Глава 1. «Мой палач...»

мой бедный обвинитель, что за бред

несёте вы в горячке день за днем?

      Ричард сам не запомнил, как оказался вдруг на ногах, почему его рука тянулась к Альдо, а на губах остывало «нет!». — Что еще, Дикон? — сюзерен досадливо поморщился. От выпитого вчера у него изрядно болела голова. — Мы не можем так поступить, ваше вели… Альдо! Смерть ведь… не обратима… — стушевался он под непонимающими взглядами вассалов и пустым — Робера. — Что если нам нужен будет заложник для генерала Савиньяка, или меч Раканов понадобится немедленно, а эр… а Алва будет казнен? Альдо потер переносицу, раздраженно глядя в окно, а не на собеседника: — Дикон, не спи больше на советах, мы же всё это уже обсудили. В договорённости с Савиньяками я вступать не намерен и никому не позволю, а меч Раканов… — глаза Альдо будто налились огнем, который быстро схлынул. — Алва упорен в своём молчании, и ни мне, ни Айнсмеллеру не удалось развязать ему язык. Оставлять его в живых слишком опасно, он живая икона для всех, кому поперек горла я и Великая Талигойя. Ричард смущенно опустился в свое кресло, но говорить не перестал: — Я уверен, что его можно если не уговорить перейти на нашу сторону, то хотя бы… Комнату наполнил низкий мурлыкающий звук. Альдо рассмеялся. — О, Леворукий, какое же ты наивное дитя, Дикон… учти, на нашей стороне он мне не нужен. Я довольно болтал с этой бестией, чтобы понять — он, даже вися на дыбе, предпочтет отрезать мне руку, а не поцеловать ее. Ричард вздрогнул, ощущая всю безнадежную правоту сюзерена. Альдо хлопнул по ручке своего кресла, вставая: — Впрочем, не желаю больше о нем говорить. Я готов дать тебе… скажем, сорок дней, до Весеннего Излома, чтобы разговорить твоего бывшего эра. Сделаешь — останешься цивильным комендантом Олларии и примеришь новую перевязь, нет — пойдешь рядовым в отряд… ну, положим, к Валентину. Готов на такую сделку? В заигравших огоньками свечей глазах Альдо Ричард увидел что-то очень знакомое, что-то из прошлой жизни, когда он бросал и бросал кости, не в силах остановиться. Вспомнился эр Рокэ и фамильное кольцо на каминной полке… Стоит ли игра свеч? В груди захолодело. Но если он не попытается, то все будет кончено, да и… у него не может не получиться. — Благодарю за доверие, ваше величество, — склонил он голову. — Я вас не подведу. Альдо радостно развалился в кресле, перекинув ноги через ручку. — Вот и славно. Я набросаю тебе записку для Морена. Алва весь в твоём полном распоряжении, хочешь болтай с ним, хочешь мсти за отца и развлекайся, но главное одно — результат мне нужен к Весенним Ветрам. Нужны будут советы — обратись к Айнсмеллеру, у него последнее время богатый опыт. Сопровождаемый бесстрастным взглядом Валентина и болезненным, темным — Робера, Ричард ещё раз поклонился. Даже представить себя в роли палача он был не в силах, но был уверен, что найти ключ к эру Рокэ получится. В конце концов, они были неразлучны почти год — кому разгадать мотивы Ворона, как не ему? Ричард опустил взгляд на свои руки — они почему-то замерли над столом, касаясь его только кончиками пальцев, и ощутимо дрожали. Ричард зло сжал их в кулаки, стараясь успокоиться. Проиграть было страшно. На кону его честь и должность. А на другой стороне — гордость и пустое упорство Ворона. Что же окажется сильнее? *** Морен широким жестом хозяина обвел рукой допросную — старый дубовый стол, точно залакированный по краям локтями узников и дознавателей, горизонтальная доска дыбы, развешенные на стенах инструменты. Окна не было, камера находилась на подвальном этаже. — Оно же и лучше, ваша светлость, — ответил на его вопрос комендант Багерлее. — Бросаются ведь. Дик в непонимании сморщил лоб. — Куда бросаются? Там же решетка. — Ну да, решетка, только им попробуй докажи… Да и не все уже понимают, что им говоришь. Да и видят её не все… Короче говоря, убирать потом мороки много, лучше уж здесь, к земле поближе, — Морен хмыкнул, угодливо поглядывая на Ричарда, словно здорово пошутил. Ричард выдавил нервную усмешку, присел на край стола и велел привести Ворона. Масляная лампа у стены сильно коптила, воздух в камере был горький и почти жаркий. Ричард провел рукой по взмокшей шее. Сложится ли всё сейчас? Помоги, Создатель… Звякнули цепи. Ричард, переведя взгляд на дверь и задавливая в груди нарастающую тревогу, увидел, как один из стражников подтолкнул Алву в спину. Тот оступился на пороге и чуть не упал, но удержался все же, спружинил второй ногой, не дал повода Ричарду смутиться с первой минуты. Хотя очевидно было — за этим дело не станет. Ричард махнул рукой, веля стражникам побыть за дверью, вдохнул глубже, разглаживая в руках скомканные перчатки. Осознал, что почему-то уже стоит на ногах, как будто не смея сидеть на краю стола в присутствии эра. Бывшего эра! Разозлился на себя, сел на стул и взмахом руки предложил Рокэ сесть напротив: — Герцог Алва, я приехал… Рокэ не дал ему договорить и следовать жесту тоже не стал — сел на лежанку дыбы, закинув ногу на ногу: — А вы возмужали, юноша. Такой здоровый цвет лица… Расскажите другим палачам в этих славных подвалах, они, кажется, не знают вашего секрета. Ричард вспыхнул, подскочил со стула и хлопнул по столу перчатками. Рокэ только иронично поднял бровь, глядя на это. — Как вы смеете, эр… гер… — Так же, как и вы смеете называть меня эром, хотя я, кажется, недвусмысленно освободил вас от клятвы. Рокэ чуть откинулся на своём импровизированном кресле и подышал в руки, согревая их. Холодно ему что ли в этой жаровне? Ричард заметил широкие браслеты запекшейся крови и мозоли вкруг кандалов на его кистях. Ричард вдохнул и выдохнул, стараясь унять заполошное сердце и сказать Ворону то, что должен, несмотря на то, как эр Рокэ выглядел, как глядел и как говорил, несмотря на то странное, кисло-горькое чувство, которое истачивало Ричарда где-то в районе солнечного сплетения каждый раз, когда он видел своего бывшего эра и вспоминал, как оно было… раньше… как не будет больше никогда. И быть не должно! Ричард злился на самого себя до желания ударить из-за того, что воля его короля, его Альдо, как будто не была властна над этими его странными чувствами. Головой герцог Окделл понимал все, но ощущения от этого были только гаже. — Послушайте, герцог Алва, я пришел поговорить с вами серьезно… Рокэ так высоко поднял брови, что Ричард на секунду стушевался. Даже без слов этот Леворукий выводит его из себя… — Вас собираются казнить. Хотели назначить казнь на завтра, но я… но его величество отложил всё на сорок дней. Рокэ передвинулся на лежанке дыбы поближе к печке в углу и снова морозливо растер руки. Лицо у него было совершенно безразличное. — Я уже говорил вашему белоштанному молодому человеку, что он страдает жестокостью лавочника. Почти два месяца… Если ещё и в вашем обществе, юноша, то лучше, право, поедем на Занху сейчас. Ричард почувствовал, как загорелись щеки. — Я же пытаюсь помочь, эр Рокэ! — И чем же? — Я хотел спросить вас, чем вам так важен меч Раканов и разве не правильнее было бы… вернуть его законному владельцу? Рокэ закинул ногу на ногу, поморщился, глянув почему-то на свое плечо: — Да, с этим не поспоришь. Ричард выдохнул от внезапного согласия. Ну, вот, есть и основа для будущего примирения. Эр Рокэ ведь человек чести, пусть и из рода предателя, он ведь здесь только из верности к ничтожеству, что его погубит… — А Фердинанд? Я понимаю, вы клялись ему в верности, но вы же тоже сознаете, что он никчемный правитель, трусливое ничтожество, которое отдаст Талигойю врагам с той же легкостью, с какой оклеветал на суде вас… На губах Алвы появилась знакомая неприятная улыбка: — Приятное зрелище — смотреть как чистые и смелые клеймят слабых и трусливых, да, юноша? — Ричард непонимающе качнул головой в отрицании. — А что бы вы стали делать, отправь я вас в Багерлее после памятного вечера с вином? У Дика похолодели руки и прервалось дыхание, в камере стало как будто за секунду в два раза душнее, чем было. Но ненавистый Ворон ещё не кончил пытку: — Что бы вы сказали дознавателям Дорака, если бы они привезли из Надора вашу матушку и сестер и сказали, что поднимут их на дыбу в случае вашего молчания? Остались бы верны мудрому штанцлеру и несчастной Катари или рассказали бы всё немногое, что знали, а дальше начали бы сочинять, только бы палач не приближался к вашим сестрам? Ричарду показалось, что Алва подошел к нему, навис над ним, сжигая его насмешливым жестоким взглядом, но нет, он продолжал сидеть, как сидел. Просто Ричард сжался в кресле, неосознанно сжав ладонями горло, стараясь ослабить шнуровку. — Я не знаю… — прохрипел он загнанно. Рокэ, скривив губы, откинулся назад и оперся о каменную стену позади себя, забросил ноги на скамейку дыбы, лениво отодвинув цепи. Закрыл глаза: — Тогда не разбрасывайтесь словами. Называя кого-то трусом, вы представляете судьбе презабавный шанс посмотреть на вас в подобной ситуации. А она любит забавляться, уверяю вас… Ричард вскочил со стула и распахнул дверь, чтобы в камере стало чуть прохладнее. Сказал раздраженно: — Не мелите чепухи! Сестры Оллара в безопасности, а Катари бы Альдо никогда… Рокэ не открыл глаз, просто издал низкий, хриплый, еле-слышный смешок. Ричарда словно окатило ледяной водой. — Вы не можете знать… — Разумеется, не могу. Ведь господин в белых штанах не имеет привычки захаживать ко мне каждую неделю… Ричард замолчал. Он не хотел спрашивать об этом дальше. Даже если Альдо… Он просто блефовал, он хороший игрок, почти такой же, как Алва, он никогда бы не посмел отдать в руки палачей женщину… кузину Робера… зная, что Ричард ее… Ричард вдохнул и выдохнул, держась за ледяной костяк двери. Он пришёл говорить не об этом. — Вернемся к Фердинанду, герцог. Ответьте мне прямо, вы правда считаете его лучшим королем, чем Альдо? Рокэ открыл глаза и глянул в стену за спиной Ричарда, словно читая проступившие на ней письмена. Ричард даже обернулся. Стена была самой обычной. Наконец Алва искривил губы и ответил задумчиво: — Разговаривай мы за бутылкой Черной крови где-то в салоне прелестной Марианны, я бы изложил вам свои выкладки о борьбе собаки злой и голодной с сытой и домашней, но пожалуй сейчас для этого и время, и место не располагают. Ричард задохнулся от гнева: — То есть вы просто отказываетесь отвечать?! — А что вас так удивляет? — взметнул бровь Алва. — В этом подвале этот ответ не редкость. И хозяева замка даже предоставили вам в пользование десятки призов, которыми награждают за подобные эскапады, — он лениво махнул пальцами в сторону орудий на стене справа от него. Ричард не стал смотреть в эту сторону. Он не поведется на язвительности бывшего эра, он глава дома, он будет выше палаческих дознаний. Алва ведь уже дал слабину, он сказал, что меч должен принадлежать истинному владельцу, значит, шанс разговорить его не призрачен. Ричард выдохнул и примиряюще взмахнул в воздухе ладонями: — Ладно, оставим Фердинанда. Скажите мне другое — вы бы согласились перейти на нашу сторону, предложи я вам? Ричард задержал дыхание. Альдо не разрешал ему переманивать бывшего Первого маршала, но Ричард был уверен: Ворон на их стороне — это было бы неоценимое преимущество. Алва взглянул на него с нечитаемым выражением, а после яростно, зло расхохотался, откидываяся назад и, похоже, даже ударившись головой о стену. Ответил, утирая невольные слезы: — Вы не устаете меня удивлять, юноша. Но чтобы вы бросили наконец весь этот флер и занялись делом, я отвечу вам здесь чётко и ясно: Нет. Какие бы золотые горы и древние силы не сулил мне ваш белоштанный сюзерен. Я люблю смерть на войне, а к почтенному племени мародеров никогда не принадлежал. Ричард задохнулся от оскорбления. Времени на допрос у него ещё было вдосталь, но все шло совсем не так, как он задумал. Алва почему-то глупо упорствовал и не желал видеть очевидного. Могли ли в этом помочь дыба или кнут, Ричард был не уверен… а кроме того, он просто не мог представить, как под внимательным насмешливым взглядом эра выглянет за двери, подзовет стражников и велит… Что? «Займитесь им»? «Развяжите ему язык»? Ричарду отчего-то становилось тошно при одной этой мысли. Все же у него целых сорок дней. Если других вариантов не останется, он найдёт время на это… — Это было щедрое предложение, герцог, — сказал он, с трудом скрывая оскорбленную гордость в голосе, — Обдумайте его до завтра. Он выглянул в распахнутые двери и велел стражникам увести заключенного. На прощание Алва лишь издевательски отдал ему честь двумя пальцами, слишком легко поднявшись с лежанки дыбы. Ричард остался в допросной, пытаясь успокоиться и собрать мысли для новой атаки. Когда к нему заглянул Морен и спросил, какие будут указания, Ричард приказал сократить рацион Алвы до одного приёма пищи в день, не давать ему книг и писчих принадлежностей, а тем паче вина. И пусть на ночь ему не протапливают комнату и дают только одно одеяло. Быть может, ему просто спокойно живётся здесь, в Багерлее? Ну, так Ричард с этим покончит. Морен в ответ посмотрел на герцога Окделла как-то странно, открыл рот, собираясь что-то возразить, но тут же снова закрыл его. По лицу коменданта пробежала какая-то волна, кривя губы и брови, а после он отдал честь и ответил по форме: — Все будет сделано в лучшем виде, ваша светлость.