Я терял тебя тысячу раз

Дима смотрел на Полину, и слёзы вдруг сами покатились по щекам — тихо, без всхлипов, просто текли и всё. Он даже не пытался их вытереть, только сильнее сжал её руку, будто боялся, что она исчезнет, как исчезала в том кошмаре тысячу раз. Полина сразу заметила. Она приподнялась, села ближе на край кровати, осторожно провела пальцами по его лицу, стирая мокрые дорожки. — Димочка… — прошептала она мягко, почти испуганно. — Что случилось? Почему ты плачешь? Тебе больно? Или… страшно? Он покачал головой. Голос дрожал, когда он наконец заговорил — хрипло, медленно, словно каждое слово вытаскивал из глубины груди. — Мне… мне снилось… три года, Полина. Три целых года. Она замерла, не понимая. — Снилось? — Да. Всё это время… пока я лежал здесь… мне снилось, что мы с тобой расстались. Первый раз. Ты плакала, злилась, говорила, что я тебя предал. А я… я сам тебя бросил. Сказал, что ты изменила, хотя это была ложь. Просто чтобы не бояться потерять тебя… я решил потерять сразу. Полина моргнула, глаза расширились. — Дима… — Потом я начал с Ксюшей. Целовался с ней, ночевал, ездил куда-то… Испания, кажется. А ты… ты попала в больницу. Таблетки. Потому что я… потому что мы. Твой отец орал на меня в коридоре. Я приходил к тебе, но мы уже не могли быть вместе. А потом Дерзкий… он был с тобой. Обнимал тебя. А я смотрел и ничего не мог сделать. Слёзы текли быстрее. Он не отводил от неё глаз, будто боялся моргнуть — вдруг опять окажется во сне. — Дальше хуже. Я узнал, что я приёмный. Мама… не родная. Всё рушилось. Класс ненавидел меня. Я стал каким-то… бомжом. Ночевал где попало, угонял машины, попадал в полицию. Потом мы с тобой опять сходились, потом опять расставались. Я встречался сразу с вами двумя — с тобой и с Ксюшей. При всех в школе. Вы дрались. Кричали. А я просто стоял и смотрел, как всё горит. Полина прижала ладонь к его щеке, её собственные глаза наполнились слезами. — Дим… это был сон. Просто сон. — Знаю… — он сглотнул. — Но он был таким настоящим. Я чувствовал каждую секунду. Боль. Страх. Когда ты уходила — каждый раз умирало что-то внутри. А потом… потом начались совсем странные вещи. Лица стирались. Стены таяли. Люди повторяли одни и те же слова. Как будто мир ломался. И я понял — это не может быть реальностью. Я начал просыпаться… внутри того сна. А потом открыл глаза. И ты здесь. Голова на моей ноге. Спала. Как будто никуда и не уходила. Он замолчал, тяжело дыша. Полина наклонилась, обняла его осторожно, чтобы не задеть трубки и датчики, прижалась лбом к его лбу. — Я никуда не уходила, — прошептала она. — Три года… каждый день приходила. Говорила с тобой. Рассказывала, как в школе, как скучаю. Как боюсь, что ты не вернёшься. Иногда плакала прямо здесь. Мама твоя говорила: «Она тебя ждёт сильнее всех». Я думала… если ты услышишь — вернёшься. Дима закрыл глаза, чувствуя, как её дыхание касается его кожи. Тепло. Настоящее. — Я думал, что потерял тебя навсегда, — сказал он тихо. — В каждом сне. А ты… всё время была рядом. Полина улыбнулась сквозь слёзы, поцеловала его в мокрую щёку. — Я никуда не денусь, Димочка. Никогда. Даже если ты опять начнёшь ревновать к каждому столбу. Даже если мы опять поссоримся. Я буду здесь. Обещаю. Он кивнул, обнял её одной рукой — слабо, но крепко. — Я больше не буду бояться тебя потерять, — прошептал он. — Потому что теперь знаю… даже если весь мир рухнет — ты останешься. Они просто лежали так — тихо, обнявшись, пока слёзы не высохли. А за окном шёл обычный мартовский дождь 2026 года. Настоящий. Без снов. Без кошмаров. Только они вдвоём. И больше ничего не нужно.