Где же ты?

Она проснулась оттого, что кто-то смотрит. Чужой взгляд — физическое ощущение, почти прикосновение. Камилла открыла глаза и увидела его лицо совсем близко. Русые волосы, тёмные в темноте, и светлые глаза, которые рассматривали её волосы. Спокойно. Медленно. Будто она была чем-то интересным. Сердце рухнуло вниз и забилось где-то в горле. Она вскочила. Резко, как ошпаренная. Он даже не дёрнулся — просто сидел и смотрел снизу вверх, пока она пятилась от него босиком по холодному покрытию. — Я... — голос сорвался. Она не знала, что сказать. Он молчал. Она развернулась и побежала. К подъезду. В спасительную темноту. Влетела в дверь, нажала кнопку лифта, но не стала ждать — взлетела по лестнице на пятый этаж. Дома было пусто. Квартира встречает тишиной. Слишком тихо для вечера, слишком пусто для места, где кто-то живёт. Хороший ремонт, нормальная мебель — всё есть, но воздуха будто нет. Или это одиночество так высасывает кислород. Из коридора выбежала Муна. Шоколадный триколор: кофейная спина, белая грудь и рыжие подпалины — аккуратные брови над глазами, тёплые пятна на щеках и лапах. Она ткнулась мокрым носом в лицо, лизнула щёку. — Привет, девочка, — прошептала Камилла, обнимая собаку. — Привет. Потом был душ. Горячая вода больно щипала содранные ноги, но Камилла терпела. Стояла под струями и пыталась вспомнить его лицо. Русые волосы — это она запомнила. Кажется, глаза светлые. Всё. Остальное — размытое пятно. Она обработала раны — коленки, ступни, ссадина на локте. Переоделась в домашнее. И только тогда сняла его футболку. Бежевая, мягкая, с длинными рукавами. Она поднесла её к лицу и вдохнула. Пот. Железо от турников. И мята. Свежая, чуть терпкая, такая отчётливая, что защемило где-то под рёбрами. Камилла аккуратно сложила футболку и положила на полку в шкафу. Самую верхнюю, куда редко заглядывает. И только когда голова коснулась подушки, позволила себе провалиться в сон.

***

Утром она проснулась с одной мыслью: это был сон. Слишком странно. Слишком нереально. Парень на спортплощадке посреди ночи, который отдаёт ей футболку и гладит по плечу, пока она спит? Такое только в книгах бывает. Она села на кровати, потянулась... и замерла. Ноги, перемотанные бинтами. Ссадины на локтях. Вскочила, распахнула шкаф, залезла на верхнюю полку. Футболка лежала там. Бежевая. Мятая. Пахнущая мятой. Значит, не сон. И сразу следом — жгучее, липкое чувство стыда. Она уснула на плече у незнакомого парня. Она позволила чужому человеку гладить себя. Она убежала утром, даже не сказав «спасибо». А если он подумает, что она... Господи, что он вообще обо мне подумал? Камилла захлопнула шкаф и уткнулась лбом в дверцу. — Дура, — сказала она Муне, которая сидела рядом и внимательно смотрела. — Я такая дура.

***

Следующее утро началось с окна. Она подходила к нему раз двадцать, выглядывала во двор, на спортплощадку. Там были люди — дети, бабушки, парни с мячом. Но того, русского, не было. А может, его и не было? Может, мне всё приснилось, а футболку я купила? — думала она, в сотый раз лезла в шкаф и нюхала ткань. Запах становился слабее, но мята всё ещё чувствовалась. Она выгуливала Муну в парке. Том самом, через который бежала. Днём он выглядел совсем обычным — дорожки, лавочки, молодые мамы с колясками. И кусты — чуть выше колена, аккуратно подстриженные. Она останавливалась у них и ловила себя на том, что ищет его взглядом. Среди прохожих, на лавочках, у турников. Его не было. Ночами он снился. Тот самый двор, спортплощадка, тусклый фонарь. Он сидит рядом и смотрит на неё. Она пытается разглядеть лицо, но оно размытое, как акварель по мокрой бумаге. Она тянется к нему, хочет спросить: «Кто ты?» — и просыпается с колотящимся сердцем. В темноте находила блокнот, включала ночник и пыталась нарисовать то, что видела. Русые волосы — получались. Глаза — нет. Она стирала одни, рисовала другие, и всё было не то. Она не помнила. Вообще не помнила, какие у него глаза. Светлые — да. Но какие? Подруга написала: «Ты куда пропала? На выпускном потом искали тебя!» Камилла долго думала, что ответить. «Я убегала от маньяка, а потом ночевала во дворе с незнакомым парнем»? Или «Я уснула на плече у русского ангела, а теперь не могу забыть запах его футболки»? Написала просто: «Плохо себя чувствовала, ушла пораньше». И отложила телефон. К пятому дню она перестала подходить к окну каждый час. Перестала ждать. Его нет. И не было. Или был, но ему плевать. Я для него просто странная девчонка, которая свалилась на голову посреди ночи. Доставала футболку — запах почти выветрился, но если зарыться носом в ткань, ещё можно уловить ту самую мяту. Зажмуривалась и вспоминала. Как он сидел рядом. Как спокойно сказал «ложись». Как гладил по плечу, согревая. Становилось тепло. И грустно. Она прятала футболку обратно. На шестой день вечером Муна вытащила её на прогулку. Солнце уже село, но совсем темно ещё не стало. Камилла сама свернула к спортплощадке — просто посмотреть, просто подышать тем воздухом. Там никого. Она села на то самое место, закрыла глаза и прошептала в пустоту: — Ты где? Ты вообще существуешь? Муна тявкнула, и Камилла пошла домой. Она не обернулась. Если бы обернулась — увидела бы на соседней лавочке скомканную пачку «Чапман». Шоколадные. Кто-то нашёл их в кустах и положил на видное место.

***

На седьмой день, вечером, она снова вышла с Муной. За окном уже темнело, фонари зажглись, и воздух пах приближающейся ночью. Муна тянула в сторону парка, но Камилла сама свернула к спортплощадке. Сама не знала зачем. Просто ноги несли. Издалека услышала удары мяча о щит. Баскетбол. На площадке было двое — высокие, спортивные, они двигались легко, будто танцевали. Камилла остановилась у края, сделала вид, что Муне нужно сделать дела, а сама смотрела. Муна потянула ближе. Ей было интересно. — Муна, тихо, — шепнула Камилла, но собака не слушалась — тащила прямо туда. Они подошли почти вплотную. Один из парней забрал мяч после броска, развернулся... Камилла замерла. Русые волосы. Зелёные глаза — вот они какие, зелёные, почти изумрудные в свете фонаря. Лицо, которое она безуспешно пыталась вспомнить и нарисовать всю неделю. Он смотрел на неё. Спокойно. Прямо. Будто знал, что она придёт. Мяч с глухим стуком упал на покрытие и покатился к её ногам.