Часть 13

Утро выдалось неожиданно ясным. Солнце мягко ложилось на траву вокруг дома, воздух был свежим, наполненным запахом влажной земли и первых весенних цветов. Она стояла у крыльца, скрестив руки на груди, и с подозрением смотрела на Драко, который небрежно держал в руках метлу. — Неужели ты серьёзно? — спросила она, неопределённо махнув рукой. — Да, — так же спокойно ответил он. И, не дожидаясь новых вопросов, протянул ей метлу. — Сегодня ты учишься летать. Гермиона закатила глаза. — И потом ты меня отпускаешь? — Когда научишься, — уточнил Малфой, лениво оглядывая её с головы до ног. — И, судя по твоей прошлой попытке, работы весьма много. Она вспыхнула. — Это было исключение. — Конечно, — кивнул он. — Особенно тот момент, где ты сломала себе половину тела. Пауза. Он шагнул ближе. — Садись. Гермиона спустилась с крыльца, практически вырвала метлу из рук Драко и перекинула ногу через черенок. Малфой смотрел на это с каменным лицом. — Нет, — коротко сказал он. — Что — нет? — Слушай сюда, — он лениво осматривал её положение, будто действительно был учителем. — Если будешь сжимать черенок так, будто это горло врага, ты просто свалишься в первом же вираже. Он сел сзади, мягко, но уверенно накрыл её ладони своими и заставил отпустить древко. Гермиона повернулась и уставилась на него, абсолютно не понимая, что он делает. А он вздохнул, будто перед ним был самый безнадёжный ученик. — Магия метлы не в пальцах, — сказал он ей прямо на ухо, — она в твоём центре тяжести. Чувствуй древко бёдрами. Оно — продолжение твоего позвоночника. Он чуть надавил ладонью ей на поясницу, направляя. — Теперь подайся вперёд. Не плечами, а тазом. Смести вес вправо, совсем чуть-чуть… Слышишь? Метла откликается. Ты должна управлять ею как в танце. Твои бёдра задают вектор, а ветер просто подчиняется. Расслабься и позволь дереву нести тебя. Его ладони скользнули чуть ниже, фиксируя её положение. Она сглотнула. Он говорил спокойно, чётко, максимально профессионально, но почему-то у неё начинал подниматься жар. Она резко сжала метлу бёдрами. — Я поняла. Может, ты уже встанешь? Он спокойно поднялся и оценил её положение. — Уже лучше. Гермиона осталась стоять, игнорируя странное ощущение в теле — смесь неловкости, злости и чего-то ещё, что она категорически отказывалась анализировать. — Взлёт, — коротко бросил он. Она оттолкнулась. Метла послушно подняла её в воздух. — Не руками! — сразу же рявкнул Малфой. — Я не— — Ты снова хватаешься. — Потому что это логично! — Потому что ты боишься. Она стиснула зубы и убрала руки. Метлу качнуло. Сильно. — Вот, — спокойно сказал он. — Теперь учишься. К концу второго дня Гермиона ненавидела его. Он критиковал все её движения, но хотя бы больше не прикасался. На третий — почти смирилась, но он принёс свою метлу. — Догоняй! — крикнул он, закладывая крутой вираж. — Забудь про ладони! Представь, что ты и древко — одно целое. Маневрируй корпусом! Гермиона зажмурилась, глубоко вдохнула и, доверившись его словам, плавно качнула бёдрами влево. Метла послушно вильнула, входя в поворот. Страх сменился диким азартом. Что и говорить — она любила соревнования. Она подалась всем телом вперёд, перенося вес на переднюю часть, и почувствовала, как скорость увеличивается. Ветер свистел в ушах, выбивая слёзы, но она видела только его удаляющуюся спину. — Так-то лучше! — он обернулся, его глаза сияли. — А теперь попробуй резкое торможение через отклонение таза назад. Только аккуратно, не перевернись! Её вскрик потонул в свисте ветра. Она летела спиной вниз, беспомощно перебирая руками в пустоте, а метла, кувыркаясь, уносилась выше. Он спикировал камнем, прижавшись к своей метле так плотно, что казался единым целым с тёмным деревом. Гермиона уже приготовилась к жёсткому падению, но его рука железным обручем сомкнулась на её талии. Рывок был такой силы, что у неё перехватило дыхание. Он выровнял полёт, перебрасывая её через колено и прижимая к себе. Теперь они неслись вдвоём на одной метле. — Не стоило это делать так резко, — выдохнул он ей в макушку, и она почувствовала, как бешено колотится его сердце под мантией. — На сегодня урок окончен. Метла плавно коснулась земли, едва слышно шаркнув прутьями. Он не спешил разжимать руки, удерживая её на черенке перед собой, пока магия дерева окончательно не затихла. — Жива? — тихо спросил он, и в его голосе впервые за весь вечер проскользнула тревога. Она спрыгнула с метлы, чувствуя, как мелко дрожат колени после падения. Обернувшись, Гермиона увидела, как он лениво перекинул ногу через древко и сошёл на землю, всё ещё сжимая пальцами гладкое метловище. Ветер трепал его волосы, а в глазах плясали отсветы далёких звёзд. Она поняла, что стала доверять ему куда больше, чем следовало бы, но не могла себя остановить. — Спасибо, — выдохнула она, делая шаг к нему. — Ты… ты правда меня отпустишь? — Я же пообещал, — он усмехнулся, собираясь вставить очередную колкость про смерть на поле боя, но не успел. Она сократила расстояние между ними и, подавшись вперёд, мягко коснулась его губ своими. Это был поцелуй, в котором смешались привкус холодного ветра, адреналиновый шторм и искреннее облегчение. Он замер на мгновение, явно не ожидая такой благодарности, а затем его пальцы выпустили древко. Метла с сухим стуком упала на камни, забытая и ненужная, потому что теперь его руки нашли гораздо более надёжную опору. Он притянул её ближе к себе и углубил поцелуй. В этом не было вызова. Это был медленный, томительный вдох один на двоих. Он пробовал её на вкус так, будто впервые узнавал её имя. Его рука соскользнула к её шее, большой палец мягко погладил кожу за ухом, вызывая у неё судорожный, искренний выдох. Это не было прощанием с враждой, но это было «здравствуй» чему-то новому, чему они оба ещё боялись дать название. Они отстранились всего на дюйм, оставаясь в коконе общего тепла, и она увидела в его глазах не отражение вспышек заклятий, а своё собственное отражение. — Мы оставим это здесь? — тихо спросила она. — Оставим, — он коснулся лбом её лба, не разжимая объятий, — но теперь убить тебя будет гораздо сложнее. — Я не дам тебе такого шанса, — пообещала она. Он прижался губами к её щеке, а в следующую секунду достал палочку и исчез, оставляя её с нервно колотящимся сердцем и жаром в щеке, который захотелось сохранить.