю тебя потому что мне не понравилось. Голос был низкий, хриплый. — Мне понравилось. Слишком сильно. Он опустил голову, посмотрел мне прямо в глаза — впервые за эти дни без отстранённости. — Ты думаешь, я просто оттолкнул и забыл? Я каждый раз, когда вижу тебя, вспоминаю, как ты кричала. Как ты сжималась вокруг меня. Как ты считала шлепки дрожащим голосом. И как потом еле встала утром. Он провёл рукой по лицу, будто стирал воспоминание. — Я не хотел, чтобы это стало… привычкой. Чтобы ты думала, что я теперь только так могу. Чтобы дружба превратилась в… это. И чтобы потом, когда тебе надоест или станет страшно, ты смотрела на меня как на чужого. Он замолчал. Потом добавил тише: — Но ты права. Я тоже устал притворяться. Мне не хватает… просто разговаривать с тобой. Смотреть, как ты подкалываешь Баджи. Слышать, как ты ржёшь над моими тупыми шутками. Просто быть рядом, без этого всего. Он встал, подошёл ближе — не садился, просто стоял напротив, руки в карманах. — Если честно… я не знаю, как теперь быть. Хочу повторить — да. Хочу жёстко, как в тот раз — да. Но боюсь, что если мы начнём это регулярно, то потеряем то, что было раньше. То, что мне дороже всего. Он смотрел на меня — ждал. Я сказала тихо, но твёрдо: — Я хочу общаться с тобой как раньше. Шутки, подколы, драки на словах, когда ты меня задираешь, а я тебя посылаю… всё это. Мне это нужно. Мне тебя не хватает в этом смысле. Я сделала паузу, выдохнула. — Но мне тоже понравилось. Тот раз… да, он был необычный, жёсткий, но мне это зашло. Я хочу повторить. И не раз. Просто… сейчас моему телу нужно время. Я не смогу с таким же интенсива справиться прямо сейчас. Мне надо восстановиться. Немного. Он смотрел на меня долго. Потом медленно кивнул. — Хорошо. Я услышал. Он откинулся назад, скрестил руки на груди. — Значит, возвращаемся к тому, что было. Шутки, подколы, нормальное общение. Без этого… напряга между нами. Я тоже устал от этого молчания. Мне тоже не хватает, когда ты заходишь и сразу начинаешь меня доставать. Когда ты ржёшь над моими тупыми шутками. Когда ты просто рядом. Он чуть усмехнулся уголком рта — впервые за всё время. — А то, что тебе понравилось… я рад. Потому что мне тоже. Но я не буду торопить. Ты скажешь, когда будешь готова. Не «может быть», не «как-нибудь», а когда реально захочешь и сможешь. Без давления. Без «давай прямо сейчас». Я подожду. Он подошёл ещё ближе. Протянул руку — не обнял, просто положил ладонь мне на плечо — лёгкое, почти дружеское касание. — С этого момента — всё как раньше. Ты заходишь — я подкалываю. Ты огрызаешься — я ржу. И если кто-то из парней спросит, почему мы вдруг снова нормальные — скажем, что помирились после «взрослых дел». Без подробностей. Он убрал руку. — А теперь иди домой, Аканита. Отдыхай. Восстанавливайся. Когда будешь готова — просто скажи. Одно слово: «давай». И я пойму. Он взял свою куртку, накинул на плечи. — И… если вдруг соскучишься по нормальному общению раньше, чем по тому другому — пиши. Или приходи. Я буду здесь. Он посмотрел на меня ещё секунду — спокойно, без тяжести в глазах. Потом кивнул на дверь: — Иди. Спокойной ночи, мелкая. Я встала. Улыбнулась — слабо, но искренне. — Спокойной ночи, большой. Но вместо того чтобы уйти, я сделала шаг вперёд. И обняла его — крепко, уткнувшись лицом в грудь. Он замер на секунду — мышцы напряглись, как будто не ожидал. Потом его руки медленно легли мне на спину. Одна ладонь на лопатках, вторая — ниже, на пояснице. Он прижал меня ближе, выдыхнул в мои волосы. — Дура мелкая… — пробормотал он тихо, почти ласково. А потом наклонился и поцеловал меня. Нежно. Губы коснулись моих медленно, почти робко, как будто проверял, не передумаю ли я. Я ответила сразу — открылась ему, приоткрыла губы, позволила языку скользнуть внутрь. Поцелуй стал глубже, но всё ещё мягкий, без спешки, без голода. Просто тепло. Его рука поднялась к моему затылку, пальцы зарылись в волосы, прижали меня ближе. Я почувствовала, как его дыхание сбивается, но он не ускорял, не давил. Он оторвался первым — всего на пару сантиметров, лоб упёрся в мой, глаза в глаза. — Хочешь… сейчас? — шепнул он хрипло. — Или правда подождать? Я покачала головой, улыбнулась уголком губ, коснулась его губ снова. — Сейчас. Но… нежно. Просто… с тобой. Он выдохнул — почти с облегчением. Подхватил меня на руки одним движением — легко, как будто я ничего не вешу. Отнёс в ту же комнату, где всё началось в прошлый раз, но теперь всё было по-другому. Клал меня на кровать медленно, осторожно. Не рвал одежду — снимал её постепенно, целуя каждый открывающийся участок кожи: шею, ключицы, грудь, живот. Губы тёплые, мягкие, без укусов, без следов. Только лёгкие поцелуи, дыхание на коже, мурашки от его прикосновений. Я тянулась к нему — снимала его футболку, гладила по спине, по плечам, чувствовала, как мышцы напрягаются под моими пальцами. Он не торопился. Разделся сам — медленно, глядя мне в глаза. Когда лёг сверху — накрыл меня всем телом, но не давил весом, опирался на локти. Поцеловал снова — долго, глубоко, пока я не начала тихо постанывать в его губы. Он вошёл медленно. Сантиметр за сантиметром, давая мне привыкнуть, чувствуя каждое моё движение, каждый вздох. Я обхватила его ногами, прижала ближе — он выдохнул мне в шею, шепнул: — Больно? — Нет… продолжай… Он двигался плавно, глубоко, но без рывков. Каждый толчок — как волна, которая накатывает и отступает, не ломает, а уносит. Я чувствовала его везде — внутри, на коже, в дыхании, в поцелуях, которые он оставлял на моей шее, плече, губах. Руки его скользили по моим бокам, по бёдрам, переплетались с моими пальцами над головой. Я кончила первой — тихо, дрожа всем телом, сжимаясь вокруг него, стонала ему в губы. Он не ускорялся — продолжал в том же ритме, продлевая мой оргазм, пока я не начала тихо всхлипывать от переизбытка ощущений. Потом ускорился чуть-чуть — только чтобы догнать меня. Кончил глубоко, с низким, протяжным стоном, зарываясь лицом в мою шею, прижимаясь всем телом. Оставался внутри ещё долго — не выходил сразу. Целовал висок, щёку, уголок губ. Шептал хрипло: — Ты… в порядке? Я кивнула, улыбнулась слабо, гладила его по спине. — Лучше, чем в порядке. Он медленно вышел, лёг рядом, притянул меня к себе — грудь к груди, нога перекинута через мою. Обнимал крепко, но нежно. Пальцы перебирали мои волосы. — Спи, Аканита. Я здесь. Я заснула первой — в его объятиях, чувствуя ровное дыхание на своей макушке. Никакой спешки. Никакой боли. Просто тепло. Просто он. Через полчаса мы вышли из комнаты вместе. Я чуть впереди — волосы растрёпаны, его футболка на мне сидит криво, одна штанина шорт задралась выше, чем надо. Он следом — уже в чёрной майке, волосы мокрые от пота, на шее свежий засос, который я оставила, когда целовала его в последний раз. Оба дышали чуть тяжелее обычного, но старались выглядеть нормально — как будто просто поговорили. Но в главной комнате на том самом старом диване сидел Майки. Ноги поджаты по-турецки, в руках тайяки, который он даже не жуёт — просто держит. Глаза полуприкрыты, но взгляд острый, как лезвие. Он явно ждал. И явно слышал. И видел, как дверь открывалась, как мы выходили — растрёпанные, с этими самыми следами на коже, с этим самым запахом секса и пота, который в маленьком помещении ни с чем не спутаешь. Майки медленно поднял тайяки ко рту, откусил кусок, жевал задумчиво. Потом сказал — тихо, но так, что в комнате стало очень тихо: — Ну вы и тихие, ребята. Он посмотрел сначала на меня, потом на Дракена. Дракен замер в дверях, рука всё ещё на моей пояснице — инстинктивно положил, когда выходили. Теперь медленно убрал. Майки откинулся на спинку дивана, скрестил руки за головой. — Я не глухой. И не слепой. Полчаса «разговора», да? С криками, стонами и «Дракон… пожалуйста…». Я думал, вы реально мирились. А вы, оказывается, мирились… по-взрослому. Он сделал паузу, посмотрел на меня — без осуждения, но с той самой детской прямотой, от которой хочется провалиться сквозь землю. — Аканита. Ты в порядке? Он тебя не… заставлял? Не давил? Я быстро покачала головой, щёки снова вспыхнули. — Нет. Всё было… по обоюдному согласию. Более чем. Майки перевёл взгляд на Дракена. — А ты? Ты её не использовал? Не потому что «раз уж полезла — ладно»? Потому что я видел, как она утром еле ходила. А теперь вот… опять. Дракен выдохнул тяжело, сделал шаг вперёд, встал между мной и Майки — защитно, но не агрессивно. — Майки. Это не твоё дело. Майки прищурился. — Моё. Потому что вы оба в Тосве. Потому что она мне как сестра. Потому что ты мне как брат. И если между вами что-то пошло не так — я хочу знать. Прямо сейчас. Он встал с дивана — медленно, но уверенно. Подошёл ближе, посмотрел вверх на Дракена (хотя тот выше почти на голову). — Говори. Честно. Что между вами теперь? Это разовый секс? Или вы теперь вместе? Или ты просто её трахаешь, когда ей приспичит, а потом делаешь вид, что ничего не было? Дракен молчал секунду. Потом посмотрел на меня — коротко, но очень ясно. Потом снова на Майки. — Мы… разбираемся. Не разовый. Не «когда приспичит». Мы хотим быть вместе. Не только в постели. Но и… как раньше. Плюс это. Майки смотрел на него ещё долго. Потом перевёл взгляд на меня. — Аканита? Я кивнула — медленно, но уверенно. — Да. Мы хотим попробовать. По-настоящему. Майки молчал ещё секунду. Потом вдруг улыбнулся — той самой ленивой, почти детской улыбкой. — Ладно. Тогда ладно. Он хлопнул Дракена по плечу — сильно, по-братски. — Только одно условие. Если ты её обидишь — хоть словом, хоть рукой, хоть тем, что в постели переборщишь без её «да» — я тебя убью. Сам. Понял? Дракен кивнул — серьёзно. — Понял. Майки посмотрел на меня. — А если он тебя достанет — приходи ко мне. Я его прибью. И тебе тайяки куплю. Он развернулся, пошёл к выходу, но на пороге обернулся: — И… в следующий раз закрывайте дверь на ключ. Я не глухой. И ушёл, жуя тайяки. Мы остались вдвоём. Дракен выдохнул — долго, с облегчением. Повернулся ко мне, положил ладонь мне на щёку. — Ну что… теперь официально? Я улыбнулась — впервые за весь разговор по-настоящему. — Похоже на то. Он наклонился, поцеловал меня — коротко, нежно, в губы. — Тогда пошли домой. Сегодня без жёсткости. Просто… вместе. И мы ушли — рука в руке, уже не скрываясь. Потому что теперь и так всё ясно.