Услышать твой голос

Она проснулась с одной мыслью: он написал «завтра увидимся?» И она ответила «давай». Всё утро Камилла прокручивала в голове их короткую переписку. Она хотела добавить что-то ещё, но стерла. Оставила только согласие. И теперь сидела на кровати, сжимая телефон, и не знала, радоваться или бояться. Он не обиделся. Он сам предложил встретиться. Муна ткнулась носом в ладонь, напоминая о прогулке. Камилла встала, подошла к шкафу. Выбрала одежду долго — слишком долго. В голове крутилось: не надо выглядеть так, будто я стараюсь для него. Мы просто друзья. Он сам сказал — не будет делать вид, что всё забыл. Но и я не буду… В итоге она надела белый верх — блузу с объёмными рукавами-фонариками и классическим воротником. Поверх — джинсовый корсет на шнуровке, который делал талию тоньше, а плечи — расправленными. Короткая джинсовая юбка-солнце, усыпанная вышитыми светлыми звёздами. Джинсовые гетры, расширяющиеся книзу, крепились ремешками чуть ниже колен. На ногах — массивные белые кроссовки. Она посмотрела в зеркало. Слишком. Он подумает, что я… — но переодеваться не стала. Просто взяла поводок, щёлкнула Муну. На улице было тепло, но ветрено. Саша написал в общий чат: «Встречаемся у парка, я купил колу». Ваня ответил коротко: «Ок». Камилла дописала: «Иду».

***

Они встретились у входа в небольшой сквер — не тот, страшный, а другой, за домами. Саша уже сидел на лавочке, сжимая пакет с напитками. Ваня стоял рядом, прислонившись к дереву. В простой чёрной футболке и спортивных штанах. Волосы растрепаны, но глаза — зелёные, внимательные — скользнули по ней, задержались на джинсовом корсете, на юбке. Он ничего не сказал, но уголок губ чуть дёрнулся. Камилла пристегнула Мунy к лавочке, села рядом с Сашей, подальше от Вани. — Ты чего такая нарядная? — спросил Саша, открывая банку. — Просто захотелось, — она пожала плечами, не глядя на Ваню. — Круто. Звёзды на юбке красивые. — Спасибо. Ваня молчал. Только взял свою банку и сел на край лавочки, оставляя между ними пространство. Разговор не клеился. Саша шутил, рассказывал про какие-то свои проекты, но Камилла отвечала односложно. Она чувствовала — Ваня смотрит не на неё, а куда-то в сторону. И молчит. Не так, как раньше — не напряжённо, а отстранённо. Как будто ждёт. Через полчаса Саша встал. — Ладно, мне пора. Встреча через час. Вы тут сами. — Давай, — кивнул Ваня. Саша ушёл, забрав пустые банки. Остались они вдвоём. Муна дремала у ног Камиллы. Повисла тишина. Ветер доносил запах листвы и мокрой земли. Камилла сжала край юбки, разглаживая вышитые звёзды. — Слушай, — начал Ваня, и она вздрогнула. — Ты вчера сказала, что поцелуй ничего не значит. Она не подняла головы. — Я не обиделся, — продолжил он мягко. — Но я не буду делать вид, что могу просто переключиться. Если тебе легче притворяться, что всё по-старому — пожалуйста. Но я рядом. И мне не всё равно. Она подняла глаза. Он смотрел серьёзно, без улыбки. В зелёных глазах — спокойствие и что-то ещё, от чего заныло под рёбрами. — Я не хочу притворяться, — выдохнула она. — Тогда что ты хочешь? Она не знала. Хотела сказать «чтобы ты меня обнял», но вместо этого выдавила: — Не знаю. Просто не теряйся. Пожалуйста. Он кивнул. Протянул руку и легонько сжал её пальцы — на секунду, не больше. Потом отпустил. — Не потеряюсь, — сказал он.

***

Она вернулась домой, накормила Мунy, села на диван. В голове был хаос. Он сжал мою руку. А потом отпустил. Сказал «не потеряюсь». Что это значит? Она взяла телефон, открыла диалог с ним. Последнее сообщение — его «Спокойной ночи» с прошлого вечера. Она напечатала: «Спасибо, что сказал это сегодня. Не знаю, что бы я делала, если бы ты молчал». Стерла. Напечатала: «Ты нужен мне. Не только как друг». Стерла. Вздохнула, закрыла глаза, открыла снова. Напечатала: «Спокойной ночи. Ты правда был нужен мне эти дни». И отправила, не глядя. Сердце колотилось. Она отложила телефон на тумбочку, выключила свет. Муна прыгнула на кровать, свернулась у ног. Камилла лежала, смотрела в потолок. Через минуту телефон пиликнул. Она схватила его, заслонила экран рукой, боясь прочитать. Потом убрала ладонь. «Спокойной ночи. Завтра увидимся?» Она выдохнула, улыбнулась в темноту. Напечатала: «Давай». И вдруг, не дожидаясь его ответа, нажала вызов. Кнопка звонка, гудки — раз, два. Сердце ухнуло вниз. — Алло? — голос у него был спокойным, чуть хрипловатым, будто он уже лёг. — Привет, — сказала она и замолчала. Слова застряли в горле. — Камилла? Ты чего? Что-то случилось? — Нет. Всё хорошо. Я просто… — Она сжала телефон сильнее. — Я хотела услышать твой голос. Просто так. Пауза. Она слышала его дыхание. — Я тоже хотел твой услышать, — сказал он тихо. — Боялся звонить первым. Думал, ты не захочешь говорить. Она прикрыла глаза. Муна пошевелилась, лизнула её руку. — Я хочу, — прошептала Камилла. — Говорить. С тобой. Не только завтра. Вообще. — Тогда говори, — в его голосе проступила лёгкая усмешка, тёплая, почти домашняя. — Я здесь. Она не знала, что сказать дальше. Но молчать было не страшно. Они простояли так ещё минуту, перебрасываясь короткими фразами — ни о чём, о погоде, о Муне, которая уже спала в ногах. А потом, когда разговор иссяк, он сказал: — Ложись спать. У тебя завтра трудный день. — А у тебя? — спросила она. — У меня завтра ты, — ответил он. — Это самое трудное. Она засмеялась — первый раз за вечер. — Спокойной ночи, Ваня. — Спокойной ночи, Камилла. Она сбросила вызов, положила телефон на грудь и уставилась в потолок. Улыбка не сходила с лица. Я позвонила. Я сделала это.

***

В своей квартире Ваня сидел на диване, смотрел на экран смартфона — вызов завершён, 12 минут 41 секунда. Ашка прыгнул на колени, заурчал. Он погладил кота, откинулся на спинку. Она позвонила сама. Это уже шаг. За окном темнело, и двор напротив зажигал фонари — один, другой, третий. Тот самый балкон, где вчера она упала в его объятия, сейчас был пуст. Но завтра он снова её увидит. И, может быть, в этот раз она не скажет «ничего не значит».