«— Ты как дырка от бублика — есть только когда ничего нет.»
Рыжий кот спал на его любимом столике. Хизаши Ямада — в старых джинсах, потёртой толстовке с капюшоном и очках в тонкой оправе, которые он носил только когда не хотел, чтобы его узнавали, — стоял у входа в кото-кафе и смотрел на занятое место. В кафе было почти пусто. Девушка с кошачьими ушами за стойкой жевала что-то, уставившись в телефон. Только в углу, у окна, сидел кто-то. Молодой человек. Даже не так, подросток еле дотягивающий до возраста его младших студентов. Невысокий, но плотный, с жилистыми, сухими мышцами, которые угадывались даже под свободной тёмной одеждой. Отросшие зелёные волосы падали на лицо. Он гладил рыжего кота, не глядя по сторонам.
Ямада вздохнул. Кот был его. Ну, не его лично, но они давно подружились. Рыжий всегда спал на этом столике, когда Хизаши приходил по вечерам. Сегодня кто-то его опередил. Можно было сесть за другой столик, но он уже привык к этому углу. К тому, как свет падает на стол, к виду на улицу, к тишине. Ну, и конкретно сегодня он не так сильно устал, так что Ямада не был против компании, которая скоротает ему время. Он подошёл к столику.
— Извините, — сказал он тихо, стараясь не напугать. В голосе привычно прорезались ноты, от которых пришлось откашляться — он всегда говорил громче, чем нужно, но сейчас намеренно сбавлял тон. — Вы не против, если я присяду? Здесь обычно свободнее, но сегодня… — он кивнул на кота, — этот обжора занял моё любимое место.
Подросток поднял голову. Хизаши успел заметить: лицо уставшее, под глазами тени, на левом ухе шрам — рваный, давний, но не старый. Глаза спокойные, оценивающие. Не испуганные, не настороженные — просто смотрят, как на незнакомца, который не вызывает тревоги, но и не вызывает доверия. Рука, лежащая на коте, была жилистой, с чёткими сухожилиями, сбитыми костяшками и въевшейся грязью по краям ногтей.
— Да, конечно, — ответил подросток и чуть подвинул свою чашку, освобождая место на столе.
Ямада сел напротив, поставил перед собой чашку зелёного чая. Кот даже не пошевелился. Только одно ухо дёрнулось, когда он осторожно провёл по рыжей спине пальцами.
— Вы часто здесь бываете? — спросил он, не глядя на собеседника. Вопрос был вежливым, пустым. Так говорят, когда хотят заполнить тишину, но не лезть в душу.
— Иногда, — ответил подросток. — В выходные.
— Я тоже. Только в другие дни. — Ямада улыбнулся уголками губ. — Он нас обоих дурачит. Спит на двух столиках, а мы думаем, что он наш.
Подросток усмехнулся — коротко, почти беззвучно. Кот мурлыкнул громче, будто подтверждая.
— Давно вы в этом районе живёте? — спросил Ямада, отпивая чай. Чай был тёплым, но не горячим — успел остыть, пока он ждал.
— Недавно, — ответил подросток. — Переехал.
— Учитесь?
— Да, — голос подростка был ровный, без желания развивать тему.
Ямада кивнул, не настаивая. Он видел руки подростка — не тонкие, не хилые, а сильные, с чёткими мышцами, которые нарабатываются тяжёлым физическим трудом. Такие руки бывают у тех, кто таскает тяжести, кто дерётся, кто не боится грязи.
— Тяжёлая работа? — спросил он, кивая на руки.
— Бывает, — подросток перевел на него холодный взгляд, в котором мигнула и ослабла подозрительность, а потом убрал кисть под стол. — А у вас?
Ямада чуть задержал взгляд на его лице. Вопрос был обычным, вежливым, но в нём чувствовалось не любопытство — скорее привычка отвечать тем же. Зеркалить чужую реакцию. Можно сказать, мальчишка перед ним мало отличался от его студентов с общеобразовательного курса, с причудой, не позволившей им пройти отбор на геройский курс. По крайней мере такое впечатление он производил. Забавная зеленушка ему попадась сегодня, хоть и слегка нелюдимая.
— Студенты, — ответил Ямада, вздыхая. — Много студентов. Громкие, непослушные, но хорошие. Устаёшь, но любишь. А вы кем работаете, если не секрет?
— Грузчиком на складе, — ответил подросток, пожав плечами. — Иногда подрабатываю на должности «принеси-подай».
— Ночным? — уточнил Ямада, заметив тени под глазами.
— Иногда. График плавающий. И, опережая вопрос: я учусь дистанционно, так что на учёбу не влияет.
— Склад — это хорошо, — сказал он вслух. — Дисциплинирует. А дистанционка — удобно, сам выбираешь темп. На кого учитесь, если не секрет?
— IT, — ответил подросток. — Программирование, базы данных. Специалист среднего звена.
Ямада кивнул, отпивая чай. «Врёт», — подумал он, вспоминая, некоторые нехарактерные для обычного гражданского реакции, которые он заметил у собеседника. Впрочем, подросток врал не нагло, не грубо, а так, будто рассказывает давно заученную легенду. Дистанционное обучение, склад овощной базы, подработки «принеси-подай». Звучит правдоподобно. Но руки выдают. Руки не грузчика овощей — грузчики не дерутся так, чтобы сбивать костяшки. Грузчики не бегают по ночам с таким расчётом в глазах. И тени под глазами — уж точно не от бессонницы из-за учёбы.
— Полезная специальность, — Ямада улыбнулся, почесав за ушком у рыжего ленивца, который почему-то родился котом. — Везде нужны.
Подросток кивнул, не развивая тему. Кот перевернулся на другой бок, подставляя живот. Ямада еще немного почесал его за ухом, слушая, как урчание становится глубже, а потом перенес руку на пушистый животик.
— А вы почему не пошли в герои? — спросил он вдруг. Небрежно, будто между делом. — В вашем возрасте многие только об этом и мечтают.
Подросток замер на секунду. Только на секунду, потом его лицо снова стало спокойным, почти скучающим.
— Не получилось, — ответил он. — Причуда слабая, аналитическая. Не прошёл даже первичный отбор в школу героев в Кансай. Так что решил выбрать что-то более реальное и приносящее стабильный доход.
— Бывает, — Ямада вздохнул. — У меня много таких студентов. С хорошими головами, но без подходящей причуды. Они потом находят себя в других сферах. Кто в бизнесе, кто в науке, кто вообще переводится в медицинский.
— А вы кого учите? — спросил подросток, и в его голосе промелькнуло что-то — не любопытство, скорее профессиональный интерес. Как будто он оценивал собеседника.
— Английский, преимущественно, и иногда замещаю других учителей на общеобразовательных предметах, — уклончиво ответил Ямада. — И немного вокала. Голос — он такой, требует развития.
Подросток посмотрел на него чуть дольше обычного. Что-то в этой фразе заставило его задержать взгляд. Но он не спросил, где именно преподаёт гость. Только кивнул.
— Вы, наверное, хороший учитель, — сказал он.
— Надеюсь, — Ямада усмехнулся. — Студенты пока не жаловались.
Они замолчали. Кот спал, кофе остыл, как и чай. В кафе было тихо — только мурлыканье и редкие вздохи других посетителей.
— Я, наверное, пойду, — сказал подросток, вставая.
— Удачной вам недели, — Ямада поднял голову. — И пусть этот рыжий нахал не слишком много спит на вашем столике.
— Спасибо, — подросток кивнул. — Вам тоже.
Он вышел. Ямада смотрел ему вслед, гладил рыжего кота и думал. Врёт, подумал он ещё раз. Не про учёбу — про учёбу, может, и правда. Про склад — возможно. Про причуду — вряд ли. Но врать не значит быть опасным. Может, просто боится. Или есть что скрывать. Не его дело. Он здесь не как герой. Он просто человек, который пьёт чай и коротает время до звонка от кое-кого в кото-кафе.
***
Изуку вышел на улицу, поправил капюшон и сделал несколько шагов, прежде чем позволил себе выдохнуть. Разговор был нормальным. Мужчина задавал обычные вопросы, не лез в душу, не давил. Но что-то в нём было. В том, как он спросил про героев. Небрежно, будто между делом, но слишком прицельно. Как будто проверял.
Изуку прокрутил в голове свои ответы. Легенда о дистанционном IT, о складе овощной базы, о слабой аналитической причуде — всё гладко. Никаких намёков на Серую зону, на Хозяина, на ночные вылазки. Мужчина не задал лишних вопросов. Не спросил про шрам, не спросил про синяки. Просто разговаривал. И всё равно внутри осталось странное чувство, будто этот человек заметил больше, чем показал, будто он тоже умеет анализировать. Только не причуды — людей. Будто этот человек все же узнал что-то важное и из-за этого впоследствии могут возникнуть проблемы.
Изуку пошёл в сторону Серой зоны, ускоряя шаг. В левом ухе звенело. В правом было тихо. Он думал о том, что этот мужчина, наверное, хороший учитель. Такие редко встречаются. И о том, что они, скорее всего, больше не увидятся. Он бывает в кафе в выходные. Тот — в будние дни. Рыжий кот продолжит спать на их столике. Все вернется в привычную нормальность. Мидори не знал, что мужчина с длинными волосами запомнил его лицо, его руки, его шрам. Не знал, что через несколько недель они встретятся снова, просто потому что тому станет слишком любопытно, как там поживает закрытый зеленополосый подросток, который тем не менее очень аккуратно гладил Рыжего. Он просто шёл по тёмной улице, думая о работе, о ящиках, о завтрашней вылазке. И о том, что в этом мире есть люди, которые умеют говорить тихо, даже когда привыкли кричать.
Он лёг на матрас и укрылся пледом, но сон не шёл. В левом ухе звенело привычно, в правом было тихо. Сквозь грязное окно пробивался тусклый свет луны, падая на подоконник, на стопку старых газет, на брелок Всемогущего, который Изуку положил рядом с собой. Он взял фигурку, повертел в руках. Выцветшая улыбка, потрескавшийся пластик, стёртая краска на волосах. Всемогущий молчал, как всегда. И вдруг — как удар током. Изуку сел на матрасе, едва не выронив брелок. В голове щёлкнуло, будто включился рубильник. Голос. Тот самый голос — мягкий, сдержанный, но с непривычной глубиной, которая чувствовалась даже когда человек говорил шёпотом. Очки. Длинные светлые волосы. Усталые глаза, но в которых все равно пробивались какие-то остатки энергии. И фраза: «И немного вокала. Голос — он такой, требует развития.».
Сущий Мик.
Изуку уставился на брелок, не веря. Он не узнал его. Не узнал героя, чьи шоу слушал в детстве, чьи трансляции ждал каждую неделю, кому звонил с наивными вопросами о геройстве, о причудах, о Всемогущем. Сущий Мик — громкий, энергичный, с криком, который разносился на стадионы. А в кафе сидел тихий, уставший мужчина в толстовке, который пил зелёный чай и гладил кота.
Изуку сжал брелок в кулаке. Стыд обжёг лицо, хотя рядом никого не было. Он анализировал причуды героев с детства, запоминал каждую мелочь, каждое интервью, каждое появление на публике. И не узнал одного из них, когда тот сидел напротив. Потому что он привык видеть героев в костюмах, на экранах, под прожекторами. А в жизни они оказались просто людьми. Уставшими. Тихими. Такими, как все. Он вспомнил, как в детстве звонил на шоу Сущего Мика. Ему было, наверное, лет восемь. Он спросил, может ли беспричудный стать героем, если очень стараться. Мик тогда ответил: «Конечно, малыш! Главное — не сдаваться и верить в себя!» Громко, энергично, с улыбкой, которая слышалась даже через динамик. Изуку тогда поверил. А теперь он сидит на чердаке оружейного склада в Серой зоне, с обрубленной фамилией, с брелоком в руках, и понимает, что не узнал своего кумира, когда тот сидел напротив.
— Какой же я идиот, — прошептал он в пустоту.
Он лёг обратно, уставился в потолок. Стыд медленно остывал, превращаясь в горькое послевкусие. Сущий Мик не знает, кто он. И, наверное, не узнает никогда. Даже если они встретятся снова — а они не встретятся, потому что приходят в кафе в разное время — Мик будет видеть в нём просто случайного подростка, который гладит кота и пьёт кофе. Не того маленького мальчика, который звонил на его шоу и верил в чудеса.
Изуку повернулся на бок, подтянул колени к груди. В левом ухе звенело, в правом было тихо, из-за волнения в висках пульсировала привычная ему мигрень. Он думал о том, как сильно изменился. Раньше он узнавал героев по походке, по голосу, по силуэту. А теперь не узнал Сущего Мика в двух метрах от себя после продолжительного общения. Почему?
Доски на полу сами по себе скрипнули — это иногда происходило из-за перепада температуры
точно не из-за неупокоенных призраков прошлых жильцов этого чердака, о которых он стался не думать. Раньше герои для него были недосягаемой высотой, до которой он все же стремился дотянуться. Иррационально, но так по-настоящему. Это было его мечтой когда-то — стать героем. А потому он ловил любой намёк на сферу геройства во всем в своей окружении: новости о героях, репортажи с мест событий, ежедневные обновления в рейтинге, ток-шоу с героями, интервью, форумы, радиопередачи — Мидори наблюдал за всем этим с упоением. Он питался своей мечтой стать героем, и в то же время она значительно осложняла его жизнь в обществе.
Подросток прикрыл глаза, неосознанно сжимая в руках плед. Когда-то он просто хотел стать героем. Это была реально мечта, а не цель — сейчас он это начинает понимать. Как он готовился к тому, чтобы стать героем? Он изучал стратегии уже действующих про и разбирал их костюмы и причуды. Это же что-то. Но продвинулся ли он дальше? Он тренировался? Нет. Быть может, он записался на курсы по самообороне? Тоже нет. По оказанию медицинской помощи, потому что она, как показал его опыт, часто крайне необходима? Нет. Заказал или сам смастерил девайся для будущего костюма? Только сделал его наброски в паре тетрадей, больше думая над дизайном, чем над пользой, стараясь приблизить его к дизайну Всемогущего.
Он сделал только один маленький шажок к мечте и наивно верил, что это и его непоколебимая вера с упрямством дадут ему счастливый билет в профессиональные герои. И верил, даже будучи в депрессии, которая началась из-за теперь кажущихся ему несуразными причин, верил, что вот-вот к нему постучится какой-нибудь мудрый наставник, который вот уж точно разглядит в нем потенциал Великого Героя, или что у него наконец-то пробудится мега-суперкрутая причуда, которая пробудилась так поздно как раз-таки из-за ее силы. Этого не произошло. Потому что мечты Изуку и реальность — две параллели, которые, как известно, не пересекаются. И эта самая реальность очень жестко ему разъяснила, что жить в мечтах он не может.
Так… зачем он живет сейчас? У Изуку, честно, не было ответа на этот вопрос. Он просто жил, потому что умирать было слишком больно и слишком страшно: он уже пару раз был на грани и чуть не переступил ее. Поначалу его спасала даже не его смекалка или быстрота реакции, — первое он еще не приобрел, а второе — не натренировал в достаточной мере — а удача. Он оставался жив только чудом поначалу.
После помаленьку-потихоньку, он начал полагаться на свои силы и наблюдательность. Ориентирование на улице Серой зоны поначалу было непростым: за стольким нужно было следить одновременно, и это только зрение. Также нужно было принюхиваться и прислушиваться. С последним как раз и были проблемы: из-за глухого уха он не всегда мог распознать, откуда кто движется, что вызывало излишнюю тревогу. Со временем он приспособился и к этому. И сейчас его повседневность наполнена работой на складе, перебежками по Серой зоне в попытках сохранить груз, не опоздать и выжить, а также походами в кото-кафе к рыжему постояльцу.
Только… Почему же он не узнал Мика? Мидори повернулся на другой бок, и мир вокруг стал глуше, что помогло ему сосредоточится на размышлениях. Его работа способствовала развитию у него паранойи и наблюдательности. Так почему? Как он помнил, он точно насторожился и начал анализировать подсевшего к нему человека, но ни разу в его голове не проскользнула мысль о том, что человек напротив — герой. Он видел в собеседнике просто человека, не пытаясь сравнить с начавшим уходить из памяти списком героев.
— Я настолько сильно изменился? — тихо в пустоту спросил подросток, кутаясь в плед.
Была ли это ценой его выживания? Вопросы, что вслух, что мысленно были риторическими, хотя ответить на них все же стоило. Хотя бы для себя, хотя бы в мыслях. Однако Изуку подумает об этом позже. Быть может, в следующий выходной. Наверное. А сейчас ему нужно уснуть, чтобы на смене не чувствовать себя как зомби, а на улице не снижать бдительность.
Он вновь закрыл глаза и подумал о том, что сегодняшняя встреча ничего не изменила. Сущий Мик останется героем. Изуку останется работником Хозяина. Они никогда больше не увидятся — или увидятся, но не узнают друг друга. Это нормально. Мир большой, и в нём нет места случайным связям.
Перевернувшись по привычке на левый бок, Мидори провалился в сон под привычный звон в левом ухе. Снилось что-то бесцветное, тягучее — может быть, склад, может быть, улицы Серой зоны. А может, просто темнота, в которой не нужно ничего решать.
Следующее утро принесло некоторые сюрпризы. Не успел Изуку отойти от вчерашней неожиданной встречи с прогероем в гражданском, как старик, что обычно давал ему за завтраком задания на день, а после они выделить только на обед или за ужином, изменил привычному распорядку: вместо завтрака его ждал четкий приказ:
— Сегодня работа не на складе. Иди в интернет-кафе, возьми ноутбук, зайди по этому адресу, — он протянул листок с IP и паролем. — Там база данных небольшой транспортной компании. Клиент хочет знать, какие грузы они возят на самом деле и кому. Легенда: проверка конкурента. Реальность: перевозят что-то нелегальное, и заказчик хочет перехватить поставку.
Изуку взял листок, прочитал. Адрес был знаком — компания находилась на границе нейтральной зоны, ближе к Серой зоне.
— Взлом, анализ, потом физическая вылазка? — уточнил он.
— Умный щенок, — Хозяин кивнул. — Ты должен получить доступ к их серверу, скачать логи поставок за последние три месяца, найти закономерности. Потом — сходить на склад, проверить, что из этих грузов реально приходит, а что идёт транзитом. Адрес и схему прохода найдёшь сам. Ни подстраховки, ни запасного плана нет. Справишься — получишь бонус. Нет — вычту из зарплаты. Или из твоего трупа, когда мне его принесут.
— Понял, — чувствуя, что-то неприятное в груди, ответил подросток.
Неприятное предчувствие не опускало его и в интернет-кафе, где он провёл три часа. Нашёл уязвимость в защите транспортной компании — не через основной сервер, а через старую точку доступа их партнёра по логистике, после скачал логи и проанализировал их. По итогу была выявлена странная закономерность: каждую неделю отправлялась одна и та же партия — без опознавательных знаков, без маркировки, с пометкой «хрупкое». Получатель — частное лицо, зарегистрированное в обычном районе, в трёх кварталах от жилого массива. Изуку пробил адрес через карты — обычный дом, без вывесок, без камер. Проверил владельца: женщина, сорок шесть лет, без причуды (что было достаточно удивительным), владелица небольшой фирмы по перевозке стройматериалов. Ничего подозрительного, но закономерность логов и то, что ему дали это на проверку, говорило об обратном. Он распечатал ключевые страницы и, по обычаю заметя следы и зачистив историю, вышел.
Вылазка началась через два часа, когда луна была почти в самой высокой точке. Склад транспортной компании находился в нейтральной зоне — не Серая, но и не обычный город. Здесь ещё работали фонари, но патрули охранников появлялись редко и с определенной ленивой закономерностью. Мидори прошёл по периметру, нашёл место, где забор был подпилен старыми ворами — видимо, не он первый. И, скорее всего, не он последний.
Внутри пахло пылью, влажностью и чем-то сладковатым — химия? Он двинулся вдоль стеллажей, сверяясь с номерами ящиков, пока не нашёл тот самый. Ящик с маркировкой «Хрупкое». Изуку прислушался — никакого звука вокруг. Он осторожно вскрыл угол ножом и заглянул внутрь. Ампулы. Десятки ампул с прозрачной жидкостью. Он достал одну, поднёс к свету. Ни этикетки, ни маркировки. Только мелкий шрифт на самом стекле: «Эпинефрин. ЭС». Желудок неприятно сжался, заставляя подростка поморщиться, а виски начали понемногу пульсировать, предвещая головную боль. «ЭС» — экспериментальная серия. Контрабанда? Наверняка. Для чего — стимуляция причуд? Снятие блоков? Подпольные операции? Или что-то похуже? Он сунул ампулу обратно, сфотографировал ящик, номер, расположение и выбрался точно так же, как зашёл, очень надеясь, что не соберет вереницу преследователей за собой.
На складе Мидори положил распечатки перед Хозяином. Он все еще был в смятении.
— Всё как Вы и сказали. Нелегальная поставка. Ампулы с экспериментальным адреналином, — старик кивал на его слова, рассматривая документы и пометки. Все шло в рамках того, что тот и представлял. Пока Изуку не продолжил. — Но есть проблема.
Старик поднял голову и приподнял бровь, как бы спрашивая о том, какую проблему притащил его щенок на хвосте. В глазах также мелькало предупреждение о том, какие будут последствия как за слишком большой размер проблемы, так и за ее незначительность. Тем не менее Изуку продолжил, внутренне сжимаясь:
— Получатель — частное лицо. Без криминального прошлого. Я проверил — она не злодей, даже никак ранее не была связана с ними и… нами, насколько я понял. Не торговец. Просто… обычный человек. Без причуды.
— И?
— Если мы продадим эту информацию заказчику, тот перехватит поставку. Получателя могут посадить или вообще убьют. Но она, скорее всего, не знает, что заказала. Или ее используют.
Хозяин посмотрел на него долгим взглядом. Изуку выдержал.
— Ты хочешь сказать, что мы должны пожалеть этого человека?
Подросток знал, что его работодатель мыслит такими категориями, а потому у него уже был заготовлен мысленный ответ на это, над построением которого он думал, возвращаясь на склад.
— Нет. Я хочу сказать, что информация может быть неполной. Если мы продадим то, что есть, заказчик получит то, что хочет. Но если мы копнём глубже — узнаем, кто реально стоит за поставкой. И сможем продать это дороже, с подробностями. Или использовать против них.
Старик усмехнулся — коротко, без тепла. Его фиолетовые глаза на миг стали жёстче, прежде чем вернуться к прежнему холодному выражению.
— Интересно, щенок, — протянул тот, вызывая у подростка какое-то неприятное, но смутное дежавю. — И когда ты научился думать, как делец?
— Когда понял, что информация — это товар, — быстро ответил Изуку. — А т-товар нужно проверять перед продажей.
Хозяин взял распечатки, прошерстил их и потом вновь посмотрел на Изуку.
— Хорошо. Копай дальше, но, если окажется, что этот человек — просто некто, кому не повезло, мы всё равно продадим информацию. Потому что жалость не кормит.
— Я понял, — кивнул Изуку, внутренне радуясь, что от его действий не пострадает невинный человек. Он обязательно спасет ее!
Стоило подростку с позволения Хозяина направляясь на чердак. Он мог бы прямо сейчас пойти в компьютерный клуб, но, во-первых, объем работы на завтра никто не отменял, а, во-вторых, он прилично устал за сегодня, чтобы еще куда-нибудь идти и что-то делать. Все же даже простое передвижение по Серой зоне было опасным, а снижение бдительности ввиду усталости могло быть смертельным. Он мог бы сорваться спасать эту женщину вот прям сейчас и корректировать информацию в ее пользу в случае ее невиновности, но какой прок от этого будет, если он по глупости подохнет в подворотне по пути к компьютерному клубу? Так Мидори только потеряет, ничего не приобретя взамен. С такими мыслями он и заснул, а на следующий день его нагрузили работой на складе, выделив несколько часов на, как выразился старик, «любительский проект».
Он управился с ящиками быстрее, чем когда бы то ни было и поспешил в компьютерный клуб, ведь от его действий зависела чужая жизнь!
Изуку шёл по пустым улицам Серой зоны и не узнавал себя. Внутри всё гудело — не от усталости, от странного, давно забытого чувства. Он словно заново учился дышать полной грудью. Мысли не путались, не уходили в привычную серую апатию. Они были чёткими, быстрыми, живыми. Он прокручивал в голове каждый шаг расследования, каждую найденную ниточку, и с каждым воспоминанием чувство уверенности росло. Он сделал это. Сам. Не потому, что приказали не потому, что надо выжить, а потому, что решил — и смог.
В последний раз он чувствовал себя таким деятельным… когда? В школе, когда анализировал причуды героев? Нет, тогда это была скорее одержимость, побег от реальности. В первые дни на складе? Там была только борьба за выживание, страх и напряжение. А сейчас — сейчас он ощущал, что его ум, его навыки, его упорство работают на что-то настоящее. Не на ящики, не на вылазки, а на спасение. И это было похоже на опьянение.
Он почти улыбнулся. В груди разливалось тепло, которого он не чувствовал с тех пор, как… как мама обнимала его на кухне. Нет, не так. С тех пор, как он в последний раз верил, что может что-то изменить. Изуку поймал себя на мысли, что его шаг стал легче, спина — прямее. Даже звон в левом ухе казался не таким назойливым. Он — молодец. Он — сделал. И это чувство было лучшей наградой, чем любые деньги от Хозяина.
Внутри всё пело, когда он заходил на склад. Он положил папку на стол перед Хозяином. Внутри были выписки из баз данных, скриншоты переписок, цепочка переводов, которая чётко показывала: женщина, получатель груза, не имела никакого отношения к нелегальной поставке. Её фирма использовалась вслепую, документы подделали, заказ оформили через подставное лицо. Она была невиновна со всех сторон.
— Всё, — сказал он. Голос звучал ровно, но внутри всё кипело. — Она ни при чём: ни криминального прошлого, ни связей. У нее даже причуды нет. Обычный человек, который попал под раздачу.
«И моими усилиями выведен из-под неё», — добавил про себя подросток, смотря как старик поднял голову от бумаг, которые читал при свете настольной лампы, взял папку и начал листать ее содержимое, никуда не спеша. Он внимательно просматривал листок за листком. Изуку стоял рядом и ждал, чувствуя, как в груди разгорается что-то тёплое. Не гордость — нет. Что-то другое. Уверенность, что он сделал правильно, что он не просто выполнил задание, а спас человека.
— Ты проверил все связи? — спросил Хозяин, не поднимая глаз.
— Да. Три независимых источника. Логистическая компания, банковские переводы, реестр юридических лиц. Везде пусто. Её просто подставили.
Старик закрыл папку, положил на край стола и посмотрел на Изуку. Взгляд был спокойным, почти мягким — но Изуку не придал этому значения. Он видел только то, что хотел видеть.
— Хорошая работа, — сказал Хозяин. — Быстро справился, щенок.
Изуку кивнул, сдерживая улыбку. Внутри всё пело. Он представил, как эта женщина — незнакомая, но теперь такая близкая — избежит тюрьмы. Как поставка провалится, а её даже не тронут, ведь у них есть доказательства того, что она совершенно непричастна ко всему творящемуся. Как Хозяин, возможно, скорректирует информацию перед продажей. Или хотя бы предупредит её через подставных лиц? Маловероятно, но все еще возможно!
— Что дальше? — спросил подросток. — Вы продадите заказчику только то, что нужно, без этих данных?
Хозяин спокойно сложил документы в папку и переложил в ее ящик стола.
— Дальше я подумаю, — сказал он. — Ты своё сделал. Иди отдыхай, норма завтра будет выше из-за твоего любительского проекта.
Изуку не стал спорить, все же его усилия не прошли зря, и он готов был отработать хоть сколько часов простоя за эту возможность спасти кого-то. Он пошёл к лестнице, но на душе было легко. Впервые за долгое время он чувствовал, что его навыки, его аналитика, его упорство — всё это не просто инструменты выживания. Они могут помогать. Спасать. Делать мир чуть лучше. Возможно, он все же сможет стать… «Нет, пока еще рано думать о таком», — прервал свой поток мыслей Мидори, умываясь перед сном. Но мысли все еще крутились вокруг женщины в возрасте и с такой же беспричудливой судьбой, как у него. Он уже представлял, как она продолжает жить своей обычной жизнью, даже не подозревая, что какой-то беспричудный курьер из Серой зоны рисковал своим положением, чтобы доказать её невиновность.
Лежа на матрасе, Изуку достал брелок Всемогущего и посмотрел на того с некоторым чувством удовлетворения. Все равно сон сейчас не шёл — слишком много эмоций.
— Я сегодня спас человека, — сказал он тихо. — Правдой. И я… горжусь тем, что смог это сделать.
Всемогущий молчал. Но в этот раз Изуку показалось, что улыбка на его лице стала чуть теплее. Он уснул под утро, когда солнце уже поднялось над крышами Серой зоны. И даже во сне он улыбался — впервые за много месяцев. Снилось ему что-то светлое, чистое, без ящиков, без вылазок, без крови. Может быть, поле. Может быть, летний день. А может, просто пустота, в которой не было боли.
Проснулся он поздно — часы на телефоне показывали восемь вечера. Внизу уже гремел чайник, Хозяин начинал свой день. Изуку умылся, спустился вниз. Старик сидел за столом с чашкой зелёного чая. Перед ним на столе лежала та самая папка — открытая, с пометками красной ручкой.
— Заказчик доволен, — сказал старик, не поднимая головы. — …