Завтра в то же время

Три дня. Семьдесят два часа. Четыре тысячи триста двадцать минут. Камилла знала это, потому что отсчитывала каждую минуту. Телефон лежал рядом с подушкой, на столе в кухне, в кармане джинсов. Она брала его в руки раз сто, открывала контакт «Ванечка» и смотрела на пустое поле для сообщения. Пальцы зависали над клавиатурой. «Привет» — слишком просто. «Как дела?» — слишком по-дурацки. «Ты спишь?» — слишком поздно. Она стирала, откладывала телефон, через пять минут снова брала. Он же не дал ей свой номер. Он просто взял её телефон, вбил себя, сделал прозвон — наверняка чтобы сохранить и её контакт. Значит, он тоже мог написать. Но не писал. Может, я ему не нужна. Может, он так, из вежливости. Она смотрела на его футболку. Бежевая, мягкая, почти без запаха. Она нюхала её каждый вечер, но мята исчезла, осталась только ткань. Камилла всё равно надевала её перед сном, зарывалась лицом и вспоминала. На третье утро она проснулась с тяжестью в груди. Надо забыть. Ничего не было. Просто парень с площадки. Она сварила кофе, налила латте в любимую кружку, села на подоконник. Муна спала на лежанке, свернувшись калачиком. Телефон лежал рядом с чашкой, экран черный. Она сделала глоток. Горько. Кофе без сиропа, как она любила. Но сегодня почему-то невкусно. Экран засветился. Она чуть не уронила кружку. Схватила телефон, сердце пропустило удар. Ванечка: Как там моя любимица? Камилла выдохнула. Сжала телефон, перечитала сообщение раз, другой, третий. Пальцы дрожали, когда она начала печатать — и остановилась. Слишком быстро. Надо подождать. Не показывать, что сидела и ждала. Она отложила телефон, сделала ещё глоток кофе. Муна проснулась и подошла, положила голову ей на колено. — Он спрашивает про тебя, — прошептала Камилла. — Твою любимицу. Собака вильнула хвостом. Минута. Вторая. Третья. Камилла не выдержала, схватила телефон. Ты про Мунy? — написала она и тут же прикусила губу. Глупо. Кого ещё? У неё нет других любимиц. Ответ пришёл через несколько секунд. Ванечка: А есть кто-то ещё? Она улыбнулась. Набрала: Только она. Но она не твоя. Ванечка: Посмотрим. Она засмеялась, и Муна подняла голову, удивлённая. Хочешь погулять с ней? — напечатала Камилла и замерла. Слишком смело. Слишком прямо. Она уже хотела стереть, но палец дрогнул, и сообщение улетело. Ванечка: С тобой или с Муной? Она покраснела. С Муной. Ванечка: А с тобой можно? Она уткнулась лбом в экран. Можно. Он предложил новый парк, который открыли недавно, за домами. Говорят, там красиво. Она согласилась, не думая. Ванечка: Сашу взять? Камилла закусила губу. Если Саша будет, будет легче. Меньше неловкости, меньше моментов, когда они остаются вдвоём. Но если она скажет «да», он подумает, что она боится. А она и правда боялась. Не его — себя. Своих рук, которые хотели его трогать. Своих глаз, которые не могли отвести взгляд. Можно, — написала она. — Если он хочет. Ванечка: Он будет. Она выдохнула. С облегчением. Точно с облегчением.

***

Они договорились встретиться у её подъезда в десять. Камилла встала в восемь. Восемь утра — это слишком рано для человека, который не спал всю ночь, перечитывая их переписку. Она выпила две кружки латте, накормила Муну, перебрала весь шкаф. Велосипедки — удобно, если придётся бегать за собакой. Кроссовки — обязательно. Волосы она собрала крабиком, чтобы не мешались. Сверху коричневый топик, а поверх него рубашку — светлую, почти бежевую, под цвет новой сумки, которую она купила на прошлой неделе и ещё ни разу не надевала. В сумку сложила вкусняшки для Муны, деньги, пачку сигарет, зажигалку, телефон. На пальце — обычное серебряное кольцо, на шее тонкая цепочка. Она посмотрела в зеркало. Нормально. Не слишком нарядно, не слишком неряшливо. Муна уже носилась по прихожей, предвкушая прогулку. Камилла надела на неё зелёный ошейник, а поводок — длинный, чёрный, не рулетку — повесила на руку. Пристёгивать пока не стала. — Сидеть, — сказала она, и Муна послушно села у двери, но хвост бил по полу. Камилла глубоко вздохнула и открыла дверь. Они стояли внизу, у подъезда. Оба. Ваня — в серых спортивных штанах, в футболке, поверх которой накинут лёгкий джемпер. Русые волосы чуть влажные — наверное, только что из душа. Саша — в джинсах и худи, с рюкзаком за спиной, и с улыбкой, которая говорила, что он знает что-то, чего не знают остальные. — Привет! — крикнул Саша. — А мы тут тебя ждём. Камилла вышла, и Муна рванула вперёд — но не к Саше. К Ване. Подлетела, встала на задние лапы, положила передние ему на грудь. — Муна! — крикнула Камилла. — Мир! Собака тут же опустилась, села у ног Вани, но продолжала смотреть снизу вверх, виляя хвостом. — Она тебе так рада, — сказала Камилла, удивлённо глядя на свою обычно недоверчивую собаку. — Я же говорил, — он присел, погладил Муну за ухом. — Животные меня любят. — А люди? — вставил Саша, подмигивая. Ваня не ответил. Поднялся, протянул Камилле пачку шоколадных сигарет. — Это твои. Нашёл в кустах тогда, в парке. Думал, пригодятся. Она взяла, чувствуя, как тепло разливается в груди. Он хранил её сигареты. Целую неделю. Может, специально купил новые? Или правда нашёл? — Спасибо, — она спрятала пачку в сумку. Он смотрел на неё. Спокойно, но внимательно. Взгляд скользнул по волосам, собранным крабиком, по топику, по рубашке, завязанной на поясе. — Тебе идёт, — сказал он. — Этот цвет. Камилла покраснела, а Саша тут же хмыкнул: — О, комплименты. Я сейчас заплачу от умиления. — Пошли уже, — сказал Ваня, и они двинулись к парку.

***

Парк оказался большим. Дорожки, лавочки, деревья, пруд с утками. Утреннее солнце светило сквозь листву, было свежо и тихо — только птицы и редкие прохожие с колясками. Камилла отстегнула поводок, и Муна рванула вперёд, обнюхивая каждый куст. Саша сразу же включился в роль развлекателя: кидал палки, дразнил собаку, пытался с ней перетягивать какую-то ветку. — А она сильная! — крикнул он, когда Муна вырвала палку у него из рук и с гордым видом утащила в кусты. — Ты слабый, — заметил Ваня, и Саша обиженно фыркнул. Камилла шла между ними, чувствуя себя странно. Рядом с Сашей было легко, он говорил за двоих, шутил, не давал повиснуть неловкому молчанию. Но Ваня шёл чуть сбоку, и она краем глаза ловила его взгляд. В какой-то момент он протянул руку. — Давай сумку. Тяжело таскать. Она хотела отказаться, но он уже снял её с плеча и повесил себе на плечо. Просто. Без лишних слов. Будто так и надо. — Спасибо, — сказала она, чувствуя, как что-то щёлкает внутри. Она не привыкла, чтобы кто-то о ней заботился. Саша заметил, присвистнул: — Джентльмен, однако. Смотри, Камилла, не привыкай, а то потом он такой только раз в году. — Саш, — сказал Ваня спокойно. — Молчу, молчу. Они гуляли больше часа. Муна вымоталась — бегала, приносила палки, которые теперь кидал и Саша, и Ваня. Один раз даже попыталась утащить Сашин кроссовок, и тот с воплем «Отдай, разбойница!» носился за ней по лужайке. Камилла смеялась, и Ваня, кажется, тоже — она заметила, как уголки его губ приподняты. Потом они нашли лавочку у пруда. Муна рухнула рядом, положив голову Ване на колено. Саша сидел напротив, пил лимонад из автомата. — Вкусно, — сказал он, жмурясь. — Камилла, ты не хочешь? Она помотала головой. Ей и так было хорошо. Солнце, птицы, собака, которая впервые за долгое время выглядит счастливой. И он рядом. Ваня сидел спокойно, гладил Муну, смотрел на воду. — Слушай, — сказал Саша, поднимаясь. — Я пойду покурю, ладно? Не ждите меня, я догоню. Он ушёл в сторону аллеи, оставляя их вдвоём. Камилла напряглась. Сразу стало тихо. Муна зевнула и закрыла глаза. — Хороший парк, — сказал Ваня. — Да, — она кивнула. — Я здесь раньше не была. — Теперь будешь. Она посмотрела на него. Он сидел, слегка откинувшись, русые волосы светились на солнце, зелёные глаза смотрели вдаль. Спокойный. Невозмутимый. Но она заметила, как его пальцы чуть замерли, когда она повернулась. — Ты знаешь, — сказала Камилла тихо. — Я три дня ждала, что ты напишешь. Он повернул голову. Взгляд стал внимательным. — Ждала? Она кивнула, чувствуя, как краска заливает щёки, но почему-то не захотела врать. — Думала, что только у меня есть твой номер. Что ты его не сохранил. — Сохранил, — он сказал это просто. — Сделал прозвон. Ждал, когда ты напишешь. — Я боялась, — выдохнула она. Он молчал секунду. Потом протянул руку и поправил край рубашки, который выбился из-за пояса. — Я тоже боялся, — сказал он. — Что ты решишь, что я странный. Или навязчивый. Она подняла глаза. Он смотрел на неё серьёзно, и в этом взгляде не было насмешки. — Ты не странный, — сказала она. — Ты… другой. — Это плохо? Она покачала головой. Из-за кустов показался Саша. — Ну что, идём? А то я есть хочу. Камилла встала. Муна тоже поднялась, но тут же села у ног Вани, явно не готовая уходить. — Пора, — сказал он, погладил её и поднялся. — Вечером ещё погуляем. Собака вильнула хвостом. Они пошли обратно. Муна еле переставляла лапы, и Ваня, заметив это, присел и взял её на руки. Собака обмякла, положив голову ему на плечо. — Ты что делаешь? — удивилась Камилла. — Устала, — сказал он. — Не тащить же её на поводке. Саша шёл рядом, улыбался в усы, но ничего не говорил. У подъезда Ваня опустил Мунy на землю. Собака лизнула его в щёку и потрусила к двери. — Спасибо за прогулку, — сказала Камилла. — Мне понравилось, — он отдал ей сумку. — Давай завтра? Она кивнула, чувствуя, как сердце наполняется теплом. — Давай. Саша подмигнул: — Я тоже приду. Надо же следить за порядком. Ваня легонько толкнул его плечом, но без злости. Камилла засмеялась. — Тогда до завтра. Она пошла к подъезду, Муна уже сидела у двери. Набрала код, обернулась. Ваня стоял на том же месте, смотрел ей вслед. Саша что-то говорил ему, толкая в бок, но Ваня не отводил взгляда. Она помахала рукой, он кивнул. Камилла зашла в подъезд, прислонилась к стене и выдохнула. Улыбка не сходила с лица. Телефон пиликнул. Ванечка: Завтра в то же время? Она набрала: С тобой или с Мунной? Ванечка: С тобой. И с Мунной. Сашей? Пауза. Потом: Если хочешь. Она улыбнулась. Хочу. Ванечка: Тогда с Сашей. Она засмеялась. Муна ткнулась носом в ладонь, и Камилла погладила её. — Ты его любишь, да? — прошептала она. Собака вильнула хвостом. — Я тоже, — сказала Камилла и тут же мысленно добавила, словно оправдываясь перед собой: …как друга.